Глава 3
21 июля 2022 г., 19:06
В течение оставшихся лет действия контракта Гермионе и Драко жилось непросто. Теперь дом снова принадлежал им, а одежда и личные вещи Гермионы привычно лежали на своих местах. Они проживали плохие дни — когда непреодолимое желание сблизиться физически — как раньше — сводило их с ума, особенно из-за совместного проживания. Но хорошие времена преобладали — когда они просто учились быть собой. Сидя в постели, глядя друг на друга и выводя пальцами случайные линии, складывающиеся в слова на коже, будь то рука, спина или живот. Они готовили вместе, смотрели фильмы и читали. Драко показал Гермионе все парки и пляжи, на которые набрёл во время путешествия по самопознанию. По выходным они часами работали на заднем дворе своего дома, сажая овощи и цветы. Они встречались с родителями Гермионы за воскресным обедом; когда они впервые встретились спустя столько лет, миссис Грейнджер расплакалась, а отец девушки лишь похлопал его по спине.
Драко игнорировал попытки матери связаться с ним. Для него общение с ней больше не имело значения, потому что Нарцисса не собиралась идти ему навстречу, особенно теперь, когда он вернулся к Гермионе. Драко не собирался снова ставить отношения под угрозу, особенно, когда в их жизнь снова пытается вмешаться мать.
Астория даже не думала о нём. Словно в её мире Драко просто не существовало, и его это полностью устраивало — в его новой жизни «жена» фигурировала рядом с его именем лишь на клочке бумаги, запустившем цепь несчастий.
Он всё ещё проходил терапию, иногда приводил с собой Гермиону. Те дни были эмоционально напряженными для них обоих — особенно для Гермионы, — девушка не привыкла к тому, что Драко обнажал душу перед незнакомцами.
Им потребовалось немало времени, чтобы наконец рассказать друзьям об отношениях, настоящих отношениях. Вместе навсегда. Только после того, как они снова стали друзьями — не только возлюбленными, — они объявили об обстановке на корабле (так Гермиона назвала эту ситуацию). На Министерстве их поведение никак не изменилось — в рабочее время они предпочитали не встречаться. Слухи всегда окружали их пару, даже если они всего лишь дружелюбно здоровались друг с другом, и до расторжения брака, в котором Драко застрял так надолго, он не хотел привлекать ненужное внимание.
Между делами и заботами Пэнси тайно удалось выйти замуж за Лонгботтома. Во время церемонии глаза Драко следили только за Гермионой — он ждал, когда же, наконец, придёт их время. И отчаянно желал иметь такой же счастливый конец. В саду, вдали от вечеринки и любопытных глаз они позволили себе спокойно потанцевать.
Драко как никогда раньше проникся уверенностью, что хочет жениться на ней.
Поэтому он задавался вопросом — какое кольцо стоит преподнести Гермионе вместе с предложением руки и сердца? Спросить её без давления. Без крайних сроков. Без чего-то угрожающего их отношениям.
Чуть позже Джинерва Уизли родила ребенка, мальчика по имени Джеймс. Если бы кто-нибудь спросил Драко, плакал ли Поттер, впервые держа на руках сына, он бы солгал и назвал это глупостью. Но он плакал — сопли и всё такое. Именно это воспоминание Драко хотел извлечь из своего сознания и поместить в бутылку, чтобы в будущем подарить повзрослевшему отродью Поттера, чтобы сын посмеялся над своим уродливым рыдающим отцом.
Ещё одним воспоминанием, занявшим отдельное место в разуме мужчины, стала Гермиона с малышом на руках. Он не знал, как быть хорошим отцом — из положительных примеров у него был разве что Поттер. Но когда любимая женщина взяла Джеймса Сириуса Поттера на руки и ворковала над ним, Драко навсегда отдал ей своё сердце.
На следующий день он договорился о встрече с магловским ювелиром, чтобы создать для Гермионы идеальное кольцо.
Если бы кто-то спросил Драко, существовало ли что-то, что могло бы заставить его полюбить Гермиону ещё больше, он не смог бы ответить, ведь уже любил её каждой клеточкой своего существования. Но однажды вечером, в перерыве между одним из разговоров, она спросила, хочет ли он детей.
Сначала вопрос поставил его в тупик, ведь только через несколько месяцев он сможет стать свободным человеком. Но затем в сознании возникли образы кудрявых младенцев с карими глазами, и сердце его наполнилось любовью и гордостью.
Ребёнок от Гермионы стал бы воплощением мечты.
Именно это Драко ей и сказал. И Гермиона рассмеялась — глаза её сияли от радости, а рука прикрывала рот. Он тоже засмеялся, одна только мысль о возможных детях пьянила. С её внешностью и его характером. Или наоборот. Или смесь. Драко знал, что малыши были бы идеальны. Возможно, они стали бы угрозой обществу, ведь унаследовали бы не самые хорошие их черты, и Мерлин знал, что у них с Гермионой их было достаточно. Но Драко отчаянно бы их любил, потому что дал бы им жизнь, потому что их подарила бы ему Гермиона.
— А что ты думаешь? — отсмеявшись, спросил он.
Она застенчиво улыбнулась и погладила его рукой по щеке:
— Честно говоря, я никогда не думала, что хочу детей, — она прикусила губу, и Драко постарался скрыть разочарование. — Но, увидев тебя с Джеймсом на руках, — и неважно, как неловко ты себя чувствовал — я кое-что поняла. — Гермиона подвинулась, чтобы лечь поближе. — Я не хочу просто детей, я просто хочу твоих детей, потому что я так сильно люблю тебя, и мне бы хотелось иметь ходячее по земле доказательство этой любви.
Драко почувствовал, как от её слов сжалось горло, но, пытаясь сохранять спокойствие, он рассмеялся:
— Ходячий болтун.
Гермиона просияла:
— Ты вообще можешь себе это представить?
Да.
Хотел сказать Драко.
Я уже представляю.
Появление у окна совы прервало его мысли. Драко встал с кровати и пошёл поприветствовать прелестное создание. Она принесла письмо с именем на конверте. Астория Гринграсс.
— От кого оно?
Драко вернулся и показал ей имя адресанта.
— Гринграсс? — с ухмылкой на лице спросила Гермиона. — Забавно, что она подписала его девичьей фамилией. Столько времени прошло. Что ей вообще нужно?
Драко пожал плечами, вытащил из прикроватного столика нож для письма и осторожно вскрыл конверт. Внутри лежала простая записка — без приветствий и формальностей.
Не пей и не ешь ничего, что предлагает тебе Нарцисса.
— Думаешь, она серьёзно? Драко услышал в голосе девушки нотки страха и крепко прижал её к себе: — Не уверен, но до расторжения брака мы не будем рисковать и встречаться с матерью. Если мы вообще когда-нибудь захотим с ней встретиться. Гермиона несколько мгновений молчала, прежде чем заговорила: — Думаешь, Астория лжёт? Что она захотела внимания именно сейчас — всего за несколько месяцев до того, как этот кошмар закончится? Драко пытался придумать правдоподобное объяснение, которое не изобличало бы его мать, но мысли не приходили: — Думаю, что Астория уже смирилась с тем фактом, что за последние годы родители заставили нас пройти через ад. Мы перестали видеться задолго до того, как ты появилась на пороге нашего дома, и даже до этого мы не особо ладили. Гермиона кивнула, взяла из его рук записку и тщательно изучила её: — Мне кажется, нам стоит поблагодарить её. Вряд ли она из тех, кто спустя столько лет молчания решает подшутить, — Гермиона замолчала. — По крайней мере, мне бы хотелось так думать. Драко рассеянно кивнул — ответ его мало заботил. Он лишь ощутил горький привкус во рту от мысли, что ради достижения собственных целей Нарцисса пойдёт на всё. Даже опустится до того, чтобы обмануть собственного сына. — Мне жаль, — услышал он голос Гермионы и удивлённо приподнял бровь. — Что? — Мне жаль, что родители никогда не поддерживали тебя, — она сжала его руку, а затем нежно поцеловала костяшки пальцев. — Но я всегда буду на твоей стороне. Как и Пэнси, Блейз, Тео. И Гарри, — она улыбнулась, словно знала секрет. — И, может быть, даже Рон. Услышав это, Драко застонал, отчего Гермиона рассмеялась. — Я знаю, что вы друзья, хоть и оба пытаетесь это скрыть. — Я не дружу с Уизли, — усмехнулся он. — Но ты же дружишь с Джинни, — напомнила ему девушка. — Она — Поттер. — И Джордж. — Он не в счёт. Гермиона снова засмеялась, наклонилась к его лицу, словно собираясь поцеловать, но вскоре опомнилась. Оба разочарованно вздохнули. — Скоро. Пообещала она. — Скоро. Ответил Драко.***
Когда это случилось, они любовались закатом на маленькой террасе их дома. Контракт с красными словами на белой бумаге материализовался в его руках. Ощущение напоминало первый вдох кислорода за долгое время, словно всё происходящее до было искусственным. Пять лет. Пять лет жить в ловушке и не иметь возможности любить Гермиону так, как он хотел. Пять долгих лет. Когда он наконец повернул голову к Гермионе, её уже не было на кресле, вместо этого девушка стояла перед ним на коленях. Мысли сразу вернулись ко временам, когда они занимались любовью, и он уже предвкушал следующий поворот событий. Ощущение её губ на теле. Дрожь вожделения пробежала по его телу. Но затем Гермиона взяла что-то рядом с собой —маленькую коробочку — и открыла, показав ему кольцо. — Драко, пять лет назад ты попросил меня выйти за тебя замуж, и я сказала «нет». С тех пор я жалею о своём решении, ведь я думала, что мы были не готовы, и не хотела связывать нас узами браками только из-за контракта. — Увидев в глазах любимой слёзы, Драко словно парализовало. — Я никогда так сильно не ошибалась — тебя так надолго отняли у меня. Я и понятия не имела, на что похожа жизнь без твоей любви, и теперь, когда я знаю, уверена, что не хочу повторения. Я хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой, видеть твою улыбку и быть её причиной. Я хочу быть рядом с тобой и помогать тебе даже в самые трудные времена. Хочу, чтобы ты оставался человеком, которому я доверяю, и моим лучшим другом. Я хочу тебя, только тебя, и этого будет достаточно. — Она сглотнула, и Драко моргнул, давая ей закончить свою речь. — Драко, ты окажешь мне великую честь и станешь моим мужем? Драко пропал. Абсолютно точно пропал, не зная, как реагировать: — Гермиона, я... Он увидел его на лице любимой — страх — поэтому решил действовать быстро и достал собственную коробочку, которая несколько месяцев пролежала в ящике стола. Драко упал перед ней на колени, глядя в глаза любви всей своей жизни: — Я тоже хранил кое-что уже несколько месяцев, — сказал он хриплым от переживания голосом, по щекам грозились пролиться слёзы. —Ты единственный человек, который принёс в мою жизнь так много счастья, и я знаю, что мы ждали этого пять долгих лет, но, может быть, это в некотором роде помогло нам понять наши истинные желания. То, чего мы действительно хотели. — Гермиона медленно кивнула, и Драко улыбнулся: — Для меня было бы честью называться твоим мужем, Грейнджер. Гермиона лучезарно улыбнулась, взяла его левую руку и надела на безымянный палец серебряное кольцо с пятью маленькими чёрными камнями. Драко несколько секунд не сводил с него глаз, а затем нежно обхватил её лицо ладонями и страстно поцеловать, желая перейти к чему-то большему. Но сначала нужно покончить с ещё одним делом. — Теперь моя очередь,— пробормотал он, с трудом отрываясь от девичьих губ. — Гермиона, — она что-то промурлыкала в знак согласия, поощряя его продолжить, — прошли годы с тех пор, как мы были друг для друга просто Драко Малфой и Гермиона Грейнджер; без выбора чьей-либо стороны или необходимости сражаться в войне. Но с первой секунды, как ты простила меня за все грехи и проблемы, которые я принёс тебе в детстве и подростковом возрасте, я знал, что хочу как можно чаще видеть тебя в своей жизни. А потом ты дала мне шанс ухаживать за тобой и сделала меня самым счастливым человеком на свете. Годы, которые мы провели порознь, только яснее дали понять, насколько ты дополняешь мою жизнь, и моё солнце действительно восходит и заходит вместе с тобой. Ты окажешь мне честь и выйдешь за меня замуж? Гермиона кивнула, отчаянно борясь со слезами, льющимися по лицу: —Да. Да. Да. Тысячу раз «да». Не теряя ни секунды, Драко надел ей на палец кольцо, наблюдая, как синий цвет камня подчеркивает её кожу. Ювелир сделал простое украшение — обычное золото, — потому что Гермиона была драгоценной Золотой Девочкой. Он сиял даже в темноте из-за бриллиантов, окружавших сапфир. Несколько мгновений девушка смотрела на кольцо, прежде чем бросилась в объятия Драко и крепко поцеловала его, вложив в поцелуй всю себя. И Драко сделал то же самое — он страстно прижал её к своему телу, двигая руками от волос к шее, спине и ногам. Он позволил себе почувствовать всё, что держал под контролем последние два года с тех пор, как они воссоединились. Внезапно Гермиона отстранилась и посмотрела ему в глаза: — Давай вместо обычной свадьбы проведём церемонию соединения душ. Сказать, что Драко был шокирован, было бы преуменьшением: даже его родители не связали души, хоть и происходили из двух могущественных чистокровных семей. Но больше его потрясло то, что она — удивительная девушка — хотела связать свою душу, свою чистую, невинную душей с его испорченной. — Гермиона, любовь моя, ты уверена? Она поцеловала его и снова отстранилась: — Как никогда раньше. Я размышляла об этом месяцами, и поцелуй с тобой после стольких лет помог мне осознать, как сильно я хочу провести с тобой эту невероятную церемонию. Связать мою душу с твоей, мою магию с твоей магией, мою жизнь с твоей жизнью. — Но я... — Испорчен. Драко хотел сказать это слово, но девушка не дала ему ни единого шанса, так как снова заткнула его поцелуем. — Ты мой, — сказала она собственническим тоном. — И я — твоя. Давай сделаем это, пожалуйста. Драко поразил подарок, который она ему преподнесла, — окончательное доказательство её преданности ему, что-то, что будет больше, чем навсегда. Целую вечность. Может быть, они найдут друг друга в другой жизни и будут влюблены так же сильно, как и в этой. Может быть, освободятся от боли и лишений. — Ты потрясающая. Поцелуй. — Прекрасная. Поцелуй. — Самая добрая. Поцелуй. — Моя. Поцелуй. — Я люблю тебя, — прошептала Гермиона между вздохами. — А я без ума от тебя, — сказал Драко, запустив пальцы в её волосы, чувствуя себя пьяным от осознания того, что он связан душой с человеком, которого считал своей родственной душой. Той ночью они медленно занимались любовью, вспоминая, как хорошо их тела подходят друг другу, все места, которые творили чудеса. Драко снова запоминал звуки, которые издавала сотрясающаяся от оргазма Гермиона. Запоминал ощущение её влагалища, сжимающегося вокруг члена. Стоны от касания самой чувствительной точки. В основном он запечатлевал эмоции того, как прекрасно было быть связанным с ней телом и душой, как удивительно воспринимались все ощущения, когда их магия и душа соединились навечно. Впервые в жизни, поселившись глубоко внутри Гермионы, Драко подумал, что жизнь действительно хороша — как и обещал ему психотерапевт.***
Они планировали пожениться через шесть месяцев, — зимой — потому что этого хотела Гермиона, а Драко уступал всем её желаниям. Гермиона счастлива и скоро станет его женой — остальное не важно. Только Пэнси выражала недовольство по поводу грядущего события, утверждая, что невозможно всего за полгода спланировать свадьбу века. Тем летом Драко целиком и полностью погряз в подготовке к торжеству и разрывался между Гермионой и Пэнси. Иногда к ним присоединялся Лонгботтом, ненадолго и только для того, чтобы Пэнси грозным тоном приказала ему ускорить рост тех или иных цветов. По правде говоря, чаще всего цветы становились причиной спора Драко с Пэнси, но не с Гермионой, хотя она тоже любила высказывать свои предпочтения. Но больше всего удовольствия ему приносил блеск в глазах невесты каждый раз, когда они встречались взглядами во время обсуждений. Он разделял её восторг по поводу планирования свадьбы и предвкушение этого события. Несмотря на возмущения Пэнси, свадьбу решили сыграть тихо и скромно — только близкие друзья и желанные родственники. Никто не собирался приглашать Нарциссу или даже говорить ей о грядущем мероприятии. Драко принял это решение спокойно — он чувствовал себя освобождённым от оков предрассудков женщины, которая подарила ему жизнь. Вместо этого он выбрал другую семью, даже если она включала Рона Уизли. Впервые за долгие годы Драко почувствовал себя по-настоящему счастливым и умиротворённым. Каждое утро он просыпался от того, что лицо Гермионы прижималось к его груди, каждую ночь сжимал её в своих объятиях и слушал пересказ новой книги или захватывающую историю, произошедшую днём. До контракта они вели себя так же, но с годами что-то изменилось, что-то скрепило их, углубило чувства. Драко не понимал причины, он не мог назвать себе экспертом любовных отношений, ведь его первой и единственной любовью стала Гермиона, но точно знал, что не сможет больше жить без неё. Только не снова. Никогда. Если Драко и думал, что сердце не сумеет вместить ещё больше любви, одна августовская ночь доказала обратное. В тот вечер Гермиона вернулась домой раньше, хоть и планировала провести девичник с подругами. Лицо раскраснелось, волосы сбились в беспорядочный комок, в глазах застыли слёзы. На секунду Драко разозлился — он думал лишь о том, чтобы разорвать на клочки того, что причинил ей боль. Он мгновенно вскочил на ноги и засыпал девушку вопросами, на что Гермиона рассмеялась и вытерла слёзы, которые наконец полились из глаз. — О, Драко! — Воскликнула она то ли смеясь, то ли плача. — Что? — Поведение Гермионы сбило его с толку. Гермиона прикусила губу и посмотрела на него с таким обожанием, что Драко едва сдержал порыв зацеловать её: —Я беременна. Драко моргнул и сглотнул: — Ты... — Беременна, — продолжила Гермиона и кивнула. — Ты скоро станешь... — Мамой. Да. О, Драко! При мысли о бегающих по заднему двору кудрявых малышах с пухлыми щёчками и маленькими ножками колени Драко начали дрожать. — Ты станешь матерью. Матерью моих детей, — прохрипел Драко, очарованный блеском в её глазах и счастьем, написанным на лице, и запустил руки в густую копну Гермионы. Гермиона кивнула, вцепившись руками в его рубашку: — А ты станешь отцом, Драко. Отец моих детей. От её слов сердце Драко забилось словно крылья колибри, а тело охватила лёгкость. — Я люблю тебя. Я понятия не имею, что сказать, ведь невозможно описать словами мои чувства. Но, Мерлин, Гермиона... — Драко притянул девушку ближе и уткнулся носом в её щёку, вдыхая нежный запах, — Я так счастлив. Я люблю тебя, я люблю нашего будущего ребёнка. — Он поцеловал её, пытаясь передать всю любовь, о которой хотел кричать во всеуслышание, и обещания, которые мечтал дать. Он поцеловал её так, словно пытался выразить все дифирамбы и слова, которые не мог собрать в предложения. Он поцеловал её, словно хотел компенсировать все те времена, когда не мог сказать ей о том, какой она была удивительной и сколько света она принесла в его жизнь и сердце. Драко внезапно прервал поцелуй: — Я буду сидеть дома с детьми! — Не задумываясь объявил он. Гермиона засмеялась, смахивая слезу: — Что? — Я хочу сидеть дома с детьми, пока ты продолжишь строить карьеру, — кивнул Драко, обращаясь больше к себе, нежели к женщине перед ним. Матери его ребёнка. Любви всей его жизни. — Но как насчёт твоей карьеры, Драко? Ты один из лучших авроров, особенно по части расследований, — спросила Гермиона, гладя его лицо. Драко покачал головой, улыбаясь, как умалишённый: — Мне всё равно. Мне важна только ты и наш будущий малыш. Из нас двоих ты самая выдающаяся и, наконец, будучи Невыразимцем, делаешь то, что любишь. Меня не волнует моя работа. Гермиона одарила его улыбкой, которую обычно приберегала для моментов особого стеснения, и Драко в очередной раз влюбился в неё: — Я пока не согласна с твоим решением, Драко, но благодарна тебе за то, что подумал об этом. Или, скорее, вообще не думал и просто поставил меня на первое место своих приоритетов. Поцелуем Драко заставил её замолчать: — Я всегда буду ставить тебя на первое место, — он положил руку туда, где, по его мнению, находился малыш. — И нашего ребёнка. Гермиона откинула голову и рассмеялась: — Глупышка, тут находится желудок, — она нежно взяла его за руку и опустила ладонь немного ниже. — Вот здесь. Драко сглотнул, изо всех сил стараясь не дать волю слезам, грозящим политься из глаз: — Я люблю тебя. Гермиона улыбнулась и крепко обняла его: — И я люблю тебя. Несколько мгновений они стояли в тишине, наслаждаясь теплом друг друга, прежде чем Драко внезапно застонал. — Что такое? — спросила Гермиона, отступая назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Драко поморщился: — Пэнси нас убьёт.***
В конце концов, когда пара предложила провести свадьбу на два месяца раньше, Пэнси их не убила, лишь схватила Драко за шею, пока Гермиона умоляла девушку сохранить ему жизнь. — Ты ведь хотела свадьбу зимой, Грейнджер, — закричала Пэнси, собственным руками душа Драко. — Я просто хочу замуж, Паркинсон! И если ты продолжишь свои издевательства, то этого не... — в ответ закричала Гермиона, пытаясь оторвать руки ведьмы от шеи жениха. — Грейнджер! — завыла Пэнси. — Цветы! — Пэнси! — Платье! Драко уже едва дышал. — Пэнси, он ведь твой друг! — Гермиона пыталась воззвать к её совести. И Драко удивился, почему она всё ещё не вытащила палочку. — Это он во всём виноват! — Пэнси словно вела переговоры. Грёбаный адвокат. — Пэнси, остановись! — снова заговорила Гермиона. — Я жду ребёнка от этого мужчины! И хочу, чтобы у малыша был отец, если это, конечно, возможно. Это действительно заставило Панси ослабить хватку, а Драко ещё никогда так не радовался притоку кислорода. — Мини-Грейнджер, — всхлипнула Панси и отпустила Драко, чтобы обнять Гермиону. — У этого ребенка, скорее всего будут твои волосы! Теперь она завыла. Драко поморщился от шума, пытаясь отдышаться. Иногда он задавался вопросом, беспокоилась ли теперь Пэнси о нём, ведь Гермиона стала единственным светом её очей. Две минуты назад из-за небольшого казуса она собиралась забрать его жизнь, а теперь рыдала в объятиях его будущей жены.***
Внезапно время потекло ещё стремительнее — Пэнси планировала свадьбу, а Гермиона вместе с ним превращала одну из комнат в детскую. Сказать, что люди удивились новости о пополнении в семействе, было бы преуменьшением. Родители Гермионы безумно обрадовались, а дуэт из тупого и ещё тупее считали, что их драгоценной Золотой Девочке нужно больше времени, чтобы разобраться в своей жизни. Джиневра Уизли прокляла их обоих и объявила себя крестной матерью. Панси чуть не заколдовала её. Блейз обнял друга крепче, чем когда-либо. Тео заплакал. Луна благословила их семью. Лонгботтом подарил паре дерево, чтобы они посадили его на заднем дворе. Боярышник. Символ любви и защиты. За неделю до 29-летия Гермионы в одном из замков семьи Малфоев во Франции состоялась церемония бракосочетания. Гермиона влюбилась в сад, и для Драко стало честью, что она выбрала именно это место, чтобы отпраздновать один из многих особенных дней, которые наступят в их долгой и счастливой жизни. Драко не просто нервничал — пока он ждал Гермиону у алтаря, его желудок буквально застрял в горле и грозился выпрыгнуть и выставить мужчину полным идиотом. Блейз, чтобы отвлечь, продолжал тыкать его в спину и смеялся над нервозностью. Драко внезапно пожалел, что попросил именно его провести церемонию связи душ. В тот момент, когда арфа заиграла нежную мелодию, Драко приготовился к волне эмоций, готовых захлестнуть его. Он не будет возводить стены вокруг разума — он дал Гермионе обещание этого не делать, даже если придётся разреветься перед столькими людьми, которые знали его как мужественного человека. За исключением Пэнси, которая успокаивала его во время почти всех истерик и потоков слёз с самого детства до совершеннолетия. Драко знал, что от Гермионы у него захватит дух. Так было всегда — с утра до позднего вечера, зимой, когда она укутывалась в тёплую одежду, и летом, когда она демонстрировала идеальное тело. Всегда прекрасная и сияющая, и только для него. Но в этот день что-то изменилось. Всё ощущалось по-другому. На этот раз, идя по проходу с отцом, одетая в белое платье, она казалась спустившейся с неба богиней. Самый красивый оттенок розового нарумянил щёки — несомненно, из-за тёплой погоды и нервов. Все смотрели на неё, Драко чувствовал гордость от осознания того, что может назвать её своей, и вскоре его душа сольется с её, его магия призовёт её силы, и их судьбы в этой жизни и, возможно, в других будут связаны друг с другом. Когда она подошла к нему, Драко заметил лёгкую дрожь ладоней и нервно сложенную линию губ. Пожав руку её отцу, Драко схватил дрожащие руки Гермионы и сжал их. Одними губами прошептал ей «Я люблю тебя», и она расслабила улыбку, но ладонь все ещё подрагивала. Блейз прочистил горло, и они оба повернули головы, чтобы посмотреть на него: — Сегодня мы собрались здесь, чтобы объединить души и магию ведьмы, — он кивнул в сторону Гермионы, — и волшебника, — наклоном головы указал на Драко. — Я стою здесь как свидетель этого редкого события — любви, которую они исповедуют друг к другу как к другу и товарищу, несмотря на все трудности, которые пришлось пережить, что прийти к такому важному событию в жизни. Драко повернул голову к Гермионе — она сделала то же самое — и слегка улыбнулся ей, когда Блейз начал бормотать заклинание, чтобы воззвать к их магии. — Пожалуйста, принесите их палочки, — голос Блейза почти незаметно дрогнул, и Драко бросил на него ободряющий взгляд, зная, что волшебник впервые проводит подобную церемонию. Пэнси и Поттер передали Гермионе и Драко палочки. Как и на репетиции, необходимо прикоснуться кончиками древков, чтобы через них потекла магия. Правая рука держала палочку, а левая сжимала левую руку партнера. Считалось, что магическое ядро находится рядом с сердцем и что левая рука является лучшим проводником магии во время подобных церемоний. Блейз снова начал произносить заклинание, золотые нити кружили по плечам левых рук, спускаясь вниз, чтобы встретиться друг с другом в месте соединения ладоней. Зрелище захватывало дух, и у Драко заслезились глаза. — Пожалуйста, принесите свои клятвы. Губы Гермионы задрожали, и Драко почувствовал, как у него пересохло в горле. — Я, Драко, клянусь тебе... — Я, Гермиона, клянусь тебе... — ... моя душа и магия... — ... моя жизнь и последний вздох... — ... даю тебе слово всегда быть добрым и терпеливым к тебе... — ... и моя вечная любовь до скончания времён. Драко посмотрел на магические нити, оплетающие их руки и палочки, и, пока Блейз продолжал повторять заклинание, он почувствовал. Её. Она ощущалась повсюду, больше, чем раньше. Её сущность и присутствие словно прилипли к его телу, а разум был связан с ним. Их сердца бились в одном ритме, и нервы Драко могли убить их обоих — он в этом не сомневался. Он посмотрел на Гермиону и увидел, что она глядит на него сквозь текущие по лицу слёзы, наверняка чувствуя то же, что и он. Сильное желание соединить их тела и никогда не разлучаться. Целовать друг друга в губы, словно только так возможно дышать. Словно всё, что они знали, больше не имело значения. А может быть, так оно и было. Не тогда, когда её сердца билось в его груди, не тогда, когда разум согрелся её теплом, не тогда, когда грудь словно горела от её клейма. Последним движением палочки Блейз завершил церемонию, и золотые нити начали медленно тянуться к своим магическим ядрам. — Узы, заключённые сегодня, никто и никогда не сможет разорвать. Ни муж, ни жена, ни друг, ни родитель или опекун. Вы связаны в этой жизни и в любой другой. Едва нити исчезли, Драко склонился к Гермионе за поцелуем, позабыв обо всём на свете. Хоть чувства после церемонии и ослабли, он всё ещё ощущал её присутствие в глубине сознания и слабое биение её сердца в своей груди. С этого дня она принадлежала ему, а он ей. Две половины одного целого. Две души слились в одну. Поцелуй с ней был подобен глотку воды после нескольких дней скитаний по пустыне. Он ощущался как сладчайший нектар богов. Поцелуй с ней ясно прояснил ситуацию раз и навсегда — смысл жизни Драко Малфоя состоял в том, чтобы до последнего вздоха поклоняться Гермионе. Пока последняя звезда не упадёт с небес, пока последнее солнце этой Вселенной не погаснет, пока всё, что есть в мире, не потеряет смысл и даже позже. За пределами времени. За пределами пустоты. За пределами всего и вся.***
Несколько месяцев спустя мир приветствовал кричащий комочек радости с тёмными кудрями и серебристыми глазами. Её так любили родители. Крёстные матери спорили, кто первой подержит малышку на руках, а крёстные отцы поклялись в будущем отгонять всех потенциальных женихов, а до тех пор научить её летать на метле. Бабушка и дедушка очень любили внучку, даже несмотря на случайные вспышки магии, когда она была ещё младенцем. С рождения к ней иногда прилетала сова, — не к родителям — а позже и к её братьям и сёстрам. Эта птица приносила сладости и маленькие подарки, и неважно, как сильно родители просили назвать имя отправителя, девочка не могла ответить, ведь сова никогда не прилетала с запиской. Позже, много лет спустя, она влюбилась в зеленоглазого мальчика с каштановыми волосами, доброй улыбкой и французским акцентом.
