Век Элеоноры

— Прекрати, — требовательно прошу я, поднимая взгляд на своего собеседника Среди ночи его серые глаза отбрасывали тень хладнокровия и типичного, присущего ему спокойствия, но я вижу, то, что вряд ли кому то удается разглядеть: в них мелькает отблеск раздражения и злости. Нет, даже не злости, а настоящего гнева, который неумолимо пожирает его изнутри. Весенней ночью за окном слышится пение маленькой птички, кажется, она о чем то грустит, ее голос кажется жалобным, даже испуганным. Вдруг, слышится рев лесного зверя и звук шелестящей травы, видимо, бедная и беззащитная птичка, оставшаяся совсем одна, стала лёгкой добычей ночного хищника Так и я сейчас, практически беззащитная стою прямо перед лицом моего собственного хищного зверя. Признаться, я давно попала в его цепкие лапы, но даже при всем желании сбежать, я не могла вырваться из его крепкой хватки. Хотя было ли у меня желание уйти? Последнее время я стала ловить на этой мысли себя все чаще. Попытки оправдывать мою собственную слабость всегда сводились к тому, что это не я, а Реддл не хочет меня отпускать, хотя в недрах своей души я осознавала, что я робела перед этим слизеринцем. Да, я боялась его, да, я не поддерживала его взглядов, но мои глаза всегда искали его в толпе, а сердце и тело трепетали, когда он целовал, касался меня или просто разговаривал со мной — Давай прекратим это все, — уверенно говорю я, делая шаг назад, — я не поддерживаю твоих стремлений, я не хочу насилия, не хочу войны — Прекратить? , — на его лице появляется ухмылка, — это невозможно — Почему? Ты сам сотни и тысячи раз говорил что то, что происходит между нами ничего не значит — А что происходит между нами? , — на этих словах я замолчала, — ты права, не надейся на любовь. Меня зачали под приворотным зельем, такое понятие, как любовь — чуждо мне, я ненавижу все, что хоть как-то косвенно касается любви Я слышала эту историю всего несколько раз. Том презирал магглов и всю свою семью, и я видела, как неприятно ему говорить о приюте, о своем происхождении, он ненавидил факт того, что является полукровкой, даже его имя постоянно напоминало ему об отце — маггле. Еще один шаг назад, и тут, холодная рука парня хватает мое запястье — Но ты слишком много знаешь, я не могу просто дать тебе уйти, — глаза Реддла загораются опасным блеском, когда он делает шаг мне навстречу Том Реддл искренне ненавидел Хогвартс, его раздражали тупоголовые волшебники, мечтающие лишь о квиддиче, отношениях и походах в Хогсмид. Он всегда хотел большего. Презирание всех магглов и слабых магов, в частности его мать, которая по глупости опоила Тома Реддла старшего приворотным зельем, каждый день это чувство побуждало парня идти только вперед, он хотел власти, могущества, хотел всего мира, даже если для этого нужно будет пойти по головам. Нездоровый интерес к темной магии, невероятный ум, смышленность и чувство собственного достоинства делали молодого волшебника одним из лучших учеников на своем курсе, ни один маг на факультете даже не посмел заикаться о происхождении и статусе Реддла. Том получал невероятное удовольствие, когда отпрыски чистокровных английских семей делали все возможное, пытаясь выслужиться и угодить своему Лорду. Когда два года назад в стенах замка появилась новая ученица, она случайно услышала как Малфой называет Тома своим Лордом и поставила диагноз о том, что у Реддла мания величия, сделав тем самым одну из самых больших ошибок в своей жизни. Том Реддл несколько раз представлял в своей голове изощренные способы мучений и унижения этой дерзкой русской девчонки, которая появилась буквально из ниоткуда, мечтал о том, как она умоляет о его пощаде. Однако слизеринец все чаще подмечал, что девушка не так проста. Она происходила из чистокровной семьи потомственных русских волшебников, но никогда не кишилась своим богатством и статусом. Волшебница не водила дружбу с другими наследниками, она держалась особняком, предпочитая компании красивое место где нибудь в спокойном закоулке Хогвартса наедине с самой собой. Что-то в Элеоноре цепляло, манило Реддла, но он не мог понять что именно. Первое впечатление о ней оказалось ошибочным, она не была загнанной, забитой серой мышкой, могла с лёгкостью ответить на любое замечание в ее адрес, любила колкости и грубые ответы. Тома она стала раздражать больше прежнего, когда на уроках зельеварения Гораций Слизнорт восхищался ее талантами и знаниями, называя лучшей ученицей курса, хотя здесь даже гордый Реддл признавал способности волшебницы. Но окончательный интерес к своей персоне когтевранка пробудила тогда, когда Том заметил ее в библиотеке, читающей про темную и магию крови. Он часто замечал, как девушка пробирается в запретную секцию библиотеки, стаскивая очередную книгу про темные искусства и ритуалы. Сначала это был простой интерес, но Том Реддл сам не понял порыва, когда поцеловал Элеонору той ночью в библиотеке. Парень поддался мимолётному чувству, думая, что потом пожалеет, однако, этого не произошло. По мере общения, Реддл сближался с волшебницей и осознавал с каждым днём, что восхищается ее холодным умом, дерзостью, интеллектом, смышленностью и смекалкой. Он начал видеть в ней соратницу. До появления Элеоноры каждый ученик в Хогвартсе либо боялся, либо уважал, либо ненавидел, либо поклонялся Тому Реддлу, но эта девушка не относилась ни к одной из этих категорий. Потом слизеринец все чаще стал ловить себя на мысли, что ему нравится раздражать ее, нравится когда она гневно смотрит на него своими коварными карими глазами. Тому нравилось смотреть на нее, нравилось целовать, трогать, нравилось когда она прикасалась к нему, он любил те порывы, страсти, возникающие между ними, хоть и не мог их обосновать. Но все рухнуло в пух и прах, когда Элеонора заявила о том, что не будет и не хочет иметь никакой связи с тем, чья цель — захват магического мира и унижение магглов, она не желала иметь ничего общего с насилием, и уж точно не хотела всемирного могущества и власти. Для слизеринца это заявление стало ударом в спину, предательством. Том не понимал зачем ему эта девушка, но точно знал, что не может и не хочет отпускать ее от себя — Просто сбежать, уйти? — хватка на запястье стала сильнее, — ты никуда от меня не денешься. Я же знаю, вижу, как ты хочешь быть рядом, что бы ты не говорила. Мы могли бы стать хорошим дуэтом темных волшебников…с твоими знаниями и силой — Да катись ты к черту, — я вырываю руку и убегаю прочь по каменной лестнице Астрономической башни Возможно, этот засранец был в чем то прав. Но жить в счастье и без насилия, я точно хотела больше, чем быть на вершине магического мира рядом с Томом Реддлом

***

Просыпаюсь в холодном поту, чуть ли не падая с кровати. Оранжевые лучи рассвета проникают в комнату через большое окно, освещая все пространство Больничного крыла — Дорогая, ты проснулась, — мадам Помфри воодушевленно приветствует меня, выглядывая из-за шторки — Я сама, — произношу я, когда лекарша подходит ко мне, протягивая прозрачный бутылек с мазью для ран Привстаю с кровати, сдергивая одеяло с левой руки. Повязка, наложенная на запястье, чуть кровоточит, но когда убираю ее, вижу что рана немного зажила. Видимо, мазь хорошая. Ссадины болят, когда я наношу на них шипящее голубое зелье — Блять, больно, — умолкаю на своих ругательствах, когда в больничное крыло заходит мулат с слизеринского факультета, кажется, его зовут Блейз Забини — О, Флетчер, ты очнулась, — радостного произносит Забини, хлопая в ладоши, когда берет с полочки какое то зелье, видимо, специально оставленное мадам Помфри для него, — передам Малфою — Ему то с какой стати об этом знать? — я нахмуриваюсь, — и сколько я здесь лежала? — Хм, ну, дня два наверно, — задумывается Блейз, направляясь к выходу, — Драко тебя сюда отнес, когда ты в полумертвом состоянии ночью по коридорам разгуливала — мулат игриво двигает бровями, после чего скрываясь из зоны видимости Черт возьми, Малфой то там откуда взялся?

***

Драко сам не знал, какой мозгошмыг побрал его, когда он решил погеройствовать, взяв девушку на руки, относя в больничное крыло. Он мог спокойно оставить новенькую на попечение судьбы в коридоре замка, но какой-то внутренний порыв заставил его помочь ей. Малфой видел Флорис Флетчер лишь пару раз, но за это время девушка успела изрядно вывести его из себя своим хамским поведением и дерзкой грязнокровной мордашкой — Позаботьтесь о ней, — бросил слизеринец, когда положил истекающую кровью Флорис на кровать больничного крыла перед ошарашенной мадам Помфри Драко Малфой пытался объяснить все тем, что ответственность и долг из-за должности старосты заставили его не бросить девушку одну, однако какое-то внутреннее чувство тревоги терзало юношу, когда он вспоминал ту надпись и раны на теле когтевранки

***

— Дракооо, — ехидно протянул Забини, заваливаясь в комнату старост и плюхаясь на кровать. Блейз сразу узнал пароль от башни, когда его друга назначили слизеринским старостой и часто коротал свое время здесь, а не в гостиной факультета, — Флетчер очнулась, думаю, ты бы хотел знать — С чего ты взял, что мне оно надо? , — холодно отрезал Малфой, но от внимательных глаз мулата не ускользнуло, как его друг сжал страницу книги, которую читал — Ну да, ну да, мы же каждую девушку теперь в больничное крыло относим, хотя признаю, хороша чертовка, красивая — Закрой пасть, Забини, — рыкнул на друга блондин, кидая в него подушку Под ворчание мадам Помфри я покинула Больничное крыло, не желая лежать там больше ни секунды. Нехотя, целительница все-таки отпустила меня, наказав строго настрого приходить к ней менять повязки и обрабатывать рану. До начала занятий оставалось меньше двадцати минут, я успела лишь забежать в башню Когтеврана и переодеться. Черная юбка и белая шелковая рубашка идеально подходили под радующий своим солнцем сентябрьский день. Накинув сверху мантию, я посмотрела на расписание и почувствовала, как резко поднимается мое настроение от увиденного урока зельеварения в нем. Стояла пара со слизерином, а это значит лишь то, что придется столкнуться с загадочным Малфоем, который по какой то причине решил помочь мне два дня назад. Со слизерином у меня связаны не лучшие воспоминания и я до глубины души уверена в том, что представители этого факультета делают добро лишь тогда, когда хотят что то взамен Звонок прозвенел когда я спускалась в мрачные подземелья замка. Я уже и забыла, какой долгий путь от башни моего факультета до кабинета зельеварения — Извините за опоздание, — о нынешнем декане Слизерина ходило много слухов о его чёрствости и грубости, поэтому я задержалась на входе в кабинет, прежде чем заходить на урок — Кто давал вам разрешение опаздывать на мой урок? — голос не выдавал ни малейшей эмоции, и я даже не могла рассмотреть лицо Северуса Снейпа, ведь профессор зельеварений даже не удосужился посмотреть в мою сторону, продолжая писать что-то на доске — Прошу прощения, я была в Больничном крыле, — декан слизерина все-таки оборачивается ко мне, сканируя меня с головы до пят своим надменным, оцениваниющим взглядом, пытаясь понять, вру я или нет — В любом случае, минус 10 баллов Когтеврану, — Снейп отворачивается обратно к доске Окидываю быстрым взглядом кабинет. К моему несчастью, свободное место оказывается рядом с кудрявым слизеринцом и по совместительству около парты, где сидит Драко Малфой Заебись начался день, на любимый предмет опоздала, баллы сняли и ещё в метре от Малфоя буду сидеть — Сажусь с тобой только, потому что других свободных мест нет — Я понял, бежала? — спрашивает меня симпатичный кудрявый брюнет, когда я достаю учебники из сумки — Да, так видно? — Я Нотт, Теодор Нотт — Флорис Флетчер, — немного улыбаюсь в ответ и поворачиваю голову к доске, концентрируя все внимание на предмете — Итак, — холодный голос Снейпа закрадывается в самую душу, кто скажет какой эффект у умиротворяющего бальзама? — Он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство, — я не поднимаю руку, чтобы ответить, но мне кажется зельевара это совсем не беспокоит — Какие ингредиенты для него нужны, мисс...? — мисс Флетчер, сэр, — признаться честно, я до сих пор привыкаю к своему новому имени, — нужен толченный лунный камень, сироп черемицы, корень единорога, иглы дикобраза и корень валерианы — Каким он должен быть на вид? — От него должен исходить лёгкий серебристый пар — Есть ли побочные действия? — Если переусердствовать, человек может погрузиться в глубочайший сон, может даже и необратимый Снейп смотрит на меня, не так осуждающе как в первый раз, но все равно с ноткой оценки, или у него всегда такой взгляд? — Мисс Флетчер, вы сказали, что можно переусердствовать, так сколько сиропа черемицы вы хотите добавить? Вылить весь флакон? Вот же настоящая змея, нашел до чего докопаться. Думай. Из головы совершенно вылетели пропорции изготовления этого зелья, видимо, почти 50 лет не прошли даром — Смею предположить, что три капли, — говорю немного неуверенно, но стараюсь придать твердости своему голосу — Две, — доносится голос с соседней парты, — две капли — Верно, мистер Малфой, — лицо Снейпа трогает ухмылка, — 15 баллов Когтеврану и 5 баллов Слизерину Не смотри, не смотри. Не знаю почему, но я не хочу поворачивать голову на Малфоя, хотя всем нутром чувствую, что сейчас он пялится прямо на меня. Не выдержав, поворачиваю голову влево, сталкиваясь с холодным взглядом серых глаз. Немного прищуриваюсь и поднимаю одну бровь, будто спрашивая «Что тебе надо, Малфой?» Не знаю, сколько мы так сидели, но никто из нас не моргнул ни разу. Звонок прозвенел раньше, чем мы успели прервать контакт. Блейз пихает друга под левый бок и черт тебя дери, Забини, но я снова вижу как ехидно прыгают брови на его хитром лице