Ты же обещал посадить меня

— Даже в самый дождливый день может озариться солнцем если отпустить свои страхи. — произнес философ подходя к прилавку и доставая откуда-то чайник. Несколько секунд — в чайнике уже есть вода, вот еще парочка — в он уже на маленькой электрической плите. Всего пара минут и комната озаряется ароматом прекрасного зеленого чая. Чарли предпочитает кофе, но думаю зеленый чай тоже будет хорош. Но кажется этого чая нет на витрине. Это какой-то особый? Почему именно он. Но спорить невозможно — его аромат и приятный медово-зеленый цвет порадил в маленькум, расстроенном художнике порыв эмоций и желание передать свои ощущения на бумагу. Но кажется не сейчас, чего-то не хватает. На фоне окна, за которым погода размывает улицы и играет вальс дождевым каплями на стекле как на паркете, где страсть, страх и скорость превращают этот танец в борьбу за жизнь, этот глубокий зеленый оттенок чая, ощущается как что-то спокойное, что-то немыслимое, что вот вот станет центром всех его переживаний. Он станет тем, что Чарли только что понял — он и есть этот чайник — такой спокойный, со своим содержанием, эмоциями, со своим цветом, этим же, медово зеленым — почти желтым, почти как Вару, только гораздо, гораздо теплее и спокойнее. Тот чай, который сейчас раскрывается прекрасными зелеными листьями, который наполняет эту комнату дивным сладким запахом, тот чай который имеет неповторимый цвет — и есть Чарли, его особенностями, его позитивом, его внутренним миром. А стекло, ставшее настоящим полем битвы или страстным танцем капель — его жизнь, его друзья, сожители, его любовь к людям и искусству, его битва — битва за место под солнцем выставок и контрактов, его танец — за право быть счастливым с тем кто ему не безразличен. Но теперь кажется что безразличен он — он безразличен тому, кому годами давал кров, кому годами укрывал от полиции, кому он открыл всю душу. А в ответ получил лишь требования не лезть. А как не лезть, как не лезть когда этот человек не капля на стекле. Этот человек — часть его чайника. Он — лист, он чайный лист, который придает его чаю что-то особенное, может цвет, может запах, может что-то вовсе особенное, без чего это чай будет вовсе не чай, а что-то другое. — Я слишком волнуюсь, чтоб легко все забыть. Это не что-то, что можно просто отпустить и забыть. — все еще смотря в на то, как раскрывается букет чайных листьев под действием кипятка он думал о нем. Но вот тут внезапно Данте вылил этот чай куда-то. У бедного Батлера чуть глаза не вылетели из орбит. — Если ты будешь всегда оглядываться назад, то никогда не сделаешь шаг вперед. — спокойно произнес король, заливая новый кипяток в чайник. Хотя это уже был не кипяток. Но новая порция стала еще прекраснее. Цвет от не такой горячей воды стал ещё медовее, листья раскрылись полностью, приобретая черты своего былого вида, а запах стал еще насыщеннее. Вот она истина. — Сгоряча дела не решаются — вот как, если в чайнике всегда одна и та же вода, она не придаст листьям блеск и вид. Если одна и та же вода, она не раскроет аромат полностью. Если Чарли будет вечно зациклен на обидах — он не сможет познать всю красоту внутреннего мира. Значит вот как... На бедного мальчика нахлынуло кучу воспоминаний, от того как Риккардо вломился в его дом впервые, угрожая ему пистолетом, чтоб тот не смел вякать что он тут. Как он психовал что во всех кофейниках Чарли не кофе — а краска. Как по чуть-чуть начинал в его влюбляться. Как впервые в абсолютно глупой ситуации увидел его без одежды и эти смешные трусы в полосочку. Как он уехал, когда его поймали... Как вернулся обратно приведя с собой Вару. Вначале Чарли даже немного приревновал его к этом зеленоволосому, но потом вару стал сам одним листом в его чайнике. И как вот недавно его чувства кажется оказались взаимны, но Чарли испугался такой внезапности. Он вспомнил все. Все что связывает его и Риккардо. Но помнит ли об этом он? — Вас же зовут Данте, так? Вы должны знать моего сожителя — Риккардо. — почему-то в кабинете чайного мастера сейчас все было пропитано не чаем, а чем-то другим, потусторонним, кажется, что все атрибуты этого места так и кричат — здесь не может быть секретов. Ну или же сам Данте-сама, как обращался к нему Зонтик, имел свой собственный шарм. Он выглядел как доверие, как главная тайна, хранящая все тайны. Чай, поданный им, как будто не такой как те, что он пил кого-то. — Дороги судьбы пересекаются с неожиданными исходами — значит знает, почему-то ему хочется все рассказать, он выглядит как человек, способный понять, выслушать и простить все грехи даже самому страшному грешнику. Ведь даже Люцифер, изгнанный из ада, возгордившийся, решивший что он равен богу просто напросто хотел построить мир без страданий за свои грехи. И кажется будь Дарте-сама богом, он был бы тем, кто прощает даже отречение от Бога. Есть чувство, что разговаривая и находясь с ним рядом — ты находишься рядом с самим Буддой, что готов подарить тебе этот мир, всего лишь за твою честность перед ним. — Мы поссорились, и он ушел из дома, а я оказывается слишком к нему привык и мне тяжело без него. Я не знаю что с этим делать. — Понимаение истинной цены человека для тебя доступно лишь после его ухода. Доверие не появляется из небытия, но зачастую лишь предательство ведет к настоящему доверию. — Я накричал на него из-за того, что его чуть не задержали, а он назвал меня дураком, не понимающим сложности его работы. — заново и заново прокручивая в голове этот момент, бедный Батлер загоняет себя в угол все сильнее. Да он может быть ляпнул сгоряча. Он вспылил, он накричал. Но ведь его оскорбили, назвали приятной проблем. Вроде бы только вчера ночью он обсуждал то же самое с Вару. Но там правильнее сказать плакал, а его друг кричал какая гнида. И чхать на него. Но как можно забить на человека, который годами жил с тобой под одной крышей? — Идущему его дорога всегда будет казаться тяжелее. — моя дорога тяжелее? А ведь правда, Риккардо не спал ночами, чтоб придумать план, просчитать моменты, подготовить реквизит. Даже сейчас они ночами сидели на кухне продумывая какие-то дела до мелочей и протертых листов. А что делал он? Спал, рисовал, готовил, куда-то ходил. Но с другой стороны Чарли трудился на пропитание, оплату коммунальных услуг, ведь платить за себя и еще троих мужиков надо постараться. Безусловно, Вару мог купить продукты, принести что-нибудь домой, помогал с уборкой, Джо мог что-то приготовить, развеселить, сходить в магазин со мной и тому подобное. Разве турд Чарли достоин того, чтоб говорить о нем как о главной проблеме? — Скажите, как взгляд со стороны, в чем я виноват? Я просто за него волнуюсь и не хочу чтоб он снова пропадал и уезжал от меня? — произеэнес блондин всхлипывая и отпивая чай из чашки. «Пчему я хочу чтоб он остался? Ведь даже сейчас этот прекрасный чай Данте сама вылил и налил новый, но ведь вода это про эмоции, а листья про людей. Но что если какой-то другой лист, попал в чай и портит композицию, иди веточка от дерева станет поперёк горла. Ветки же удаляют, не так ли?» носились в голове художника параллели жизни и чая. — Лица открываются лишь в момент бушивания чувств. — не значит ли это, что Де'Карли всегда считал своего сожителя проблемой? Вот как. Наверное чтоб получить новый чайный букет недостаточно только налить воду, заварка тоже подлежит замене. Возможно, пора правда отпустить Риккардо и насыпать новую заварку в этот старый чайник. — Ч-чувств? — если он думает, что все беды от художника, и ему будет лучше одному, не пора ли перестать носить розовые очки. Стоит понять что чувства Чарли оставили без ответа и идти по жизни дальше. Не стоит волноваться за того, кто этого не просит. — Именно. Лишь ваши чувства позволили открывать вам глаза на действия, а разлука лишь подтвердила их искренность. — вот как, он отказался от червового, решив идти дальше одному. Ведь «твои чувства — твои проблемы», а навязывать свои проблемы другим — дурной тон. — Ну, наверное да, но я же к нему привык за сколько времени жизни вместе. Я покрывал его, помогал, приютил... — Лишь время может рассказать о терзаньях сердца.       Данте прав. Чарли не должен терзать себя переживаниями за «чужого» человека. Нужно двигаться дальше. Он — не заварка в чайнике. Он — чайник. Хватит лить воду в выдохшиеся листья. Пора смывать новые. Этот дождь показал ему новые горизонты его мышления. Этот чай показал ему его прекрасный внутренний мир. Этот человек открыл ему глаза на происходящее. Сейчас — не время плакать. Пора искать прекрасное в этой жизни! Риккардо Де'Карли — высохние краски, проданная коллекция, выдохшаяся заварка, бывшая муза. Этот чайник — его новый шаг к познанию себя! Эти люди —прекрасный и милый продавец Зонтик, величественный и мудрый Данте-сама — те, кто открыл ему глаза кто он и каким может быть! Вот она! Новая коллекция! Новая муза! Новые горизонты!

***

— Да как тебе в голову пришло такое сказать?! Ты что?! С дуба рухнул! –кричал Джо — Ты придурок! — Красный опять поднял тему ссоры с маленьким другом. В день когда Риккардо к нему приехал он рассказал всю ситуацию и просил не обсуждать это больше. Но увидев Вару... Удивительно что он не сказал ни слова по этому поводу... — Че ты разорался?! — шикнул в ответ пиковый. Нужно было просто сказать что его спалили и он переехал, чтоб отвести подозрения. — Че ты вообще поднял эту тему? — Вару от Чарли, и судя по его состоянию пили они много. Ты же не думаешь, что раз он не высказался сейчас — будет молчать потом? — Я не думаю... — попытался сказать пиковый хоть что-то шутнику, но тому кажется было все равно. — Я думаю, что не ему говорить о личном фронте. — Не Тернийкому говорить о любви? Знаешь выражение «Через терни к звездам»? Так вот ты такой звезды получишь от этого «Терна». — показал кавычки пальцами красный, намереваясь обозначить уровень пиздеца, который ему устроит Вару, прибыв домой. — Что что, а он своих друзей обиженными не оставляет. Мстит по черному. И пусть с Риккардо он знаком дольше, маленького художника он полюбил всем сердцем. — Я не хочу об этом говорить! — крикнул в ответ на выпад в его сторону Рикк. Он начал тяжело дышать и выходить из себя. — Ты хоть представь, что я из-за него пережил! Погоня! Бегство! Полиция! — кричал уже он, активно жестикулируя и топчась немного покругу под старым навесом — Я пытался с ним по человечески! Он не понимает ни слова что я говорю! В глазах психа появились новые эмоции, сострадание и сожаление, но не к тому, кто стоял перед ним — Он... Кричал... Потому что испугался тебя потерять. Он просто... хотел чтобы ты был рядом... — уже спокойно, но с дрожащим голосом говорил с кудрявый, намекая на все хорошее что сделал для них Батлер — он дорожит тобой и это было понятно с первого дня. Он разрешил всем нам остаться. Он заботился о нас. Он пытался как лучше — а ты! Ты! Морда свинская! Обвинил его во всех грехах! — под конец монолога начиная уже кричать он акцентировал внимание на поступке — Ты принес криминал в его дом! Ты заставил его покрывать тебя! Ты мучал белого мальчика годами! А в ответ он что получил?! Плевок в душу! Да ты руки ему целовать должен был за точ, что он до сих пор тебя не сдал! Он заботился о тебе! Ни слова плохого не сказал! Он души, блядской твоей, в тебе не чает! – краткий монолог превратился в вычит маленького ребенка и не собирался прекращаться — Он тебя кормил, поил, дал крышу над головой! — Да что ты несешь?! — выкрикнул вдруг Риккардо, понимая что у Джокера начался приступ агрессии и его нужно успокоить. — Я несу?! А что ты сказал бедному мальчику?! – крик, но уже тише, становится страшно и не понятно что дальше. — какой он души во мне не в Чает? — спросил Де'Карли, явно удивившись этому подбору слов. — Ты сам не видишь? — Все что я видел, так это то как активно Чарли меня отшивал и смеялся надо мной напару с Вару. — ответил уже мрачно мафиози, вспоминая сколько раз он пытался подкатить к Чарли, а тот даже спать с ним не ложился, всегда в обнимку с кучерявым. — А тут видите ли он за меня волнуется! Да ему наплевать! Он думает как бы после допроса не пришли да ним, как за соучастником! — Вот теперь ясно. Ты напрочь игнорируешь нормы поведения и морали. Нельзя просто брать и поле годов отсутствия брать и лезть под юбку! Ты просто трус Риккардо! Из-за своей слабости и трусости, ты оскорбил Чарли и сбежал поджав хвост! — тыкая пальцем в черную рубашку говорил ему Джо. — Но это не дает Вару право ПОТОМ высказывать мне какой я хуевый и не понимаю чужих чувств! Он сам не лучше! В его сторону что-то не сильно ты ругаешься! — решив перевести тему на пикового валета как на мишень нездоровых отношений и годами безответных чувств, с жесточайшими ссорами он продолжил – Он сбежал не просто в другую квартиру, а нахрен в другой город! — Вот он как раз может. За свои принципы и чувства он ввязался в драку. Он отстоял свою позицию. Вот поэтому они НАСТОЛЬКО поругались. — И что? Дело остаётся делом! Он сбежал! — размахивая руками кричал красноглазый на своего собеседника, утверждая что он прав в этой ситуации и никто не может его винить. — Он не сбегает от Пика. В отличии от тебя. — уже спокойно смотря глаза в глаза говорил Красный — Он идет на встречу. Он терпит наши стебы и придирки, шутки и подколы.он НЕ ВИНИТ Пика в своих проблемах. А ты — боишься поговорить с Чарли о чувствах, и единожды получив отказ ты сразу делаешь вывод — ему наплевать. А ему НЕ наплевать на тебя Риккардо. — Да что ты вообще знаешь?! — Я знаю, что ты сопляк. — отвернулся от него Джо закончив свой разговор, и вышел из под навеса в сторону остановки. — пошли, пора домой, пока гроза не началась.       Риккардо еще пару минут постоял под навесом, обдумывая происходящее. Чарли никогда не был ему безразличен. И кажется Риккардо для Чарли тоже. Но почему тогда он отвернулся? Хотя если так подумать... Кажется стоит поехать и поговорить по душам. Если уж Вару не боится строить роман с тем, кто был готов впаять ему глухарь, чего должен бояться он, ранее глава преступной организации? И если уж Пик, следователь по особо тяжким, идет на встречу тому кого ненавидел, стоит попытаться и ему. Обдумывая все со стороны слов Джокера, теперь кажется что волнение художника было искреннее, ведь в тот момент в глазах можно было рассмотреть слезинки. А ведь он его так грубо оттолкнул. Нужно извиниться и наконец, не лезть «под юбку», а сказать о своей симпатии нормально. Так точно. Доведя мысль до логического конца он наконец догнал угрюмого красного, который, кажется рассказал далеко не все, что он о нем думал.