Леденцы

Нервно. Немного тревожно, но с большей долей предвкушения Минхо настраивался на предстоящее выступление. Как всегда у них не было права на ошибку — они вложили много сил в этот камбэк. И теперь им нужно было показать фанатам и всему миру, что они здесь, и готовы оправдать лозунг Stray Kids World Domination, который так любит использовать фандом.   Несчитанное количество часов в студии, ночи без сна за репетициями, время в спортзале, — Минхо сейчас вспоминал все это с легкой улыбкой. Несколько недель назад было тяжело и сложно, но сейчас это все позади и не кажется уже таким страшным. Несмотря на то, что все мемберы были вымотаны, они готовы были вложить максимум усилий и стараний в эту съемку для канала Studio Choom.   Минхо шарит в кармане рюкзака, пытаясь найти свои любимые леденцы с низким содержанием сахара. В последнее время он не представлял жизнь без них, так как совсем недавно перестал баловаться электронными сигаретами, к которым начал привязываться на фоне стресса. Лидер группы был настроен крайне негативно, заметив цветную палочку в руках друга. И не постеснялся высказать свое мнение о новой дурной привычке танцора. Ли слишком уважал Чана, чтобы не прислушаться к его словам.   —   Опять сосешь, хён? — насмешливый голос позади раздался слишком близко к уху Минхо, отчего парень заметно вздрогнул всем телом. Это не скрылось от лисьего взгляда Чонина, который готов был наблюдать за развернувшейся драмой, так как ему уже нанесли макияж, и он был готов выходить на сцену. Макнэ группы хоть и превратился во взрослого хлеба, все равно любил игры, но, возможно, уже не детские. — Вкусно? —   Ким Сынмин. —   Да, хён?   Сынмин невинно хлопает глазами и облизывает нижнюю губу. Совсем не специально. И он вовсе не наслаждался их с Минхо игрой в "разведенную парочку". И уж тем более он не хотел, чтобы хён прижал его прямо сейчас к стене, делая вид, что он доминант в их отношениях. Все было совсем наоборот.   Чонин дергает Джисона за рукав, привлекая внимание к сцене неподалеку. Хан отвлекся от разговора с Феликсом, а затем сразу же ринулся спасать Ким Сынмина, который навлек на себя гнев хёна прямо перед выступлением.   —   Ребят, сегодня важный день. Все мы немного нервничаем, но… —   Прости, Лино хён. Я больше не буду доставать тебя... сегодня.   Джисон широко улыбается и хлопает друзей по плечу прежде, чем влезть в кадр к Феликсу, который делал селку для инстаграма. Парень не заметил, как Сынмин подмигнул Минхо, а затем сел в кресло к стилисту, чтобы ему поправили макияж.   Ли опустил взгляд и усмехнулся — он сводил колени вместе только от одной мысли, что Сынмин пообещал не трогать его сегодня. Обычно он всегда говорил так, если Минхо ожидал сюрприз, но омрачало ожидания Ли только то, что рано утром у них расписание. Скорее всего, Сынмин не был чокнутым, чтобы лишать сна обоих, но с ним Минхо никогда не был уверен. В последние месяцы танцор вообще ни в чем не был уверен, кроме музыки Stray Kids. А особенно в своем своенравном друге, который продолжал удивлять его с каждым днем все больше и больше. Именно Сынмину пришла идея встречаться тайно и продолжать играть роль "разведенной парочки", которую так любили мемберы и фанаты. Сам Минхо находил это скорее неловким, возможно, пошлым, но сказать Сынмину "нет" — он не мог.   — Хён, ты подвис, — Чонин лисом подсаживается к Минхо; он любил доставать старших, которые души в нем не чаяли и позволяли ему многое, потому что дитё развлекается и не скучает. — Может, ты влюбился? — вопрос застал Ли врасплох, но он умело брал себя в руки, если собеседником был не Ким Сынмин, который мог заткнуть его не только словами. — В последнее время…   — Эй, Ян Чонин, — Минхо хмурится, а затем пихает младшего в бок. — В последнее время ты больно разговорчивый. Только попробуй косякнуть в танце…   Феликс внимательно вслушивается в диалог друзей и записывает на телефон видео, на случай если потом они найдут тело Чонина и им нужно будет доказать, что это сделал хён. В дверном проеме показался Чан, который был серьезен как никогда. Он ждал этот камбэк чуть ли не больше всех, поэтому жутко переживал, что что-то может пойти не так. Он снова сделал краткий инструктаж перед тем, как группа выйдет на сцену, а также сказал, что верит в ребят. Всегда после этих слов мемберы чувствовали себя увереннее, потому что Бан Чан был их отцом, мамой, старшим братом, психологом, учителем, другом.   Минхо чувствует, как кончики пальцев Сынмина касаются его запястья. Ким любил так дразнить его и наслаждался своей безнаказанностью. Однако и для него самого это был особый ритуал, ведь он не был Хан Джисоном, который просто мог подойти к Минхо и обнять его при всех или, например, сесть к тому на колени. Если бы он сделал это, то присутствующие, включая стафф, распрощались бы со своими челюстями. Была в этом жесте своя доля романтики, которую Минхо не всегда корректно воспринимал. Вот и сейчас он снова был сконфужен и чувствовал, как под слоем тонального крема пробивается яркий румянец.   Он был очень стеснительным человеком.   Ли Минхо жутко смущался показывать свои настоящие чувства, но когда он был на сцене, то профессионально выполнял свою работу. Айдол знал, как правильно ему нужно посмотреть в камеру; как улыбнуться, чтобы свести фанатов с ума. Эти знания пришли к нему со временем и когда он говорил, что является профессиональным айдолом, то это была не шутка.   Минхо выдыхает в ту секунду, когда слышит громкое "Снято! Вы хорошо постарались!"   Чан не может сдержать широкую улыбку. Как гордый отец он хвалил команду и благодарил стафф за поддержку. Теперь им нужно было скорее отправиться в общежитие, чтобы успеть отдохнуть до утреннего расписания, так как съемки проходили поздно вечером в единственное свободное окно студии.   Уже в машине Минхо начинает понимать, как сильно устал за этот день — фотосессия, съемка для Студии, а в перерывах они успели снять несколько видео для японского аккаунта в тиктоке. Усталость начала отдавать в ногах и в голове, а его соседи по квартире, с которыми они ехали в одной машине, никак не могли угомониться и дать ему отдохнуть. Феликс делал битбокс, пытаясь подстроиться под трот песню Чонина, Сынмин смотрел какие-то забавные ролики в тиктоке, иногда невзначай касаясь левой коленки Минхо. Все надежды Ли на почти здоровый сон превратились в жгучий дразнящий интерес. Он был готов узнать, что ждет его, как только Чонин и Феликс захлопнут за собой двери комнат.   Дорога до общежития не была долгой. Минхо наматывал круги в своей комнате, пытаясь понять, где лежат ответы к загадочному поведению его парня. Он прекрасно осознавал, что вновь попался на крючок Сынмина, впрочем, он любил рыбалку. Только вот сейчас он был тем, кого насадили. По крайней мере, он об этом уже мечтал с той самой секунды, как Сынмин шлепнул его незаметно для окружающих, когда они были в гримерке.   "Блять, либо я умру от любопытства, либо от стояка", — Ли ощущал болезненный дискомфорт в паховой области. Ему хотелось уже скорее избавиться от напряжения и лечь спать, чтобы завтра утром насыпать Сынмину соль в кофе за обломную ночь и пустые надежды.   Минхо проходит в ванную комнату и замечает на крючке знакомые вещи. В помещении было тепло, а на зеркалах — серебристая дымка.   — Ты такой медлительный, — Голос Сынмина едва слышен из-за воды. Парень не пытается приглушить воду, чтобы поговорить со своим гостем, он продолжает принимать душ. — Я уже почти… — Ким вздрагивает, когда крепкие ладони ложатся на его бедра. — Помылся.   — Ты бы хоть написал, засранец, — Минхо почти мурлычет, его парень знает, как на него расслабляюще влияет теплая вода. — Я не разгадал твой план. Признаюсь.   — Lee does not know , — Сынмин негромко хихикает, когда мягкие губы начинают покрывать его шею невесомыми поцелуями. — Это же было логично, я пропустил Феликса и Чонина вперед, чтобы у нас было немного больше времени… котенок.   Минхо мычит, услышав свое прозвище. Фанаты, мемберы группы и даже стаф порой называли его котенком, но Сынмин делал это так по-особенному, нежно и желанно. Иногда Сынмин специально издевался над своим парнем и называл строго по фамилии или же общепринятым ником, специально доводя Минхо до состояния, когда он со слезами на глазах просил назвать его котенком — такой уязвимый, его Минхо.   Сынмин не торопится. У них не было близости уже больше недели, потому что жесткое расписание оставляло время лишь на еду и сон. Но так как завтра утром у них было не совсем загруженное расписание, то Ким решил, что они могут немного отдохнуть после работы. Правда сейчас они оба очень сильно нарушали свое правило номер один, в котором говорилось, что во время камбэка они не будут увлечены друг другом во благо группы.   — Мы можем как-то по-быстрому? — Минхо шепчет, наблюдая за тем, как Сынмин выжимает немного розового клубничного геля на губку. — Нам завтра все-таки записываться.   Ким опускает губку, приподнимает вопросительно правую бровь. По нему было заметно, что он крайне возмущен вопросом.   — "По-быстрому" ты будешь передергивать на мои фотки, хён. Без меня. А сейчас заткнись и позволь мне помыть тебя.   Ли вздыхает, но подчиняется приказу. Он хорошо воспринимал те моменты, когда Сынмин включал плохого копа. Когда-то он сам позволил этому случиться, даже не зная, что кто-то в таких отношениях актив, а другой пассив. Для него было чем-то естественным то, что Сынмин вел в постели. Как оказалось, у младшего уже был опыт отношений, когда как весь опыт Минхо был в неловком слюнявом поцелуе в мужской раздевалке после танцевальной тренировки с другом. Сейчас они все так же общаются, но оба не вспоминают тот неприятный для обоих случай.   Минхо прикусывает пухлые губы, когда пена невесомыми хлопьями покрывает его тело. Сынмин нежно проводит губкой по плечам и крепкой груди, которая точно знает, что такое хорошая тренировка. Тихое мычание раздается в помещении, когда Сынмин касается бедер Минхо. Чувствительные.   — Как думаешь, Хани отлично справился со своей партией сегодня, да?   Ли широко распахнул глаза от удивления. Он не ожидал, что в такой интимный момент кто-нибудь, а вернее, Сынмин спросит у него что-то про Хана.   — Блять, Ким Сынмин, ты серьезно сейчас?   Сынмин отбрасывает губку; наполненная влагой, она тяжело падает у ног Ли. Но сейчас о ней уже никто не думал.   — "Между мной и Джисоном ничего нет". "Мы с белкой просто друзья". "Хани — особый человек для меня"… Мне продолжить?   Оторопь. Минхо впервые видел Сынмина таким подавленным. Обычно его дерзкий, своенравный Ким Сынмин сейчас был похож на щеночка, которого выгнал на улицу недобросовестный хозяин. Кажется, этот хозяин — он сам.   — Малыш? — Ли притягивает к себе парня, который выглядел очень расстроенным. — Хани мой друг. Мы дружим с ним уже миллион дней, и я не представляю свою жизнь без него. Помнишь, что он тот, кто держал меня за руку в тот день? Я бесконечно ему благодарен и всегда буду. Но ты — другое. Пора бы уже понять это.   Сынмин ногтями проходит по груди Минхо, нарушая их второе правило — никаких следов. Но они всегда смогут наплести нуне стилисту про комаров в общежитии.   — Я просто хотел напомнить тебе еще раз, что мы прекратим все, как только ты скажешь, окей?   Сынмин не пропускает ни сантиметра кожи Минхо. От его прикосновений у Ли мурашки пробегали по телу, а в паху приятно тянуло. У них не было запретов. С самого первого дня их новой жизни, с самого первого интимного жеста, когда они только учились дарить друг другу любовь. Сынмин всегда ставил себя на роль ведущего, порой безжалостного, крайне дерзкого, но его самым большим секретом было то, что он был без ума от тела Минхо. Его пропорции, изгибы тела, особый запах заставляли трепетать каждую клеточку тела Сынмина.   Вода смывала потоки пены с парней, а вместе с ней и их недомолвки и претензии. Сейчас было важно то, что они смогли найти время дарить друг другу такую нужную любовь.   Сынмин прижимает Минхо к стене и их языки сплетаются в жадном поцелуе. Его рука опускается на член Минхо, отчего у последнего шумы в голове. Ким чувствует сладость на губах партнера. Это был вкус леденцов. — Сладкий.   Весь мир Минхо сейчас был сконцентрирован на идеальной ладони Сынмина, которая так правильно обхватывала его член. Он точно знал, как сделать хорошо.   — Я пиздец как скучал по тебе, — Ким шепчет в ключицу Минхо, а затем торопится оставить приятный подарочек в виде следа зубов, за что завтра его будут ненавидеть, но сегодня ему можно все.   — Я живу за стенкой. Дурак.   Сынмин усмехается, но решает оставить этот комментарий без ответа. У них нет всей ночи, чтобы насладиться близостью. Одной рукой Сынмин сжимает ягодицу Минхо, а другой нежно касается яичек; перекатывает; ласкает; а затем грубо сжимает. Ли шумно дышит и торопливо нажимает на плечи Сынмина, позволив себе то, за что его точно накажут. Однако его парень не торопится сделать это.   Жарко.   В помещении становится невыносимо жарко. И Минхо не сдерживает короткий стон, когда Сынмин опускается на колени и слабо сжимает его член. Теплая смазка на пальцах Сынмина ощущается правильно, он осторожно двигает рукой, специально задевая головку. Минхо раскрывается, позволяя своему парню вести. Сынмин был опытен в подобных ласках — он умело использовал язык и губы, чтобы доставить партнеру максимальное удовольствие.   Минхо старается ни о чем не думать, когда его член во рту Ким Сынмина. Но перед глазами всё еще картинки с репетиций, шутки мемберов, косяки Чонина и Чанбина, а еще Бан Чан, который застал его с очередной электронной сигаретой в руках. Наивный лидер думал, что у Минхо стресс только из-за их работы, но это было комбо — Сынмин тоже повлиял на многие выборы Минхо. Однако прекращать отношения он не собирался, потому что не мог приказать глупому сердцу перестать любить.   Минхо запускает пальцы в темные волосы. В другое время он бы позволил себе грубость и протолкнул бы член глубже, прижимая Сынмина к своему лобку, но завтра этот прекрасный рот должен сотворить еще несколько чудес на сцене. Ли не простит себя, если из-за него и его нетерпеливости пострадает Сынмин и его чудесный голос.   Ким максимально расслабляет горло, готовый принять все, что ему даст Минхо. Слизывает сперму, которая жемчужинами повисает на его пальцах.   — Малыш? Минхо присаживается на колени, едва касаясь щеки Сынмина. В глазах напротив — звезды, он видит целые созвездия, от которых дыхание перехватывает.   — Я не забыл про себя, все хорошо, — Сынмин слабо улыбается. День был долгим, а после теплого душа он тоже почувствовал вселенскую усталость. — После промоушена мы устроим марафон, после которого едва будем сидеть, а голоса будут смешными, и учитель будет ругать нас. Договорились?   — Я люблю тебя, — Минхо выпалил то, что так давно вертелось в его голове. Он любил не из-за того, что Сынмин был отличным любовником или целовал так горячо и развратно, что Минхо казалось, что он забеременеет. Это чувство зарождалось в груди давно. Наверное, еще тогда, когда они впервые столкнулись в стенах агентства — два угловатых напуганных подростка. — Это смущает. — Ли почти отвернулся, но Сынмин ловит его подбородок и пристально смотрит прямо ему в глаза, спрашивая разрешения поцеловать.   Тепло. В помещении. В груди. Телом к телу, сплетая пальцы, выгибаясь до хруста в спине. Хотеть быть ближе, раствориться в человеке напротив. Минхо чувствовал чувства.   — Когда Хани взял тебя за руку, я сожалел, что стоял не рядом. Когда тебя убрали из проекта — я плакал громче всех. А когда ты вернулся, я не хотел отпускать тебя, хён. Я запрещаю тебе исчезать.   Минхо улыбается. Его Сынмин не умеет признаваться в любви, он еще стеснительнее, чем сам Минхо. Но этих слов достаточно, чтобы Минхо повторил: "Мы любим".   В коридоре раздается какой-то шорох, а затем стук в дверь. Это был Чонин — ему было интересно, почему кто-то так поздно принимает душ. Младший не знал, что помещение занято двумя людьми. Любопытный лисенок.