I just wanna feel something

В редкие моменты Медсёстры были чуть менее грубы к Стражам, чем обычно. Как некоторые заметили, они немного добрели после выступлений Малака. Отдельные Стражи иронично насмехались над ними из-за этого, не замечая в себе такой же черты и не понимая, что в этом, в общем-то есть логика. Испытав столь сильный страх, не каждый захочет ещё тратить нервы на то, чтобы ругаться с теми, кто, по сути, пребывает в таком же положении и может тебя понять и даже утешить. Ощущение общей угрозы сплочает очень неплохо. В такие периоды Медсёстры разрешали Стражам приходить в их клинику и даже устраивали чаепития. Правда, они всё ещё отказывались вести с ними диалоги, могли обмолвиться лишь парой слов, но большинству Статуй хватало уже того, что они не гонят их палками (точнее, шприцами) со своего уровня. Лоуренс был одним из «постоянных посетителей». Как только узнавалось, что Медсестрички приглашают в гости, он бросал всё что только можно бросить и спешил на их уровень, лишь чтобы в очередной раз налюбоваться ими с достаточно близкого расстояния, цепляясь за каждый изгиб и за каждое изящное движение. Он давно бросил попытки заговорить с ними или пофлиртовать, чего уж там. Теперь он просто смотрел на эти прекрасные фигуры и мечтал о том, чего никогда не будет. Мечтал всю их встречу и потом ещё долго после этого. Целыми днями перед его глазами стояли манящие образы, от которых он успевал по-настоящему отвыкнуть, и каждый раз, когда он видел их вблизи, желание захватывало с новой силой. Все прекрасно знали об этом нездоровом увлечении, но всем было плевать. Среди Стражей он такой не один, в конце концов. Медсёстры не боялись их, испытывали только отвращение. Они знали — попытайся какой-нибудь идиот из них притронуться к одной из девушек, её сёстры и сама Матрона мгновенно обрушат на него весь свой гнев. И даже осознание всей этой ненависти не прогоняло обожания в глазах Стражей, в глазах Лоуренса. Все знали об этом. Блэйк тоже. Конечно, Блэйк знал. Иногда Лоуренс просто не мог сдержать своих разговоров об очаровательных Медсестричках, особенно когда он пьян. И наличие у них с Блэйком вроде как отношений его не смущало. Однако Блэйк нисколько не ревновал, тем более не начинал ненавидеть Медсестёр за то, что они Лоуренсу нравятся больше. Телеведущий скорее чуть-чуть сочувствовал девушкам. Им попался не самый завидный обожатель, мягко говоря. Сам он давно отучил себя засматриваться на этих дам. Смысла в этом абсолютно никакого, незачем тратить своё время на страдания по несбыточным мечтам о женщинах, которые его презирают просто за его существование. Глядя на них, он чувствовал максимум одиночество. Они всё время ходят компаниями и выглядят такими сплочёнными, и это наводило Блэйка на мысль, что у него самого подобного никогда уже не будет. Вроде ситуация поменялась благодаря Лоуренсу. Тот поближе познакомил своего партнёра с некоторыми своими братьями, они оказались вполне сносными. Но долго ли продлится всё это общение? Все их отношения в целом? Вдруг произойдёт чудо и среди монстров появятся женщины, которые не будут ненавидеть всех мужчин за то, что они мужчины? Вдруг одной из них (что ещё сказочней, но мало ли что) понравится Лоуренс? С какой вероятностью Страж сию же секунду оставит Блэйка и уйдёт к этой мифической девушке? Бриллиант ловил себя на этих мыслях и сам им поражался. Ну не может это быть вызвано ревностью, какая там ревность? Привязанность к этому придурку не может зайти настолько далеко. А ревности действительно не было, был лишь страх снова остаться в одиночестве.

***

Лоуренс прервался на бокал вина, после чего снова присосался к губам Блэйка. Они сидели на полу возле кровати Стража, облокотившись спинами на неё и время от времени поворачиваясь друг к другу для поцелуев. — Вы были сегодня у Медсестёр? — негромко спросил Блэйк, закидывая ногу на ногу и опускаясь пониже. На самом деле его это не очень-то интересовало, просто мёртвая тишина начала ему надоедать, и он хотел разбавить её хоть каким-то способом. На ум пришёл почему-то только этот вопрос. Страж мечтательно улыбнулся, покачивая рукой с бокалом, и ответил: — О да, они снова нас пригласили. Видел бы ты их сегодня, такие очаровательные, милые… — он вдруг вопросительно посмотрел на телеведущего. — Дорогой, почему ты никогда к ним не ходишь в такие дни? — Смысл? Мне и без них хорошо. — Брось, ты тут вообще безвылазно сидишь. — Неправда. — Ты с кем-то общаешься кроме своих уродцев? — усмехнулся Лоуренс, подразумевая слуг Блэйка. — Конечно. С тобой, придурошным, — Лоуренс на этих словах лишь хихикнул, совсем не обидевшись. — С твоими братьями. С Агатой, в конце концов. — А, ну да, Агата, — Лоуренс поправил свой бархатный халат и снисходительно улыбнулся. — Дорогой Блэйк, но ты же понимаешь, что Агата — это совсем не то. Она ещё маленькая, ты ведь не- — Блять, заткнись немедленно, — прошипел Блэйк, уставившись на него с отвращением и как-то немного ошарашенно. — Придурок, не вздумай приплетать Агату к своим мерзким фантазиям. — Что?.. — Страж удивлённо вжал голову в плечи, после чего воскликнул. — Господи, Блэйк, я же не это имел ввиду! Я просто думаю, что тебе стоит больше внимания уделять… то есть... Я не имел ввиду ничего похабного в сторону Агаты, честное слово! Прошу простить, мне, пожалуй, не стоило говорить о них… о Медсёстрах… если ты так это принимаешь… — Ой, да не в этом дело, — отмахнулся Блэйк с ещё большим отвращением. — Я прекрасно понимаю, что тебе нравятся сексуальные женщины. — А кому они не нравятся? — попытался пошутить Лоуренс, но лицо Блэйка нисколько не изменилось. — Я одного не понимаю: почему тогда ты согласился на моё предложение? — О, даже не начинай, Блэйк, — воскликнул Страж и крепко обхватил плечи парня рукой. — Ни на секунду не сомневайся в моей симпатии к тебе! Стал бы я пересиливать себя и пренебрегать предпочтениями только ради того, чтоб был хоть какой-то партнёр? Это же глупо! Блэйк с сомнением заглянул в его глаза, немного ёрзая в холодной хватке. — Не стал бы? — Да не в жизнь! Я честен с тобой, Блэйк. Блэйк немного смягчился. Ему хотелось поверить Лоуренсу. — Хорошо, чёрт с тобой. Рука Лоуренса переместилась на грудь Блэйка и начала опускаться ниже. Бриллиант сдавленно вздохнул и закрыл глаза, позволяя Лоуренсу делать что вздумается.

***

За стенами особняка снова бушевал ветер. В последнее время монстры замечали всё больше таких погодных изменений по всем уровням. Многие связывали это с Малаком, ведь характер его также становился более грозным, изменчивым и бушующим. Казалось, он предчувствовал приближение чего-то, что вызывало в нём волнение, и всё его измерение вторило его эмоциям. Блэйку сейчас было не до этого. Он снова размышлял о себе и Лоуренсе. Тот уже час как беспробудно спал. Сомнений в данный момент у Блэйка почти не осталось: Лоуренс ничего к нему не чувствует. Парень отчётливо ощущал себя «вынужденной мерой», не особо нужной и ценной. Что самое странное, ему было абсолютно всё равно. Он воспринимал это как нечто очевидное. Что было понятно ещё с самого первого поцелуя. Сейчас он думал лишь о том, как глупо поступил, затеяв всё это подобие отношений. Блэйк лёг на спину и посмотрел на спящего Лоуренса. Он видел перед собой человека, который и человеком-то давно не являлся, который не видел в жизни абсолютно никаких источников удовольствия, кроме алкоголя и секса, который лишился силы воли и самоуважения, который видел в женщинах исключительно способ себя удовлетворить, которому плевать на их личность и на личность кого-либо в целом. Наверняка, так же он видел и Блэйка. Просто достаточно женоподобный парень, чтобы им можно было наслаждаться. Плевать ему на все страдания Блэйка, на его желание найти в ком-то отклик и понимание, плевать ему на эту боль, с самого начала он просто хотел удовольствия. Стоит ли его винить за это? Возможно, Блэйк понял бы, если б знал Лоуренса до его смерти, до Малака. Был ли Лоуренс всегда таким жалким подобием человека, или таким его сделала служба у этого эгоистичного чудовища? Теперь уже вряд ли получится узнать. Точно Блэйк знал только одно: между ними нет абсолютно ничего.

***

Они продолжили встречаться. Блэйк не сказал Лоуренсу ни слова о своих размышлениях. На следующий день партнёры разошлись, договорившись, где и когда встретятся в следующий раз. Затем действительно снова встретились. И снова договорились о новой встрече, и снова она свершилась. Потом снова. И снова. Как ни в чём не бывало. Блэйку каждая подобная встреча с Лоуренсом нравилась всё меньше и меньше, но он их всё равно не прекращал. Была ещё тупая надежда, что что-нибудь изменится. Что появятся чувства, появится привязанность. Сам того не понимая, он хотел стать снова молодым, глупым, кошмарно наивным и неопытным. Тогда-то он был бы по-настоящему счастлив, и Лоуренс не казался бы таким убожеством, напротив, он был бы прекрасным, милым джентельменом. И тоже молодым, и глупым, но по-хорошему. Встречи продолжались; Лоуренс оставался всё тем же.

***

— Ты какой-то грустный в последнее время. Что случилось? Блэйк привычно выдавил улыбку на вопрос Агаты. — Тебе кажется, я всегда такой. — Ладно, как знаешь. Потом она говорила что-то ещё, но слова было не разобрать. Блэйк словно отключился от реальности. «Сегодня вечером снова смотреть на это тупое золотистое лицо». Ему, пожалуй, впервые было по-настоящему всё равно, что рассказывала его маленькая подруга.

***

— Блэйк, прошу тебя, прояви эмоции, — протянул Лоуренс, отрываясь от губ парня. — Что-то ты какой-то… Не знаю, мёртвенький немного. Он сидел на своей кровати, а Блэйк стоял перед ним, опираясь на широкие плечи и слегка склонившись. — Немного? — переспросил Блэйк. — Ох, дорогой… — М, да, да, прости, я не это хотел сказать. Все говорят, что я унылый, сколько можно? Это место унылое, блять. — Не ругайся. — Блять. Страж расстроенно вздохнул, но потом вдруг улыбнулся и погладил Блэйка по лицу. — Ты просто устал, дорогой. — Ты звучишь так приторно, — Блэйк впервые за вечер улыбнулся. — Как будто сахар в уши льют. Щас стошнит. — Блэйк… — Ты такой дурацкий со всей этой своей манерностью... со своим вырвиглазным лицом, и шелковистыми халатами… Лоуренс поморщился. Насмешки над его внешностью и стилем всегда задевали особенно сильно. — … и с этими бархатными подушками, и с голосом как у умственно отсталого… — Блэйк, замолчи. Ты перегибаешь. — Ну так заткни меня, большая неженка, — снова в нём отзывалось его прошлое «я». — Ох, раз уж ты так… Чудно. Лоуренс резко сдавил его пояс ногами, а руками — шею, притягивая к себе и снова целуя до противной тянущей боли в губах. Блэйк покорно обмяк в его хватке. Он добился своего, теперь ему ничего не хотелось делать. Лоуренс прикусил его нижнюю губу и сильнее сжал горло. Теперь болело ещё и там. Блэйк был не против. Он ждал, что Лоуренс сделает дальше, он ждал, что боль станет сильнее, он не противился этому. Лоуренс редко приносил ему боль, так что сейчас это делало ситуацию чуточку интереснее. Блэйка уже очень давно не душили. Один раз это пытался сделать какой-то едва соображающий алкаш в баре, второй раз это был Малак (кто же ещё). И оба раза отличились крайне бурной паникой и возмущением, и сейчас Блэйк был бы рад почувствовать что-нибудь подобное. Чтобы был повод оттолкнуть Лоуренса, ударить его, закатить скандал, сказать, что он — самая ничтожная мразь в этом мире. Ему так хотелось, чтобы Лоуренс вызвал у него что-то кроме усталости и безнадёжного примирения. Блэйку стало так хорошо от одной только мысли, какую драму он тут может закатить, что когда он почувствовал, что не может нормально вдохнуть, кончики его губ дрогнули от удовольствия. У Стражей явно есть некоторые проблемы с контролем собственных сил, так что сейчас Лоуренс наверняка даже не хотел его задушить, а просто слишком увлёкся. Это делало всё ещё лучше, Блэйк уже мечтал о том, в каком шоке будет эта безмозглая статуя и как будет сожалеть. Тем не менее, он всё ещё бездействовал. На самом деле он просто беспомощно лежал на теле Лоуренса, пока тот душил его, сам того не понимая. Голова, горло, глаз, губы — всё болело. Блэйк инстинктивно попытался вдохнуть, но получился лишь громкий хрип. В этот момент Лоуренс наконец пришёл в себя. — Господи, Блэйк, ты чего… — он растерянно охнул и разжал пальцы. Бриллиант сдавленно закашлялся. — Ох, что я сделал?.. Блэйк! Тот хотел что-то ответить, но, само собой, не смог. В этот момент его резко охватила паника, когда в голову (слишком запоздало) пришло осознание, что он может умереть, и вот тогда будет настоящий скандал, только уже от Малака, а это совсем не весело. Блэйк снова попытался вдохнуть, снова закашлялся, и всё потемнело. Когда он проснулся, он лежал в своей кровати, окружённый Операторами. В ушах отдавался пульсирующий шум, но боль заметно поубавилась. Лоуренса рядом не было.