Жертва номер 13

Одиночество. В этом слове столько боли. Раньше, Дэйв упивался им, ему было даже приятно чувствовать то, что никто ему не нужен в этом мире. Ни друзья, ни близкие, ни девушка. Но сейчас он испытывал жуткое опустошение внутри себя, как будто в груди образовалась дыра. Казалось, что его предали, и вновь он остался один против всего мира. Ненависть внутри него стала постепенно разгораться, заполняя ту пробоину, что оставил в нем Джуниор. Мастейн зажег сигарету, огонь – подарок Прометея человечеству, а они так его бесцельно растрачивают, убивая себя. Он хотел подарить им жизнь, а люди губят себя. «Самоубийство» - первое, что приходит на ум, но не самое верное определение. Он уже отвечал на этот вопрос в анкете Джуниора, задумывался ли он о самоубийстве, тогда он ответил – нет. Но это была полная ложь, Мастейн ни раз думал о том, чтобы закончить все свои мучения одним разом, однако не мог найти тот самый способ, как уйти из жизни красиво. Это весьма его удручало. Возможно, он хотел, чтобы это сделал не он сам, а кто-нибудь другой, чтобы разделить этот момент, апогей его жизни, с кем-то другим. А может, просто боялся смерти. Дэйву хотелось просто закрыть глаза и проснуться в тот момент, когда юноша уже вернется, дабы не ждать так долго. Он ненавидел ждать, ему хотелось всего и сразу. Все и сразу получить от этой жизни. Получить хорошую должность на работе, получить самую красивую девушку, получить самых верных друзей, но в этой жизни не все так просто, как может показаться, все нужно заслужить. Это что-то вроде кармы, ты делаешь хороший поступок, а он тебе возвращается. Но Мастейн просто не умел быть хорошим, он был плохим, таковым и останется. Не нужно романтизировать его поступки, как делает это Джуниор, не стоит. Они несут с собой лишь полный хаос и разрушение, вседозволенность и свободу. Но не ту свободу, чистую, что несет с собой свет, такая свобода несет с собой одну боль. Боль другим. Свобода одного заканчивается тогда, когда она касается других. Полная свобода заключается в том, что нужно быть свободным во всем, во всех своих мыслях и действиях. Не думать о последствиях, которые несут твои поступки. Однако, Мастейн иногда задумывался над тем, что, убивая человека, он ломает жизни и другим людям, близким его жертвы. Он знал, что у того бегуна было трое детей и жена, что скорее всего, у девушек, что он убивал, были парни, которые их любили, что у того парня, что нашел у него ночлег, были родители, которые уже никогда не найдут своего блудного сына. От этих мыслей парень получал еще большее удовлетворение от своих деяний. Он чувствовал себя творцом, вольным управлять судьбами людей так, как ему вздумается, не неся за это никакого наказания. Мастейн создавал тот мир, тот идеальный мир, что сотворило его больное воображение. Но зачем творить что-то, если это никто не оценит? Вот именно для этого ему и нужен Эллефсон, ему нужен зритель. Он может ужасаться, его может тошнить, однако это именно то, чего хочет Дэйв. Ему нужно, чтобы его боялись. А на страхе строится власть. Нужно чувствовать свое превосходство, знать, что другой не сможет этого сделать, он слишком слаб. Слабость – удел ничтожеств, которых и убить не жалко. Они бегают на работу, которую ненавидят, ходят к любовникам, которые не могут их удовлетворить, общаются с теми, кто им противен. Их жизни ничего не значит для общества, если их не станет, этого никто и не заметит, а, может, и будет рад. Освободится должность на работе, на которую метили другие, возлюбленный сможет найти того человека, который ему на самом деле подойдет, другие наконец-то освободятся от бремени общения. Сплошная выгода для стольких людей и маленькая жертва одного. Но какова цена, не все осмелятся на нее добровольно, вот для этого и нужны такие люди, как Дэйв, которые помогут стать этому миру чуточку лучше. А как же чувство вины? Мастейн никогда его не испытывал. Это лишь рычаг управления обществом, его используют лишь для того, чтобы держать людей под контролем. Это все иллюзия. Его навязывают с детских лет, чтобы человек мог различать, что такое хорошо, а что такое плохо. Но кто ставит эти рамки на нашу жизнь? Точно не ты сам. Человек рождается без этого нравственного чувства, оно навязывается со временем. Внутри каждого сидит Люцифер, но не каждому он готов протянуть свою руку одобрения. Она подается лишь избранным, каковым и является Мастейн. Он нашел ту границу, где зло становится праведным. Он стал творить свою личную вселенную, пока жив. Поэтому с его уходом она бы просто рухнул, все встало бы на круги своя. Люди бы стали жить то тем же законам, что живут уже сотни лет. Но сейчас, с рождением этого «чудовища», они стали ценить свою жизнь. Они трясутся за нее, боясь потерять. Избегают темных проулков, ночью сидят по домам, запирая дверь на все замки, боясь, что за ними придут. Но у Дэйва были другие планы, ему не интересны были домохозяйки или клерки, трудящиеся в поте лица, чтобы позволить себе новый телевизор, а именно они и боялись утерять свое то, что они нажили за эти годы. Это было бы слишком мелко, растрачиваться на них. Нужны были те, за кем стоит нечто большее, чья жизнь что-нибудь да значила для других. Чтобы потеря этого человека была горем. Но сейчас все желание что-либо делать сошло на нет. Не было человека, которому можно было показать свой триумф. Джуниор уехал и вернется еще не скоро. Мастейн сделал большую затяжку, чувствуя, как легкие наполняются ядовитым дымом, медленно убивающим его изнутри. Он выпустил его через нос, словно огнедышащий дракон. Не вставая с дивана, Дэйв постарался нащупать телефон, приподнимая пустые коробки из-под еды. Он не выходил из дома все выходные, не желая хоть как-то контактировать с эти чуждым для него миром. Найдя телефон, он стал искать номер человека, о котором он уже порядком успел и забыть. Однако, вспомнив юбку, что облегала такие неплохие формы, высокие шпильки и черные капроновые чулки, в нем проснулись новые силы. Но лицо, сбавляло все желания минимум на десять процентов. Дойдя до нужного контакта, парень нажал на кнопку вызова. Пошли длинные гудки, заставляющие рыжего нервничать. - Ну, давай же, сука, ты же ждешь моего звонка каждый вечер… Но они не желали прекращаться. Мастейн подумал о том, что она просто стоит перед телефоном, не веря своему счастья. Или увидев, что звонит сам Дэйв, решила воспользоваться телефоном, как вибратором, засунув его себе между ног, прям в самую… - Алло? – раздалось на другом конца провода. - Привет, Джейн. Ты свободна сегодня? - Я? Я хотела пойти в кино с одним парнем… Мастейн на секунду опешил. Да как она смела найти себе кого-то другого. Как эта сука только посмела искать ему замену, она должна была ждать его всю свою жизнь. - Ну, раз ты занята… - Но я могу отменить! А что такое? – ее голос дрогнул. - Хотел тебя пригласить к себе, выпить пару бокальчиков хорошего вина. Так что? - Я приду, обязательно приду, - затрепетала девушка на другом конце провода. - Отлично. Жду тебя, часов так к восьми. - До встречи, - с легким придыханием волнения, попрощалась Джейн. Мастейн бросил трубку, не утруждая себя ответом. Он сделал еще одну затяжку, лениво вставая с дивана. Нужно было убраться перед приходом гостьи, чтобы все прошло идеально.