Любимая внучка адмирона Винчесто

      Утро в особняке у моря, по традиции, началось с неспешного семейного завтрака. Солнце лениво забросило свои лучи в окна, осветив пространство. Кухня, как и полагается, пребывала в творческом беспорядке: на столе красовались чашки с кофе, который уже успел остыть, тарелки с недоеденными тостами и крошками от слоённых круассанов.       Кристэль с энтузиазмом, достойным лучшего применения, размазывала варенье по тарелке, создавая абстрактное произведение искусства.       — Дедушка, смотри, это море! — Воскликнула она, указывая на липкую малиновую лужицу.       — Очень похоже. — С улыбкой ответил Винчесто.       — Вижу, ваш вчерашний поход в музей не прошёл даром! — Заметил Самаэль, заглянув в тарелку наследницы.       — О, да, мы замечательно провели время. — Отозвался адмирон. — Познакомились с интересным человеком. Сегодня в 14 часов мы с Ребеккой приглашены на обед с ним и его женой. Вас не затруднит побыть с Кристэль это время?       — Ну, разумеется, Винчесто. — Лилит доброжелательно кивнула. — Вы имеете право на маленький отдых посреди отдыха.       — Вы хотите… пообедать? Со смертными? — Голос бывшего владыки ада, обычно грозный и повелительный, теперь звучал с нотками неподдельного изумления.       — Ну, а что тут такого? — Из принципа возмутилась ангел. — Среди людей встречаются умные и приятные собеседники.       — Вам, конечно, виднее, Ребекка. — Притворно согласился сват, косвенно припоминая златокрылой о её человеческом происхождении. — Что дальше, Винчесто? — Рогатый переключился на бывшего заместителя. — Демоны, которые просят автографы у смертных?       — Не стоит так драматизировать, Самаэль. — Спокойно произнёс адмирон, не собираясь оправдываться. — Мы с Бекки столько лет вынужденно взаимодействовали с людьми ради рабочих миссий. Почему бы наконец не обратить это общение в удовольствие?       — У вашей пары весьма странные представления об удовольствии. — Самаэль присвистнул, уведя взгляд в пол. — Впрочем, поступайте, как знаете. А когда вернётесь культурной программой вечера займусь я. — Глаза дьявола возбуждённо вспыхнули.       — Это… настораживает. — Поделилась опасениями Ребекка.       — Имеешь что-то на примете или настроен импровизировать? — Уточнил Винчесто.       — Место, где огни горят ярче адского пламени, где звон монет звучит, как музыка, а азарт пьянит сильнее алкоголя.       — Казино. — Проронила Лилит недовольно. — Моему дорогому супругу попался на глаза туристический путеводитель, и из всех предложенных мест и достопримечательностей, его выбор пал на самое развратное заведение Испании.       — Культовое казино, моя дорогая! — Поправил сатана в отставке. — Представьте, — Продолжал он, разводя руками. — Роскошные залы, где каждый бросок костей — это танец с судьбой, каждое вращение рулетки подобно поцелую удачи. Все мы — рабы азарта. В самом деле, хватит с нас пенсионерских развлечений!       — В самом деле, дорогой, ещё в молодости лекарь прописывал мне отъезды на воды для лечения нервов, чтобы оттуда писать письма маменьке, крутить романы с отставными офицерами, а по вечерам раскладывать пасьянс. — Лилит слегка наклонилась вперёд, поставив локти на стол, и мечтательно положила подбородок на сцепленные пальцы.       — Я тебе так покручу, вертихвостка! — Дьявол раздражённо стиснул зубы, повёвшись на откровенную провокацию супружницы.       — Прошу, подбирайте слова. — Напомнил адмирон, указав кивком на присутствующую поблизости внучку.       — Я правильно понимаю, Самаэль, ты хочешь взять Кристэль, нашу маленькую, невинную деточку, в это… это… пристанище греха и безрассудства? О, Шепфа! — Ребекка выразительно подняла глаза к потолку. — Гениальная идея, рогатый!       — Спасибо, аплодисментов не нужно. — Голос свата неожиданно заискрил таким весельем, что у блондинки мурашки побежали по спине. — Приятно, что вы признаёте мой нескромный гений, но ты, златокрылая всё время забываешь простую истину: Кристэль пошла не в твою белокрылую породу. И прежде чем вы начнёте возмущаться, выслушайте мои аргументы.       Родственники, собравшиеся вокруг, переглянулись, явно сомневаясь в мудрости и адекватности решения. Серафим скрестила руки на груди и уставилась на свата с явным неодобрением.       — Во-первых, — Начал тёмный герцог ада, поднимая палец. — Кристэль должна учиться искусству искушения с ранних лет. Казино — идеальное место для этого. Там она увидит, как жадность, азарт и надежда превращают людей в лёгкую добычу. Это важный урок для юной демоницы. Во-вторых, — Дьявол поднял второй палец. — В игорном доме всегда царит атмосфера праздника и веселья. Девчонка должна видеть, как смертные сами себя губят, смеясь и наслаждаясь жизнью. Это научит её, что самые сладкие грехи часто прячутся за улыбками и бокалами шампанского.       Ребекка только фыркнула, но не прервала его. Она знала, что в этот раз Самаэль был прав и весьма убедительно доносил до остальных свою позицию.       — И, наконец, — Рогатый дедушка поднял третий палец. — Кто, как не я, сможет показать ей, как правильно вести дела? Я научу её, как играть на слабостях смертных и превращать их надежды в прах. Это семейное дело, и Кристэль должна быть готова продолжить нашу традицию.       — С моей точки зрения, ещё слишком рано погружать нашу девочку в данную область знаний. — Винчесто высказал некоторое несогласие с подходом бывшего босса. — Влияние на волю людей, а уж тем более, людей, погрязших во грехе — это не предмет разговора для «завтрашней» первоклашки. Но как метод наблюдения со стороны… Почему нет? Мы все будем рядом, чтобы объяснить происходящее на доступном для неё языке, не вдаваясь в лишние пока подробности.       — Ладно, чёрт с вами! — Наконец согласилась златокрылая.       Дьявол торжествующе улыбнулся, зная, что его аргументы сработали.       

***

      Ресторан «Cielo y Tierra»       Франческо с улыбкой, полной тепла и лёгкой театральности, встретил супружескую пару у входа в зал. Его движения были плавными, почти музыкальными, будто каждый шаг сопровождался незримым аккомпанементом скрипок. Итальянец слегка наклонил голову, словно отдавая дань уважения новым знакомым, и произнёс:       — Benvenuti!¹ — Голос, глубокий и бархатистый, словно вибрато виолончели, наполнил пространство вокруг.       Он жестом, широким и выразительным, пригласил их следовать за собой. Мягкая фортепианная музыка, приглушённые разговоры и со вкусом оформленный интерьер источали ауру бесспорно дорогого и приятного для посещения места. Каждый стул здесь являлся частью тщательно выстроенной эстетической композиции.       Подойдя к столику, где сидела его спутница, Франческо остановился, и с лёгким поклоном представил:       — Патрисия, моя жена, моя муза, моё самое большое вдохновение.       Итальянка подняла глаза, и в них отразилось то же тепло, что и во взгляде дирижёра. Патрисия была воплощением южной красоты, которая, как хорошее вино, лишь набирает глубину и изысканность с годами. Ей было чуть за пятьдесят, но время, казалось, бережно коснулось её, оставив на лице тонкие линии, которые не старили, а добавляли особенного шарма. Женщина не пыталась скрыть возраст под толстым слоем макияжа, напротив, выглядела достойно и ухоженно, с той сдержанной элегантностью, которая располагала к себе. Её загорелая кожа, отливала тёплым золотистым оттенком, словно впитав в себя солнце Тосканы или Сицилии. Глаза, большие и выразительные, были тёмными, как спелые оливки, и светились мудростью прожитых лет, не утратив при этом авантюрного блеска любви к жизни. Полные и от природы яркие губы, были подчёркнуты благородным оттенком терракотовой помады. Образ состоял из шёлкового шарфа, небрежно повязанного вокруг шеи, белой блузы с объёмными рукавами, и мягко струящейся юбки в пол. На запястье звенели тонкие золотые браслеты, а на пальцах несколько изящных колец — неброских, но говорящих о наличии вкуса.       Когда знакомство наконец состоялось, Франческо с довольным видом пригласил бессмертных занять места за столом.       — Смело заказывайте всё, что видите в меню. В этом ресторане превосходный шеф-повар. — Убеждал музыкант.       — Всё дело в том, что он — итальянец, не так ли, Фра? — Патрисия задорно улыбнулась. — В противном случае, ты выбрал бы другой ресторан.       — О, дорогая, не компрометируй меня перед новыми знакомыми! Разумеется, это не основная причина. Но кто в здравом уме будет спорить с тем фактом, что итальянцы великолепно готовят?       — Пока еда готовится, расскажите о себе. Нам будет интересно узнать вашу историю. — Произнёс Винчесто, обращаясь к смертным.       История жизни и любви Франческо Моретти была похожа на сложную, но прекрасную симфонию, где судьбоносные события складывались в аккорды. Его сердце, как и его музыка, всегда стремилось к гармонии, но путь к ней оказался долгим и извилистым. Франческо родился в маленьком городке на юге Италии, где узкие улочки были пропитаны запахом свежеиспеченного хлеба, а жизнь текла медленно, как река в жаркий полдень. Ещё в школе он встретил Патрисию — девочку с тёмными косами и смехом, который звучал, как звон колокольчиков. Они были неразлучны: вместе гуляли по старым мостовым, вместе мечтали о будущем. Юный Фра рассказывал подруге о музыке, которая жила в его душе, а она, с серьёзным видом, говорила, что станет врачом, как все в её семье. Их чувства были наивными, чистыми, как первый весенний дождь, но такими же глубокими, как море, которое они оба безумно любили.       — Школьная любовь, значит? — Переспросила Ребекка.       — Поверьте, нам это знакомо. — Подтвердил Винчесто, разливая по бокалам принесённое официантом вино.       После школы их пути разошлись. Франческо уехал в Милан, где поступил в консерваторию, погрузившись в мир нот, аккордов и бесконечных репетиций. Патрисия осталась в родном городке, чтобы изучать медицину, как и планировала. Они писали друг другу письма, но постепенно их жизнь стала заполняться новыми людьми, событиями, планами и работой. Переписка становилась всё реже, а потом и вовсе прекратилась. Франческо строил свою жизнь, как великие композиторы пишут сонаты: со страстью, с жаром, но не всегда с терпением. По молодости он женился на скрипачке, чья игра завораживала его. Брак двух творцов был бурным, страстным, но ожидаемо не продлился долго. Они были слишком похожи — оба горячие, увлечённые, оба преданные искусству, не смогли найти гармонию в быту.       — Николетта, моя бывшая жена была первой скрипкой в оркестре, которым я пришёл дирижировать после окончания консерватории. Между нами всё молниеносно вспыхнуло, ну вы знаете, как это бывает, когда тебе 20…       — Представляю. — Отозвался адмирон, воспоминания о днях юности вызвали на лице ностальгическую улыбку.       — Каждый из нас чётко видел своё место в жизни, но в какой-то момент мы совершенно перестали видеть в ней друг друга. В общем, расстались мы из-за художественных разногласий. Однако, я не из тех, кто любит роптать на судьбу и сожалеть о былом. А наш недолгий брак подарил миру новую прекрасную душу и талантливую танцовщицу. В то время я так часто дирижировал на балетах, а Николетта исполняла партии на скрипке, что дочери ничего не оставалось, кроме как вырасти и стать балериной.       Когда пара рассталась, Франческо с головой ушёл в работу, путешествовал по всему миру, исполняя классические произведения в лучших концертных залах, став известным дирижером. Его имя звучало в лучших театрах Европы и мира.       Патрисия же, как и мечтала, стала врачом. Её жизнь была наполнена заботой о других, тихими вечерами и семейным уютом. Она вышла замуж, родила двоих сыновей, но спустя двадцать лет овдовела. Она всегда хранила верность мужу, но её сердце всё ещё помнило ту первую, бесхитростную, сказочную любовь, которая осталась где-то в далёком прошлом, за третьей партой возле окна.       И вот, спустя тридцать лет, судьба, словно капризный гений, решила свести их снова. Это произошло на концерте в Риме, где Франческо дирижировал оркестром, а Патрисия сидела в зале, случайно оказавшись там по приглашению подруги. Их взгляды встретились, и время будто остановилось. Они узнали друг друга сразу, несмотря на годы, седину и морщинки у глаз.       После концерта они встретились в маленьком кафе, где за чашкой эспрессо начали говорить. Сначала осторожно, неловко подбирая слова и темы для разговора, потом всё смелее. Бывшие влюблённые вспоминали школьные годы, смеялись над своими детскими мечтами, делились историями судеб. И тогда они вдруг оба поняли, что те наивные чувства, которые они когда-то испытывали, не исчезли. Они просто ждали своего часа, как ждёт своего момента тишина между нотами.       — В тот вечер, в кафе мы минуту говорили без остановки, минуту молчали, и так в продолжении нескольких часов, пока администратор не сообщил нам, что заведение закрывается. — С теплотой вспоминала Патрисия их первую встречу после стольких лет. — Мы отправились гулять по ночному Риму. В минуты молчания, пришло ощущение, что ничего и не нужно говорить. Обоим всё уже было понятно без слов.       — Пат задавала столько вопросов, что я не понимал, зачем ей знать всё это, но теперь понимаю… — Продолжил за супругой музыкант. — Ей по-настоящему была не безразлична моя жизнь. Не скрою, я так отвык от того, чтобы меня понимали. Так отвык, что в самые первые минуты нашей встречи мне казалось: это шутка, маскарад… А затем…       — Мы поженились. — Закончила фразу Патрисия. — В самой середине лета мы стали семьёй. Любящей, весёлой, итальянской.       — Через две недели стукнет наша первая годовщина, а я как будто вчера твердил себе, что обречён на холостяцкую жизнь до конца дней, и даже считал, что так правильно. Но как благоразумная личность я оставляю за собой право изменить мнение. Пат стала жить у меня прямо сразу, потому что в нашем возрасте люди уже не располагают временем, чтобы терять его на сомнения и уговоры. Так, в непривыкшей к женской руке и взгляду квартире появились ароматические свечи, красивая посуда, приличные занавески, баночки с кремами и что-то ещё… Что-то, что не хочется спугнуть. Пат вычистила моё одиночество из каждого угла и развесила нежность по всей квартире. Самое интимное, что я испытывал с ней — спокойствие… Спокойствие, которое ищут на вершинах гор, в пятизвёздочных отелях и в лютой тишине, я нашёл, обнимая эти женские плечи. — Итальянец притянул супругу в объятия, она склонила голову ему на плечо.       — Это, вероятно, у бога, скучающего на небесах, вышел пасьянс, какой выходит не часто. — Патрисия умиротворённо вздохнула, поудобнее устраиваясь в руках дирижёра.       — Счастье всегда приходит вовремя. — Произнёс Винчесто, встретившись взглядом с ангелом. — На пересечении сотен дорог случайно сталкиваются люди, не зная, что вся их прошлая жизнь была подготовкой к этой встрече. — Он обращался к смертным, но при этом смотрел только на Ребекку.       — Найти своего человека… — Продолжила мысль серафим. — Значит выбраться из огромного бушующего океана к берегу, и найти там свой дом. Самый уютный дом, в котором будет хорошо при любой погоде, и обрести наконец душевное равновесие. Совокупность состояний, когда в голове, рядом по жизни и в постели один и тот же мужик.       — Любимая, я могу надеяться, что со мной ты душевное равновесие обрела? — Игриво спросил демон.       — Безусловно, родной. — Ребекка заливисто рассмеялась, кивая.       — Друзья, простите, если мы утомили вас долгим рассказом. — Неожиданно стушевался музыкант.       — Не стоит, Франческо. — Пресёк извинения адмирон. — Я ненавижу короткие формальные разговоры. Гораздо интереснее и ценнее говорить о жизни, смерти, смысле всего сущего, искусстве и музыке, которая заставляет почувствовать себя живым. Делиться воспоминаниями, обсуждать изъяны человеческой души, детство, страхи… Я люблю глубоких людей, которые говорят с душевным волнением, исходящим из запутанного ума и тонко чувствующей души.       — Рад это слышать, Витольд. — Смертный заметно приободрился. — Действительно приятно встретить людей со схожими взглядами и ценностями. А теперь, если не возражаете, поведайте что-нибудь о себе.       — С превеликим удовольствием. — С энтузиазмом согласился демон. — Я родился в семье банкиров во Франции. — Начал он с лёгкой хрипотцой в голосе.       — Французы… — Глубокомысленно вздохнул Франческо. — Нация, которая украла у нас Мону Лизу, а готовить так и не научилась! — Итальянец театрально возмутился, но вскоре позволил бессмертному продолжить.       Винчесто так увлёкся выдумкой, что идеи посыпались одна за другой.       — Я познакомился с моей женой во время обучения в университете. Это было в Сорбонне, в те времена, когда каждый день казался наполненным бесконечными возможностями. Я изучал историю искусств, а она — взаимосвязь экономики и культуры. Мы оба были молоды, полны амбиций и мечтаний. — Он сделал паузу, словно давая словам осесть в сознании слушателей, и продолжил: — Однажды, в библиотеке, я искал редкую книгу по искусству Возрождения и уже начал терять надежду, как вдруг услышал мягкий голос: «Вам помочь?» Я обернулся и увидел Дебору. Она стояла там, со стопкой книг в руках, и улыбалась так, словно знала, что я ищу. Её небесной красоты глаза светились теплом и любопытством.       — Мы заговорили, и оказалось, что у нас много общего. — Поддержала рассказ Ребекка. — С того дня мы стали неразлучны. Вместе посещали лекции, гуляли по Парижу, вместе мечтали о будущем.       — После университета наши пути на время разошлись. — Винчесто вновь перенял роль рассказчика. — Мой отец был человеком строгих правил и безупречного вкуса. Он верил, что образование — ключ к успеху. Но знания — лишь часть пути, настоящая мудрость приходит через опыт. Потому после Сорбонны я много стажировался в разных уголках мира. А Деби осталась в Париже и продолжила учёбу.       — Не могу не отметить, вы превосходно говорите по-итальянски. — Заметил Франческо с уважением.       — Я путешествовал по миру, от Парижа до Токио, от Нью-Йорка до Каира. Каждый город, каждая страна открывали мне свои секреты, и я учил их языки, чтобы понять их душу. Итальянский — для любви, испанский — для страсти, немецкий — для порядка, а русский — для той загадочной меланхолии, которая живёт в их литературе. Впрочем, из перечисленных языков, русский я знаю хуже прочих. — Разумеется, адмирон лукавил, ведь бессмертные не учили языки людей, а моментально и незаметно для них самих овладевали земными наречиями, стоило только оказаться в обществе смертных. Ангелы и демоны в моменте даже не осознавали, на каком конкретно земном языке говорят, пока человеческие «партнёры по коммуникации» не упоминали свою национальность или место жительства.       — Но судьба, как всегда, оказалась мудрее нас. — Ребекка ухмыльнулась, проведя кончиком пальца по краю бокала.       — Мы снова встретились через несколько лет в Венеции, на биеннале². Дебора тогда организовывала выставку современного искусства, а я получил приглашение в качестве мецената её посетить. Я просто бродил по залам, ища вдохновение, решая, кто из творцов наиболее достоин поддержки и протекции. И вот, среди инсталляций и перформансов, я вновь встретил её, как когда-то в библиотеке вуза. И понял, что больше не готов отпустить… — Винчесто замолчал, будто действительно переживал в памяти те моменты. Моменты, которых с ними никогда не случалось.       Смертные, ничего не подозревая, наслаждались обществом новых знакомых. Они как на духу рассказывали о своей жизни, о работе, о мечтах, а бессмертные слушали с искренним интересом, задавали вопросы, умело поддерживали беседу уместным юмором. Еда была восхитительной: паэлья с морепродуктами, тающий во рту хамон, тапас с ароматными специями. С каждым бокалом вина разговор становился всё более душевным. И те и другие смеялись, делясь забавными историями из своей жизни. «Басни» бессмертных, хоть и были вымыслом, имели под собой какую-то подоплёку, возможные отсылки к реальным воспоминаниям и чувствам. Они говорили о путешествиях, о любви, о потерях, и каждый рассказ был наполнен мудростью и глубиной.       Обед подходил к концу, и в воздухе уже витало лёгкое ощущение завершённости — пустые бокалы, последние крошки десерта на тарелках. Франческо наклонился вперёд, касаясь пальцами края стола, готовясь повторить приглашение напоследок.       — Музыка стоит на втором месте после молчания, когда речь идёт о том, чтобы выразить невыразимое. — Изящно подвёл дирижёр. — Завтрашний концерт — не просто выступление. Это разговор. Разговор между мной, оркестром и залом. Повторюсь, мне бы очень хотелось, чтобы вы стали частью этого диалога. — Его глаза загорелись тем особым блеском, который встречается только у людей, живущих искусством. Затем итальянец встал, слегка поправил пиджак и, протянув демону руку для рукопожатия, добавил:       — До завтра. Не опаздывайте — уверяю, это того стоит.       Новые знакомые кивнули с улыбкой, подтвердив, что принимают приглашение.       Когда бессмертные попрощались и вышли на улицу, на город уже плавно опускался вечер. Ребекка в свойственной манере шутливо предъявила мужу:       — Они верили каждому слову нового шедевра в твоей коллекции небылиц и были так открыты с нами. С малознакомыми людьми, если вдуматься! Ты на них воздействовал, Винчесто, я почувствовала.       — В совсем безобидном объёме. — Утверждал демон. — Это вышло не намеренно. Они сами хотели поделиться, а я страсть как люблю послушать мудрых смертных.       — Считаешь этих людей мудрыми? — Переспросила блондинка.       — Мне близко их понимание жизни, любимая… — Ответил Винчесто, задумавшись. — Многие люди осознают доступные этим двоим истины, находясь на смертном одре, когда уже ничего нельзя повернуть вспять и исправить. Франческо и Патрисия вновь повстречали друг друга на том отрезке человеческой жизни, когда уже чрезвычайно тяжело менять привычный уклад. Ещё тяжелее рискнуть и довериться старым чувствам, когда ты уже давно не мальчик. Но эти зрелые люди осмелились открыть друг другу свои не огрубевшие от времени сердца. Столь отчаянный поступок вызывает уважение. Их смелость будет вознаграждена и вместе они проживут ещё 27… нет, 28 лет. Самые счастливые годы в жизни обоих.       — Надеюсь, Небеса благословят их и подарят воссоединение в раю после смерти. — Произнесла Ребекка, искренне пожелав их душам обрести совместный светлый покой, когда придёт время.       — Я почти уверен в этом. — Согласился адмирон. — Во всяком случае, они точно не клиенты нашего «ведомства».       Бессмертные рассмеялись, продолжив путь до особняка.       Дверь особняка бесшумно распахнулась. Войдя, супруги сразу услышали голоса из гостиной. Самаэль стоял посреди комнаты, словно монумент роскоши: молочный костюм, сшитый, без сомнения, от кутюр, облегал его мужественную фигуру. Бордовый платок в нагрудном кармане, шляпа в тон костюма, солнечные очки, уверенная поза — точь-в-точь итальянский миллионер, что скупает виноградники в Тоскане между яхтенными регатами. Лилит облачилась в тёмно-синее, как звёздная полночь, платье, струящееся по фигуре, подчёркивая каждую линию. Пальцы с длинными, идеально обработанными ногтями ловко завязывали галстук на шее дьявола, а крупные сапфиры в её украшениях — серьгах, колье, браслете — мерцали таинственным холодным огнём, будто впитали в себя всю глубину морской пучины.       — Ах, мы уже начали волноваться, что вы пропустите вечер! — Бестия обернулась, и губы, окрашенные в благородный оттенок бордо, растянулись в улыбке.       — Наконец-то, явились! — Бывший владыка ада небрежно поправил запонку с дюжиной чёрных бриллиантов, добавил: — Казино ждёт! Живо оба запрыгивайте в парадные колготки, и выдвигаемся! У меня хорошее предчувствие, поверьте, сегодня удача на нашей стороне.

***

      Казино в Марбелье с порога навевало на посетителей атмосферу, сошедшую со страниц романа о золотом веке. Расположенное на побережье Коста-дель-Соль, оно манило своим блеском, словно драгоценный камень, сверкающий под жарким испанским солнцем. Снаружи здание выглядело как дворец из сказки. Внутри был свой камерный мир, где время текло иначе. Познать этот мирок могли лишь сливки человеческого общества. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов, терпкого табака, и чего-то неуловимо-азартного — возможно, предвкушения игры, возможно, самой роскоши, которая здесь была таким же привычным элементом, как бархатный ковёр ручной работы под ногами. За столами для рулетки и блэкджека царила напряжённая тишина, прерываемая лишь звоном фишек и сдержанными возгласами игроков. Крупье в безупречных смокингах с невозмутимым видом раздавали карты, грациозностью и отточенностью движений походя на танцоров фламенко.       Вечер в казино был в самом разгаре, когда через парадный вход вальяжно вошла компания, от которой у швейцара невольно задрожали колени. Хотя вроде бы ничего особенного, на первый взгляд — обычные богатые курортники: две элегантные пары средних лет и очаровательная девочка с бантиками, крепко сжимающая плюшевого дракончика, и первой впорхнувшая внутрь.       — Господа, боюсь, в наше заведение не принято брать детей. — Спешно затараторил подошедший администратор.       — Мы что-то нарушили? — Спросила Лилит, кокетливо подмигнув, готовая пустить в ход чары.       — Послушай сюда, приятель, — Угрожающе низким тоном заговорил Самаэль. — Девочка, в отличие от многих взрослых, умеет себя вести и не доставит проблем. Но они могут возникнуть у тебя. Рискну предположить, проблемы тебе не нужны, так?       Напуганный администратор, очевидно принявший гостя в молочном костюме за опасного лидера итальянской мафии, отрицательно мотнул головой, задержав дыхание.       — Вот и чудно! — Подытожил рогатый, обойдя смертного.       — Не слишком изящную тактику общения вы избрали, дорогой сват. — Елейно процедила Ребекка.       — Зато действенную, как видишь.       За столом для игры в покер уже сидели смертные — подвыпивший нефтяник из Техаса, японский бизнесмен, нервный адвокат, инфантильного вида дама с перьями на шляпке, юноша, впервые оторвавшийся от папиной кредитки и пара молодожёнов, явно проигравших уже и надежду, и свадебные подарки.       — Добрый всем вечерок! — Развязно бросил сатана в отставке. — Надеюсь, вы не против? — Осведомился у людишек из притворной насмешливой вежливости.       Когда новички изъявили желание присоединиться, игроки даже обрадовались — свежая кровь за игровым столом всегда кстати.       — Располагайтесь! — Гаркнул Самаэль, обратившись к своим компаньонам, и шлёпнул руками по столешнице.       — А вы точно знаете правила? — Поинтересовался нефтяник слегка надменно.       — Святая простота! — Весело шикнула бестия.       — Дружище, мы их изобретали. — Самаэль закурил, посмотрев на смертного, как на клинического идиота. Тот, стушевавшись, отвёл взгляд.       Игра началась.       — Шесть. — Объявил Самаэль, открывая карту.       — Девятка. — Проговорила Ребекка с победоносной улыбкой.       — Я погляжу, азарт — твоё второе имя, дорогуша! — Дьявол усмехнулся.       Когда пятая подряд партия завершилась в пользу бессмертных, бизнесмен внезапно осенил себя крестным знамением.       — Не поможет. — Прошептала Лилит так тихо, что только супруг уловил фразу, обменявшись с рыжей томными взглядами. Их глаза мерцали зловещим весельем, но кто в казино обращает внимание на такие мелочи?       — Вы, должно быть, невероятно везучие люди. — Заметил японец, потирая лоб.       — Семейная интуиция. — Отозвался Винчесто, делая следующую ставку.       Игра близилась к финишу. Золотистый свет люстр мерцал, отражаясь в потухших взглядах проигравших. За игорным столом остались только бессмертные, что весь вечер играли с невозмутимостью богов, нефтяник, проигравший кругленькую сумму, но при этом не чувствовавший ни злости, ни досады. Люди его положения и достатка приходят в казино из прихоти, а не чтобы сорвать большой куш. Рядом разместились напившийся в слюни адвокат, что уже несколько раз успел задремать между ставками, и пара молодожёнов, сжимавших в руках ладони друг друга и последние фишки.       — Ну что, господа! Мы, кажется, засиделись. — Самаэль обратился к своим, поправив галстук. — Пора бы и честь знать.       — Прости, Мартина… — Прошептал молодой испанец, виновато посмотрев на свою спутницу. — Кажется, мы разорены. Теперь у нас не хватит средств для открытия магазина книг, о котором ты мечтала.       Девушка горестно вздохнула, не удостоив горе-муженька взглядом. Наверняка в мыслях уже успела пожалеть о замужестве с ним.       — Погодите, молодые люди, не спешите отчаиваться! — Адмирон кашлянул, привлекая к себе внимание. — Мы ведь просто развлекались. А развлекаться за чужой счёт — некрасиво. — И с этими словами он аккуратно подтолкнул свою стопку фишек к молодожёнам.       — Возьмите. Откроете книжную лавку. А в будущем, быть может, даже собственную маленькую типографию.       Ребекка тоже передала свою часть фишек в дар молодой семейной чете. Лилит, не задумываясь, присоединилась к столь щедрому акту «благотворительности». Самаэль упрямился дольше всех, но поразмыслив над абсолютной бесполезностью земной валюты в аду, не стал противопоставлять себя коллективу.       — Вы так щедры, господа! — Испанка обрадованно рассматривала гору фишек, скопившуюся под носом. — Примите нашу величайшую благодарность.       — Но… почему? — Вдруг неожиданно спросил глава новообразовавшейся семьи. — Не сочтите неблагодарным, но такие дары… Очень альтруистичное решение, да благословит вас бог!       — Потому что, красавчик, — Стала отвечать Лилит. — Если вы сядете за стол с теми, кто играет дольше, чем существует ваш род… вы проиграете. Всегда. — Тон рыжей бестии умело балансировал на грани между шутливостью и серьёзностью, во взгляде промелькнуло что-то слишком древнее для моложавого лица ухоженной сорокалетней фифы, чью личину она примерила на время земных каникул.       Бессмертные в унисон рассмеялись, но у молодожёнов почему-то холодок пробежал по спинам от этого смеха.       — Так что вот вам наш подарок. — Винчесто дружелюбно подмигнул. — И если позволите, дам совет: играйте только в любовь. А в покер — нет. Особенно с незнакомцами.       И прежде чем смертные успели что-то ответить, триумфаторы вечера поднялись из-за стола. После оглушительного успеха в азартных играх они направились в бар казино. Тот встретил их ленивым джазом.              — Чего желаете, сеньоры? — Бармен с лёгкостью жонглировал бутылками, создавая неожиданные алкогольные сочетания в авторских коктейлях.       — Ваш лучший коньяк. — Самаэль стал задиктовывать заказ. — Мой дорогой друг, насколько мне известно, предпочитает красное сухое вино. — Дьявол указал на стоящего рядом адмирона. Брюнет кивнул, подтверждая его слова.       — Дорогой, неужто ты подрастерял манеры? — Вмешалась Лилит, напомнив мужу о присутствии женщин в компании.       — Разумеется, нет, моя цыпочка! Дамам мартини! — Рогатый широко махнул рукой, как бы отзеркалив этим жестом всю широту барской души.       Кристэль, устроившись на высоком барном стуле, ткнула пальчиком в меню: — Мне это!       Бармен пригляделся: «Клубничный лимонад».       — О, отличный выбор, bebita³!       — Не припомню, чтобы мы договаривались о послаблении на сегодня. — Напомнила Ребекка остальным домочадцам. — К тому же столько выпивки на четверых совершенно ни к чему.       — Дорогуша, не в наших правилах мелочиться! — Резво прервал сват.       — Особенно если дело касается заложить за воротник. — Губы бестии расползлись в хитрой знающей улыбке.       Дым сигарет клубился в золотистом свете бара, смешиваясь с перезвоном бокалов и смехом бессмертных. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в облаке прохладного ночного воздуха появилась она. Высокая, в карминном платье, облегающем фигуру, с густыми тёмными волосами, рассыпавшимися по плечам. Её фигура, сохранившая грацию и стройность, двигалась с лёгкостью и уверенностью женщины, которая знала себе цену.       — Братец? — Мелодичный женский голос прозвучал совсем неподалёку.       Винчесто замер на секунду, затем резко встал, чуть не опрокинув стул.       — Триса?!       Демоница, опиравшаяся руками в кружевных перчатках на изгиб перил, рассмеялась — звонко, беззаботно, точно так же, как в детстве, когда они вдвоём сбегали от занудных воспитателей, или когда выгораживали друг друга перед родителями.       — Боже, откуда ты здесь? — Беатриса сделала шаг вперёд, и кузен уже обнимал её, вдыхая знакомый аромат — сладковатый, с нотками чего-то пряного.       — Хороший вопрос! Только это мой. — Винчесто отстранился, всё ещё не веря. — Что ты здесь делаешь, Три…       — Орнелла, — Поправила бестия. — Так меня зовут в этой «приморской сказочке».       — Как угодно, сестра. И всё же?       — О, это целая история… Видишь, того мужчину в полосатом костюме за столом для игры в блэкджек.       Его костюм — как тюремная решётка, только дорогая. На суровом лице — загар малагского побережья и три бритвенных шрама, оставшихся после «деловых переговоров». Между пальцев дымится сигара.       — Карту. — Голос хриплый, будто пропущенный через сигаретный фильтр и пару тюремных сроков.       Дилер нервно лижет губы — он ещё не знает, что полоски на костюме клиента — не дань уважения моде. Это предупреждение. Как ствол у виска.              Он не играет в блэкджек. Он ведёт переговоры с картами.       — Ещё. — Говорит он дилеру, и в этой интонации — вся ночная Испания: жаркая, безжалостная, с привкусом табака и апельсиновых корок.       Пальцы размеренно стучат по столу в ожидании туза — не нервы, пульс.       Если он проиграет — будет смеяться. Если выиграет — тоже.       — Очередная жертва? — Поинтересовался Винчесто, кивнув в направлении смертного.       — Деловой партнёр. — Ответила демоница, поправляя перчатки.       — Ума не приложу, зачем тебе якшаться с мафией, сеньора Корлеоне. — С сомнением посетовал адмирон.       — Из любопытства и для удовольствия, конечно! Банальная перчинка, что разбавляет скуку вечного бытия. — Улыбка Беатрисы была широкой и ослепительной, обнажая ровные белые зубы, а в уголках губ притаилась лёгкая игривость. — Стареющий холостяк, ищущий вечную молодость в роскошном женском теле. «Опасный» и порочный человечишка, который так слаб в своём желании обладать прелестной «куклой», что даже не замечает, как она вытягивает из него последние жизненные силы. Без всякой цели, забавы ради. Моё прелестное ничтожество.       «Значит, всё по-прежнему. Надо отдать должное, ты всегда умела веселиться, сестра.» — Подумал Винчесто, усмехнувшись.       — Вижу, ты не один. — Демоница кивнула в сторону стола, где Ребекка и другие домочадцы теперь с интересом наблюдали за ними.       — Семейные посиделки. Знакомим Кристэль с миром людей. — Ответил адмирон.       — Ну тогда я загляну к вам на огонёк. Угостишь виски?       — Буду рад, сестра. — Демон проявил искреннее великодушие.       Через минуту Беатриса уже вовсю обнимала всех за столом. Лилит и Самаэль обрадовались появлению приятельницы, Ребекка слегка насторожилась, но виду не подала. Кристэль впервые увидевшая демоницу, с беззастенчивым детским любопытством принялась рассматривать её черты и одежду.       — Бесёнок, это моя двоюродная сестра, твоя… эээ… — Винчесто задумался, пытаясь вспомнить, кем именно приходилась Триса его внучке.       — Троюродная бабушка! — Подсказала серафим.       — Выходит, у тебя есть ещё одна бабушка, Кристуша! — Обрадовался адмирон, будто ангел только что помогла ему решить сложную головоломку.       — Нет, какой ужас! — Возразила родственница. — Шепфа уберёг меня от того, чтобы стать матерью, но бабушкой я стала заочно… Солнце, лучше называй меня тётей!       — Хорошо! Рада знакомству, тётя! — Вежливо сказала наследница, позволив той себя обнять и чмокнуть в щёку.       — Ой, какая воспитанная девочка! — Воскликнула Триса. — А у меня для тебя… — И тут же полезла в сумку, откуда, после минуты напряжённого копания, извлекла шоколадную конфету собственного бренда. — Спорим, ты ещё никогда не пробовала таких вкусных конфет?!       — Спасибо. — Кристэль радосто приняла от тётушки маленький дар, став ловко разворачивать пёстрый фантик.       В это время мужчина, известный в определённых кругах как «Андалусский папочка», отвлёкся на звонок от своего сицилийского партнёра — и вот уже его спутница, очаровательная Орнелла, куда-то исчезла. Он неторопливо прошелся между столами, цепким взглядом выискивая её среди толпы. И вот удача! — заметил за одним из столиков в барной зоне. Она сидела в компании каких-то людей, смеялась, жестикулировала… Знакомые или родственники? Испанец нахмурился. Он порядком ничего не знал о семье и ближайшем окружении Орнеллы. Решив исправить ситуацию, мужчина направился к компании незнакомцев.       — Орнелла, ты так внезапно пропала. — Произнёс мафиози с мягкой претензией.       — Роберто! Прости, что не предупредила. — Беатриса искусно разыграла сожаление. Впрочем, вопросом времени было, как скоро ей наскучит забавляться с этим смертным. — Ты не поверишь, я случайно встретила своего кузена Вин…       — Витольд. — Своевременно влился в разговор адмирон, поддерживая легенду. Этот смертный был не приятен ему до омерзения, но демон умело это скрыл, впрочем, руку для рукопожатия протягивать всё же не стал.       — А это его семья. — Продолжила Беатриса, жестом представляя остальных.       Роберто без особого интереса прошёлся взглядом по лицам присутствующих, точнее сказать, личинам, но его внимание неожиданно приковала сидевшая по центру женщина. Рыжеволосая, с губами, как вишнёвый ликёр, и взглядом, от которого у испанского ловеласа потеплело в груди. И пусть он видел лишь «маску», надетую для смертных, в которой было мало от настоящей Лилит. Её благородная, дерзкая энергетика исходила от дьяволицы в любом обличии.       — Моя жена, Долорес. — Представил её Самаэль, не распознавший сразу угрозы в никчёмном человечишке.       — Просто Лола. — Рыжеволосая как ни в чём не бывало взяла в рот коктейльную вишенку, наслаждаясь сладким вкусом ягоды. После игриво скрутила черешок в причудливый узел.       — Очень приятно, сеньора. — Роберто взял руку бестии и повернул тыльной стороной. Тонкие губы коснулись кожи в коротком, но демонстративном жесте, намеренно задержав поцелуй на секунду дольше приличий.       — О, Роберто… ваша спутница так много успела о вас рассказать… — Лилит улыбнулась с явным вызовом.       — Надеюсь, только плохое?       — Только правду. — Бестия слегка наклонилась вперёд, и глубокий вырез её платья стал ещё выразительнее.       Роберто почувствовал, как кровь ударила в виски и… в пах. «Ну и наглая!» — подумалось ему с восхищением.       Беатриса бросила на него предупреждающий взгляд, но престарелый авантюрист уже сделал свой ход.       — Вы не против, если я присоединюсь? — Спросил он, не дожидаясь ответа и, пододвинув стул, сел прямо напротив Лилит.       Ухмылка, что красовалась на лице бывшего владыки преисподней неожиданно сошла, но он не проронил ни слова, считая себя выше этого. А Лилит… Лилит лишь пригубила вино, оставив на бокале след от помады.       Официант принёс ещё один бокал. Роберто, наполнив его до краёв, поднялся для тоста.       — Столько прекрасных дам за столом. Предлагаю выпить за вас! — Несмотря на обобщающее обращение, пока говорил, мафиози смотрел только на Лилит.       Ребекка вздохнула. За прошедшие годы она имела возможность узнать Самаэля не только как принципиального хладнокровного противника, но и как простого мужчину, которому были не чужды вполне человеческие страсти и переживания. Не раз видела его ревнивую, собственническую натуру, не терпящую посягательств «на своё».       Ангел не допускала сомнений — вечер непременно закончится скандалом.        Беатриса наклонилась к жене брата, шепнув: — Расслабься, златокрылая, и наслаждайся шоу!       Не удивительно, что Беатриче совершенно не волновала перспектива отойти на второй план в глазах смертного. Справедливости ради, её в принципе редко волновали чувства мужчин к ней. Она баловалась с ними, заводила интрижки, а потом так же легко расставалась, не горюя и не сожалея ни о чём. Съесть конфету — быстрое, сладкое удовольствие без обязательств. Но что толку собирать фантики? Примерно такой философии в отношении мужчин придерживалась Беатриса. А проиграть сердце очередного воздыхателя бывшей королеве Ада — совсем уж непредосудительно, и даже почётно.