Боль, любовь и тюлени

Женя наконец приходит в себя, он не знает, сколько времени прошло, пока он лежал на холодном полу в номере. Первое что он понимает, вокруг него темнота, он пытается пошевелить хоть чем-то, но не может. Его охватывает паника. Нет… я не могу умереть… Я не хочу умирать, нет! Я жить хочу Наверное, впервые за все время своего существования он настолько сильно хочет лишь одного — открыть глаза. Женя пытается, изо всех сил пытается. Он так не хочет умирать. Боже, если ты существуешь, дай мне ещё хоть раз увидеть Марка, прошу. Женя снова пытается и снова ничего, от собственной беспомощности хочется кричать, но и кричать он не может. Ком слез в горле практически не даёт вздохнуть. Неужели это конец… Нет, я так просто не сдамся, я не должен. Ради себя, ради Марка, ради своей жизни Женя пробует снова и снова, он не сдастся, никогда не сдастся. И вот, наконец, спустя бесчисленное количество попыток он приоткрывает глаза. На него светит ещё совсем слабый рассвет, ветер из незакрытого окна слабо колышет листы тетрадей с конспектами. Женя слабо улыбается. Получилось… у меня получилось… Он медленно приподнимает ватную голову, рядом с ним до сих пор лежит окровавленный конёк, поэтому тот быстро переводит взгляд подальше, в отеле совсем тихо, будто все исчезло, будто он один сейчас в этом мире, только звонкое пение птиц на улице ещё напоминает, что он здесь, что он смог. Женя аккуратно опирается на здоровую руку и наконец садится, привалившись к стене всем телом. Его трясёт, но Женя этого совсем не чувствует, он лишь улыбается и смотрит в окно. Как же красиво… я ведь мог это потерять… Он резко выпрямляется, отчего по телу снова проходит разряд боли. Нет, никогда, больше никогда, я не сделаю так ещё раз, я не потеряю эту жизнь из-за такой глупости… Он медленно встаёт, все ещё опираясь на стену, на полу лужа уже засохшей крови, Женя лишь критично смотрит на неё и решает убраться утром. Он, держась за стены, пробирается в ванную, там трясущимися руками обрабатывает глубокую рану и бережно перебинтовывает ее. Жене все ещё безумно хочется спать, поэтому тот неспешна переодевается в пижаму и ложится на кровать. Будильник звонит ровно в восемь утра, кажется, Женя спал всего четыре часа, но его совсем не беспокоит. Наоборот, он встаёт счастливым, будто за ночь исчезли все его проблемы, хотя частично так и есть, они просто стали казаться такими глупыми, что даже думать о них не хочется. Женя быстрым шагом идёт в ванную, чтоб умыться и привести себя в презентабельный вид. В душе тот с удивлением обнаруживает, что весь в крови после вчерашнего вечера, он бережно смывает уже засохшие пятна тёплой водой и наконец выходит. Ему как-то легко и хорошо, будто он уже совсем другой, будто не было всего этого ужаса, всей этой боли, слез, истерик. Ему просто хочется жить дальше. В ванной он задерживается ещё на пятнадцать минут, чтоб красиво уложить волосы и до конца завершить образ. В номере тряпки не оказывается, поэтому он вынужден взять полотенце и стереть всю кровь им. Не хочется, чтоб уборщицы потом лишние вопросы задавали. А дальше он пакует чемоданы и абсолютно счастливый уходит в столовую завтракать. Марка там не оказывается, Женя чуть-чуть жалеет об этом, он до сих пор хочет с ним поговорить, решить наконец все окончательно. Тот на завтраке так и не появляется, поэтому Женя подсаживается к Андрею и как ни в чем не бывало говорит с ним все оставшиеся полчаса. По приезде на вокзал Женю снова заставляют таскать тяжёлые чемоданы, а он и с радостью, теперь это кажется таким родным, что хочется лишь улыбаться, слушая шутливые нотации Алексея Николаевича. В купе он теперь не один, как ни странно, к фигуристам из Питера решили подселить Московских, так что Женя спокойно дожидается своего попутчика, лёжа на верхней полке. Телефон резко вибрирует уведомлением. Настя Привет. Как дела? Как ты? Женя лишь морщится, он и забыл, что у него все ещё есть «девушка», немного подумав тот строчит огромный текст с извинениями, который сводится к тому, что все это было большой ошибкой и им надо расстаться. Настя ничего не отвечает, лишь читает сообщение и выходит из онлайн. Женя на это пожимает плечами и вслед за ней откладывает телефон куда подальше. Так будет лучше. Женя в этом даже не сомневается, вдруг, дверь купе отъезжает и он видит, как кудрявая макушка Марка проскальзывает внутрь.  — Марк? — удивлённо спрашивает Женя. Марк на это ничего не отвечает, лишь быстро садится на место прямо под Женей и утыкается в книгу. Женя ещё пару мгновений лежит смирно, а затем быстро свешивает ноги с верхней полки и прыгает вниз. Он садится напротив Марка и устремляет взгляд прямо на него. Тот ещё несколько минут пытается делать вид, что ничего не замечает, но наконец захлопывает свою книгу и, стараясь не смотреть Жене в лицо, начинает разговор.  — Я тоже не в восторге от такого расклада событий, но так сказали, — тихо говорит он.  — Кто тебе сказал, что я не в восторге, — пожимает плечами Женя, — наоборот, меня все устраивает.  — Тогда почему ты так смотришь? — ещё тише уточняет Марк.  — Да ничего, нам просто поговорить надо, — все так же спокойно отвечает тот.  — Мы уже все обсудили, — шипит Марк.  — Я так не считаю, — Женя продолжает гнуть свою линию, — мы так и не поговорили нормально. Марк… нам с тобой ещё часов двадцать тут торчать, вдвоём, какой смысл бегать от этого разговора, все равно не убежишь. — Ну говори, раз так, — тот почти выплёвывает фразу.  — Я расстался с Настей, у нас с ней ничего не было толком. Просто так вышло, — Женя начинает спокойно и тихо, почти лаского, — то что я тебе на играх говорил — это правда, и это останется правдой.  — Тогда на кой черт нужны были эти шутки с шипами, — Марк зло смотрит на него, — мне это неприятно, я так не хочу…  — Потому что хочешь что-то спрятать, спрячь у всех на виду, — усмехается Женя, даже не дав Марку договорить, — если об этом узнают, бомонд нас сожрет заживо. Вот и все. Ты лучше скажи чего ты хочешь, правда хочешь.  — Я уже сказал, — Марк снова зло зыркает на него.  — Чтоб я ушёл? Хорошо, просто дождись конца поездки тогда, — Женя криво улыбается.  — И ты уйдёшь? — вдруг обеспокоено спрашивает тот.  — Да, — спокойно отвечает Женя, — ты же сказал. Марк вдруг начинает трястись и прячет лицо в руки.  — Марк… — обеспокоено шепчет Женя, — Маркуша… ну ты чего?.. Он быстро переползает к Марку и приобнимает его за плечи.  — Ну что такое, солнышко… все хорошо, все будет хорошо, — ласково шепчет Женя. Марка от этого лишь ещё сильнее начинает трясти, он резко изо всех сил вцепляется Жене в рёбра.  — Жень… Женечка… — он еле выговаривает слова, постоянно захлебываясь слезами, — я… прости меня… пожалуйста, прости. Я не хотел, Женечка. Я думал, так лучше будет. Марк окончательно задыхается и замолкает. На что Женя лишь нежно притягивает его ближе.  — Все хорошо, зайчонок, я понимаю. Мы оба очень виноваты, оба.  — Женечка, Женя… я тебя так люблю, — он снова захлёбывается слезами. Женя на это лишь сильнее прижимает трясущегося Марка к себе и шепчет прямо над ухом.  — Я тебя тоже, Маркуш. Я тебя тоже. Тот смотрит на него все ещё полными слез глазами.  — Правда?..  — Конечно, — Женя тепло улыбается, целуя его в щеку, — и буду любить. Он еле успевает договорить, Марк буквально налетает на него с отчаянным поцелуем, отдающим горечью и болью, он целует так, будто боится, что Женя сейчас просто исчезнет, просто уйдёт.  — Не уходи Жень, — буквально на секунду отрываясь, говорит Марк, — не уходи, прошу…  — Конечно, Маркуш, я всегда рядом буду всегда. Мы же ангел и черт, всегда вместе идём. Марк прыскает и утыкается носом Жене в ключицы, на что тот нежно целует его в макушку.  — Я люблю тебя, Жень, — зачем-то ещё раз произносит Марк.  — И я тебя…

***

Будильник звонит ровно в шесть утра, до ЦСКА из загорода добираться час, а нужно ещё успеть сделать все необходимое. Марк еле открывает заплывшие от слез глаза. Тренировку пропускать нельзя, чемпионат мира скоро… Он медленно плетётся в ванную, смотреть в зеркало на себя не хочется, слишком уж сильно его лицо опухло от слез, а глаза еле открываются. Он быстро обливается холодной водой, это немного приводит в чувства, так что он быстро чистит зубы и выходит. Вещи хранятся в раздевалке ЦСКА, так что брать с собой ничего не нужно, Марк заваривает себе крепкий кофе и выпивает его залпом. Сегодня будет тяжелый день… К нему подбегает белоснежный кот, видимо увидевший, что хозяин ест, и тоже решивший сообщить, что он голоден. Марк быстро отсыпает ему в миску корма и, пока тот с аппетитом поедает предложенное лакомство, гладит кота по голове.  — Один ты меня сегодня спасаешь, Воланд, — усмехается Марк. Кот в ответ хозяину мурчит и трется головой тому об руку.  — Ты же мой хороший, папа вечером придёт, ладно? — Марк улыбается и в последний раз гладит кота. Быстро выйдя из дома, он садится в холодную машину и ёжится, февраль тёплой погодой не радует совсем. Надеясь, что в пробки он не попадёт, Марк заводит машину и выезжает из посёлка. В раздевалке тихо, Алена ещё спит на диване, а Артур привычно листает тикток.  — Доброе утро, — бросает Марк.  — Привет, как ты? — Артур отрывается от телефона и с сочувствием смотрит на него.  — Все нормально, — смазано отвечает тот.  — Если что, всегда можешь поговорить со мной, — Артур нежно улыбается ему.  — Конечно, — Марк криво улыбается в ответ и быстро переодевается в коньки. На тренировке Светлана Владимировна даёт пятнадцать минут на разминку, а сама тихо подзывает Марка к себе.  — Как ты? — обеспокоено спрашивает она.  — Все нормально, я могу работать, — он старается говорить максимально уверенно, но голос предательски ломается в самом конце фразы.  — Если что, сегодня можешь сокращённый день взять, после льда домой сразу, — тренер снова с трепетом смотрит на него, — Маркуш, если что, я все понимаю.  — Хорошо, — тот снова криво улыбается, — я справляюсь. Тренировку Марк помнит плохо, он все выполняет на автомате и нигде не лажает: идеальный каскад четверной лутц тройной тулуп, чистый квад риттбергер, даже каскад четверной сальхов ойлер четверной сальхов без недокрута. Светлана Владимировна лишь одобрительно хлопает его по плечу, но все равно отправляет домой после четырёх часов льда. Марк решает не спорить, а просто уходит, покупает билеты на ближайший сапсан и, даже не взяв с собой вещи, едет на вокзал, паспорт то с собой, а больше ничего и не нужно. В поезде он слушает музыку, пытается читать, в общем, старается максимально отвлечься от мысли, что они с Женей встретятся всего через каких-то четыре часа. Питер встречает его привычным холодом и пронизывающим ветром. Марк быстро заходит в здание Московского вокзала и вызывает такси, договорившись по пути заехать в цветочный. Дорога пролетает незаметно, Марк уходит глубоко в себя, зачем-то считая лепестки на только что купленных ромашках. Как там было… Любит, не любит, любит, не любит…… любит всё-таки. Марк ухмыляется, и снова уходит в себя. Таксист останавливается перед красивыми воротами Пискаревского кладбища и сообщает, что поездка закончена, Марк торопливо прощается с ним и выходит из машины. На кладбище тихо, людей практически нет, Марк медленно проходит сквозь него, ему не нужно на кладбище, ему нужно дальше. Калитка кладбищенской оградки открывается с характерным скрипом, Марк запирает ее и медленно подходит ближе к могиле.  — Ну привет, Женьк, — шепчет он, — это тебе, — он кладёт на ледяную землю ещё свежие ромашки, — знаешь, я так посчитал, ты меня любишь, Жень, — он криво усмехается, — смешно правда? — слёзы градом начинают катиться по его щекам, — я тоже тебя люблю, Женечка, — голос дрожит, Марк еле выдавливаемо из себя слова, — тебя уже два года нет, а я все ещё люблю, — он падает на колени перед могильной плитой, — и всегда буду любить, Женечка, всегда, обещаю, — голос окончательно тонет в слезах. Марк поднимает мутный взгляд на памятник, оттуда на него смотрит Женька, такой молодой, счастливый, с навсегда застывшей на лице улыбкой.  — Жень, прости… — шепчет Марк, — прости, что не успел Женечка… ты — мой ангел, Жень, я так перед тобой виноват, прости… В Питере дует ледяной, пронизывающийся до костей ветер, такой же, как и ровно два года назад дул в Саранске, когда с утра в номере нашли окоченевший труп Жени с перерезанной веной на руке.