Поцелуй с любимым вкусом

Хан Джисон никогда не особо верил в судьбу. Он считал, что всё — это просто совпадения, биология, статистика. Вся эта история с соулмейтами казалась ему красивой сказкой, в которую удобно верить, чтобы справляться с одиночеством. Но в тот день, когда он стоял в университской библиотеке между полками с запылившимися книгами, всё изменилось. Сначала пришёл запах. Острый, насыщенный, с нотками сладкого соуса и жареного мяса. Через секунду — вкус. Рамен. Тот самый, с говядиной, острым бульоном и маринованным яйцом, который готовила его мама в детстве. Он замер, прикрыв глаза. Это был не просто вкус. Это было чувство дома. "Нет. Это не может быть." Ведь он был один. Или?.. --- Минхо заметил это сразу после лекции. Он пил свой любимый кофе с карамельным сиропом — каждый день один и тот же. Но сегодня... ничего. Ни горечи, ни сладости, ни тепла. Только текстура. Он выругался себе под нос. — Не сейчас, — пробормотал он. — Только не это. Все знали, как это работает. Если ты почувствовал вкус из ниоткуда — ты рядом с соулмейтом. А если после этого всё исчезает... значит, ты ещё не поцеловал его. И не сможешь ничего почувствовать, пока не сделаешь этого. — Отлично, — прошипел Минхо, глядя в потолок. — Значит, он где-то здесь. Минхо зашёл в библиотеку только потому, что его сосед по комнате громко слушал музыку и в очередной раз жарил рыбу — на завтрак. Он терпеть не мог рыбный запах по утрам. Место было тихим. И, к счастью, почти пустым. Он свернул за угол между полками, и именно в этот момент кто-то вылетел из-за угла и врезался в него всем телом. — Ааа! Простите! Нет, не простите — точнее, простите, но я... Я не смотрел, потому что искал раздел по социологии, хотя он в другом крыле, но там была пара, и они... очень громко дышали! — выпалил Джисон на одном дыхании, подняв глаза. Минхо молча смотрел на него. И только после паузы сказал: — У тебя всегда скорость речи как у рэпера на кофеине? — Это ещё без кофе! — гордо сказал Джисон и вдруг замер. Он сглотнул. Во рту что-то резко сменилось. Пряность, немного чеснока, хруст жареного теста и сладковатый соус... Ттокпокки. Его любимые ттокпокки. Он не ел их уже неделю, но вкус был яркий, словно только что откусил. И — что хуже — он знал, что это значит. В этот же момент Минхо чуть нахмурился. Он взглянул на чашку кофе в своей руке, снова отпил — и скривился. Ноль вкуса. Только тепло. — Чёрт, — сказал он и глянул на парня перед собой. — Ты? — Я?.. Я — Хан Джисон. Второй курс, социология, группа 3B. Люблю ттокпокки, говорю много, и да, я тоже почувствовал это. И теперь, видимо, ничего не чувствую. Минхо медленно кивнул. — Минхо. Ты спёр мой вкус. — Ну, не нарочно же! — Верни. — Что, вкус? Как?.. Подожди… ты намекаешь, что… И тут он покраснел. Минхо ухмыльнулся, лениво облокотившись о книжную полку: — Да, гений. Поцелуй. — Эээээээ... Я не готов к таким поворотам сюжета в библиотеке, Ли Минхо! Минхо не ответил. Только чуть прищурился и добавил: — Значит, будем жить без вкуса. Надеюсь, ты любишь пресную еду. — УЖАС. Это пытка. Это... это... драматическая арка в моей жизни! — Тогда лучше начни писать сценарий. Ты, похоже, герой романтической комедии, — буркнул Минхо и пошёл дальше по ряду. — Эй! Подожди! Ты не можешь просто уйти после такого! Мы теперь связаны! Эй! Минхо! Их шаги стихли вглубь библиотеки. Прошла неделя. Целая. Неделя без вкуса. Хан Джисон пробовал всё. Кимчи? — Пусто. Кофе? — Как будто пьёт горячую воду с оттенком горечи. Мороженое? — Только холод и сладкая тоска. Он лежал лицом вниз на столе в кафетерии, драматично тыкая вилкой в рис. — Я страдаю, — бубнил он. — Это больше, чем я могу вынести. Я — сенсорная пустышка. Белый флаг вкусовой жизни. — Ты драматизируешь, — раздался знакомый, слишком спокойный голос. Минхо опустился напротив и небрежно поставил перед Джисоном контейнер с чем-то, от чего шёл пар и пахло... нет, не пахло. Джисон даже не почувствовал. — Что это? — уныло пробормотал он, уставившись в точку. — Лапша с соусом. Я готовил. — Ты... готовил? — Нет, я купил. Просто сказал, что готовил, чтобы звучало милее. Джисон всё равно взял вилку и ковырнул немного. — Зачем ты это принёс? Минхо пожал плечами. — Смотрел, как ты мучаешься. Решил, что, если ты будешь умирать, то хотя бы не на пустой желудок. Джисон сделал вид, что всхлипнул. — Ты такой заботливый… по-своему. Кактус, который приносит тебе плед и говорит: "Не думай, что я тебя люблю". Минхо чуть хмыкнул. — Ну вот, у тебя хотя бы юмор остался. А вкус — нет. — МИНХО! Это была подлая шутка. Я страдаю. Я в трауре по вкусу. Ты хотя бы немного переживаешь? Минхо лениво опёрся на руку: — Честно? Нет. Я просто теперь экономлю на соусах. И слушаю, как ты каждый день устраиваешь драму. Почти комедия. — Тебе весело! — Немного, да. Джисон ткнул в лапшу. — Мы могли бы просто... ну, ты знаешь. — Поцеловаться? — спросил Минхо с самым спокойным лицом на свете. — Н-ну… да. — Ага. Могли бы. Пауза. — Но? — Слишком просто. Хочу посмотреть, сколько дней ты выдержишь, — сказал Минхо, поднимаясь. — А потом, может, спасу тебя. Может. И ушёл. Джисон уставился на еду. — Я влюблён в чудовище. В красивое, язвительное чудовище... -- — Сынмин, я в отчаянии. — Я заметил, — сказал Сынмин, даже не поднимая глаз от ноутбука. — Мне нужен план. Гениальный, изысканный, как драматический финал дорамы. — Учитывая, что ты вчера чуть не запутался в собственных наушниках и упал с лестницы, когда пытался «случайно столкнуться» с Минхо, я не уверен в твоей изысканности. Джисон надулся. — Он на самом деле очень устойчив. Даже когда я на него упал, он стоял, как статуя. Вкуса нет, а унижение есть. Сынмин вздохнул. — Что ты придумал теперь? — Смотри. Я скажу, что участвую в эксперименте по передаче вкусов через касание губ. Научный интерес! — Научный интерес? — Ну да! Всё ради прогресса! — Прогресса твоих вкусовых рецепторов, да? Джисон торжественно кивнул: — Назовём это… Операция «Вкусный Поцелуй». — Назови ещё «Поцелуй со вкусом драмы». --- Минхо сидел за столиком во дворе кампуса, лениво листая учебник, но при этом всё время косился через плечо. Там, у фонтана, Джисон разговаривал с Сынмином. И — о, ужас — смеялся. Слишком громко. Слишком счастливо. Слишком… недостаточно страдающе. — Не твое дело, — пробормотал Минхо самому себе. — Что не твоё? — подошёл Хёнджин, кидая рюкзак рядом. — Он. Его лицо. Его смех. Его... отсутствие вкуса, — пробормотал Минхо и замолчал. Хёнджин приподнял бровь. — Ты ревнуешь? — Нет. — Ты влюблён. — Нет. — Ты хочешь поцеловать его. — ... Хёнджин сделал вдох и торжественно сказал: — В мире есть два типа людей. Одни терпят и делают вид, что им всё равно. Другие идут и делают шаг. — Ты забыл третий тип, — буркнул Минхо. — Какой? — Я. Я устраиваю моральный террор и наблюдаю, как он сам сломается. --- Минхо застал их в коридоре. Сынмин, Джисон — и та самая сцена. — Минхо! — обрадованно (подозрительно обрадованно) сказал Джисон. — О, хорошо, что ты здесь! Мы как раз проводим эксперимент! — Эксперимент? — холодно переспросил Минхо. — Да! Научный! Поцелуи как передача вкусовых ощущений! Сынмин поднял бровь. — Это его идея. Я просто тут, как... этический наблюдатель. — Угу, — кивнул Минхо. — Значит, ты целуешь его? Джисон занервничал: — Ну... это... это научный акт! Мы все учёные в этом... — Хан Джисон, — перебил Минхо, подходя ближе, — хочешь вкус обратно? Тот замер. — Что? — Я спросил: хочешь вкус обратно? — Конечно хочу! Я страдаю! Я уже ел пластилин, потому что он казался чем-то новым! Сынмин вздохнул. — Он действительно это сделал. Подумал, что это новый вид жевательной резинки. — Я был в отчаянии! Минхо молча подошёл ближе, заглянул Джисону в глаза и прошептал: — Тогда заткнись. — Чт— И поцеловал его. Где-то вдалеке Сынмин театрально захлопнул ноутбук. — Наконец-то. Наука победила. -- — Он меня поцеловал, — прошептал Джисон, глядя в пустоту. — Он. Меня. Поцеловал. — Мы знаем. Мы были там, — сказал Сынмин, не отрываясь от игры на телефоне. — Это был настоящий поцелуй. Не эксперимент. Не научный. Настоящий. — Угу. Это был очень… "научный" язык, конечно. — Он сказал "заткнись". Это... Это было так… Минхо. Джисон встал. Прошёлся по комнате. Встал обратно. Потом снова встал. — У меня снова есть вкус. Я ем мандарин и чувствую мандарин. А не просто шарик цитрусовой температуры. — Поздравляю, — Сынмин посмотрел на него. — Ты официально жив. Джисон схватил подушку и заорал в неё. — Я влюблён!!! — Все знали. Даже кошка в общежитии. — Но он теперь думает, что я поцеловался только ради вкуса! — А разве не так? — Нет! Ну... может... наполовину. — Ммм, да. Романтика. --- Минхо сидел на кровати и читал. Как будто ничего не произошло. Как будто ничего между ними не поменялось. Никаких слов, никаких "мы поговорим об этом", просто… лапша и тишина. Джисон нервно вошёл. — Привет... Минхо поднял взгляд. — Ты снова чувствуешь вкус? — Да. Эм... спасибо. — Пожалуйста. Хочешь мандарин? — Ты... серьёзно? Я думал, у нас будет какой-то разговор! Минхо кивнул. — Ну, можешь начать. Я слушаю. Пауза. Джисон судорожно пытался сформулировать хоть что-то, но мозг шептал только: он красивый… губы… ты дурак… почему он такой спокойный?! — Я... ну… — Джисон закашлялся. — Ты… почему ты это сделал? Минхо пожал плечами. — Потому что ты драматизировал. — Только поэтому? — Ну, может, и потому, что ты мне нравишься. Молчание. Мир остановился. Даже лампа моргнула. — Можешь перестать выглядеть, как будто тебя ударили шоколадной плиткой? — спокойно добавил Минхо. — Ты сказал… ты... что?! — Удивительно, сколько шума может издавать человек с одним поцелуем и возвращённым вкусом. — Минхо!!! — Что? Я же признался. Минхо закрыл книгу и встал. Подошёл ближе. — А теперь иди сюда, моя паникующая клубничка, — пробормотал он, потянув Джисона за капюшон. — И давай поедим лапшу. На вкус. Впервые за неделю. — Я… умираю… ты называешь меня клубничкой, но говоришь это, как будто грозишься сжечь дом, — пролепетал Джисон, покраснев до ушей. — Потому что я так тебя люблю. -- — Минхо. — Мм? — отозвался тот, не отрываясь от нарезки овощей. — Мы… мы уже как бы… ну… встречаемся, да? Минхо молча повернулся. Уставился. — Ты ел с моей вилки, спал в моей кровати, оставил свой свитер у меня, и вчера облизал мой палец, потому что "думал, это палочка от мороженого". — Это было один раз! — Это было дважды. — Ладно, но… просто… ну, я должен был услышать, что мы встречаемся. Официально. Типа: "ты мой парень, Джисон", знаешь? Минхо вздохнул, отложил нож и вытер руки. Подошёл ближе. Взял лицо Джисона в ладони, как будто тот — безумно говорящая хомячка, но его хомячка. — Ты. Мой. Парень. Джисон. — Я… — Джисон задрожал. — Я сейчас расплачусь. — Не делай этого. У нас суп кипит. Если ты расплачешься и я упущу момент — я тебя укушу. — Ты меня и так укусил вчера! — Ты пытался съесть мой леденец. — Я думал, ты делишься! --- Позже, лёжа на кровати, Джисон лежал у Минхо на груди и тараторил без остановки: — Ты знал, что у коал отпечатки пальцев почти как у людей? Их даже в преступлениях могли бы обвинить! Ты прикинь, бедные коалы! — Ммм. — И ещё я подумал, а что если мы соулмейты потому, что я — это как громкая версия тебя? Типа я — твой будильник. — Слишком честно. — Эй! Минхо, не открывая глаз, потянул его за капюшон, прижал ближе и сказал: — Я не жалуюсь. Мне нравится мой будильник. Даже если он пищит, как чайник. — Это было почти романтично, пока ты не сравнил меня с чайником. — Ты мой чайник. Мой шумный, горячий, обнимающий чайник. Джисон всхлипнул от смеха. — Минхо… — Да? — А если вкус снова исчезнет, ты меня снова поцелуешь? — Даже если не исчезнет. Пауза. — Минхо… — Что? — Я опять случайно съел пластилин. — ... — Ты не поцелуешь меня снова? — Нет. Теперь ты целуешь зубную щётку. -- В комнате стояла тишина. Слишком… подозрительная тишина. Пока Сынмин, Чанбин и Хёнджин смотрели на диван. А на диване Минхо и Джисон. В обнимку. Не «братски». Не «ну мы просто близки». А в стиле “я-сейчас-усну-на-твоей-шее-и-ты-мне-ничего-не-сделаешь”. — … — … — Джисон… — медленно начал Чанбин. — Что ты делаешь? — Ем мороженое. — На коленях Минхо. — Ага. Там удобненько. Минхо отложил книгу и посмотрел на них. — Что-то не так? Сынмин моргнул. — Минхо. Ты… гладишь его по волосам. — Он был нервным. Я успокаиваю. — Ты его целовал в висок. — Он сладкий. Я ем, что моё. — МОЁ?! Хёнджин выдал долгий, театральный вдох. — Кто-то, пожалуйста, верните меня в прошлую реальность, где Минхо был холодным и не трогал людей. — Слишком поздно, — пожал плечами Минхо. — У меня теперь питомец. Многошумный, но мягкий. — Питомец?! — возмутился Джисон, приподнимаясь. — Я не питомец! Я — энергия! Вихрь жизни! Искра творчества! — Моя искра. — … — Ладно, допустим. — сдался Джисон, снова рухнув обратно. — Но я не буду лаять по команде. — Ты и так лаешь без команды, — сухо заметил Минхо, обняв его крепче. Чанбин медленно вытащил телефон. — Я… Я должен зафиксировать это. Минхо. Проявляет. Чувства. — Удали, — сказал Минхо. — Почему? — Потому что я тебя укушу. — Ты его тоже так предупредил перед первым поцелуем?! — Нет. Его я предупредил «заткнись». — РОМАНТИКА! — заорал Сынмин. — Мы теряем людей!!! -- — Минхо, сегодня вечером… — начал Джисон с блеском в глазах. — Нет. — Ты даже не дослушал! — Знаю. Всё, что начинается с твоего блеска в глазах, заканчивается… пожарной машиной. — Сегодня будет особенный день! Романтический ужин! Я всё организовал! — М-м, а это звучит… страшно. --- Спустя три часа Минхо стоит в дверях кухни. Перед ним: горящий тостер, Джисон с мукой на лице и свечи, поставленные на газовую плиту. Фоново орёт пёс соседа. — Минхо. Я… Я пытался. — Ты пытался убить нас обоих. — Это был омлет с грибами. — Это был пожар с грибами. Минхо молча подошёл, выключил плиту, снял свечи, убрал тостер и… поцеловал Джисона в макушку. — Почему ты не кричишь? — Я знал, на что подписался. — Но… это было свидание! Ты должен быть впечатлён! — Я впечатлён, что кухня всё ещё стоит. Он потянул Джисона к себе, сел с ним на подоконник и вытащил из кармана... два леденца. — Мой вклад в романтику. — …Ты принёс леденцы на наше свидание? — Они не горят. Уже плюс. Джисон улыбнулся, уткнувшись носом в плечо Минхо. — Знаешь, я хотел, чтобы всё было идеально. — А получилось по-твоему. Значит, идеально.