Остуди меня (если сможешь)

Дилюк раздражённо просматривал налоговые расчеты и нервно дергал время от времени бровью. Безмятежный нрав и лёгкая игривость исчезли, стоило почувствовать холод с его стороны. Неприятно, не так. Не детская, а вполне серьезная обида поселилась в красноволосом. Поняв, что перед глазами не отчеты, а лишь синеволосая задница Дилюк отбросил листы на край стола и откинул голову, складывая руки на груди. Этот засранец доведет его и Дилюк сожжет весь этот чертов Орден к Бездне Витой. С какого такого хачапурика их половая жизнь встала в нулевую позицию, а сам Кэйя только и делает, что занимается делами Ордена, полностью забыв о любовнике. Даже не приходит пить одуванчиковое вино по вечерам... — Пусть катится в Бездну... — вспыхивает, почти буквально, Дилюк и пинает стол. Не вспыльчивым был он, но когда дело касалось одной синеволосой задницы... Он пылал, горел, обжигал. Вообще, Кэйя обещал прийти сегодня в таверну и поговорить часов в 8-9 вечера. Часы пробили второй час ночи минуту назад и терпение Дилюка истлело. Оставив все так, как лежит, Дилюк накинул плащ и поспешил покинуть сонное заведение. Пусть оно и круглосуточное, но многие постояльцы с дороги и сейчас крепко спят в своих комнатах. Кивнув бармену, хозяин таверны покидает свою обитель и держит свой путь в сторону винокурни. Пусть все и всё катится в Бездну.

)(~.~)(

— Добро пожаловать, Хозяин, Вас о... — Не беспокоить меня. — резко прерывает главную служанку и поднимается на этаж выше к его комнате Дилюк. Сейчас главное не спалить поместье. Стоит успокоиться, лечь поспать, охладится. Но открыв дверь в спальню появляется желание захлопнуть её обратно. Вся такая сексуальная и обнажённая синяя задница сидит на кровати и сонно наблюдает за занавесками на окне, которые колышет ветер. — Ты долго. — Катись в бездну, Кэйя. — с жаром выплёвывает Дилюк и хочет уже уйти, ибо желания убить и оттрахать одинаково сильны. — Разве что с тобой, Дилюк. — спокойно отвечает капитан, вставая с мягкой кровати и двигаясь в сторону любовника. — Я тебя задушу. — Ты меня любишь и не сделаешь этого. — Ты игнорировал меня практически две недели. — На то были причины, сладкий. — кладет руки на чужие плечи и тянет на себя, тянется к уху. Алые глаза опасно сверкнули в полумраке, а большие ладони легли на смугловатые бока, сжимая и рывком притянул к себе и впился в мягкие губы, сминая и покусывая. Пальцы сильно впились в нежную кожу, оставляя белые пятна и полумесяцы ногтей. Кэйя же резко мычит от наслаждения и жара. — Сучка. — рычит в губы и поблёскивает алыми глазами Дилюк, подхватывая под упругие половинки Кэйю. — Мхф... Дюл-ю-юк... — тянет высоко и скулит так по-шлюши, что Дилюк лишь сильнее распаляется. Возбужденный член Кэйи прижался к напряжённому прессу, готов в любой момент излиться от вмиг накалившейся ситуации. Эти горячие сильные руки... как же по ним истосковался Кэйя... а этот блеск в рубиновых глазах... только от взгляда на эти правильные черты и снисходительный ко всем взгляд хочется скулить и расставить ноги пошире, ибо такого горячего Дилюка выносить сложно... а игнорировать ещё сложнее... — Дилюк... — пищит Кэйя, когда его резко бросают на мягкую кровать и тут же в него летит плащ с плеча Дилюка. Сам хозяин винокурни смирит недовольным взглядом любовника и тяжело сглатывает скопившуюся слюну. Эту наглую задницу хочется и вылизать, и выпороть, и вытрахать до невнятного скулежа и состояния мятного желе. — На колени. — приказывает низким голосом и садится в кресло у окна, расстёгивая брюки и освобождая колом стоящий член. Кэйя смиренно повинуется и садится на колени, складывая руки на аппетитных бедрах. Взгляд голубоватых глаз жадно впивается в руку Дилюка, которая зарывается в волосы, отбрасывая их. Так хочется-хочется вцепиться в эти волосы, когда будут втрахивать жестко и беспощадно. Хочется-хочется. — Растяни себя. От таких приказов на спине бегут мурашки, а голова сама трясётся. Руки тянутся к анусу, натыкаются на пробку, удерживающую колоссальное количество лубриканта, аккуратно вытягивают небольшую пробку и тут же ныряют в обжигающую глубину холодного человека. С губ слетает невнятный то ли скулёж, то ли стон, а глаза судорожно бегают по лицу Дилюка. Ему нравится? Или нет? Может повернуться по-другому? Сам же Дилюк без зазрений совести надрачивает член и любуется своим наглым мальчиком, который так послушно сейчас выполняет его приказы и даже не думает не повиноваться. Когда же третий стон слетает с губ голубоглазого, Дилюк почти кончает от картины, которая предстала ему. Подрагивающий Кэйя с закатившимися от наслаждения глазами и приоткрытым ртом. Эта картина точно останется надолго в его памяти. — Сюда. — резко приказывает и ждёт выполнения команды. И Кэйя послушно сползает на четвереньках с кровати и по-собачьи ползёт к ногам Дилюка. Послушным пёсиком он доверчиво бодает колено щекой и моляще заглядывает в глаза наротив. — Соси. — голос низкий, не дрожит. Подчиняет, властвует, управляет и направляет. Кэйя послушно заглатывает головку крупного члена и усердно играется языком с венами и дырочкой уретры. Дилюку хватает пары минут чтобы спустить в рот любовнику и тут же подхватить его на руки. Всё ещё помутненный взгляд Кэйи заводит вновь, кажется даже, с большей силой. — Ещё раз проскользнёт игнор и ты лишишься всего этого, льдышка. — придавливает к кровати Дилюк и срывает с себя рубашку и стаскивает брюки, которые буквально на добром слове держались. —Х-х-хорош-ш-шо... — скулит Кэйя и шире разводит ноги, подхватывая их под коленями. Раскрытый. Распалённый. Дилюку нравится. Это он тоже запомнит. Дилюк резко толкается в Кэйю и, не давай вновь привыкнуть к большому размеру, начинает жёсткие и быстрые толчки, удерживая любовника за шею правой рукой и лаская соски другой. А у Кэйи глаза закатываются от такого секса, спускает себе на живот, но тут же возбуждается вновь, ибо Дилюк смотрит так. — Хорошо тебе? — порыкивает Дилюк меж толчков. — Д-д-да-а-..а — громко срывает голос и дрожит всем телом Кэйя. Так хорошо, так томительно сладко, так горячо. Оргазменная дрожь бьёт по Кэйи сильно и внезапно, он сжимается так сильно, что Дилюк кончает глубоко в него, прижимаясь своим горячим телом к чуть влажной коже любовника. На чужих губах всё ещё остался его вкус. Словно помечен. Дилюку нравится.