История одной встречи

Хэлянь И был с детства уверен, что весь мир принадлежит ему. Он происходил из семьи, поколениями стоявшей у власти, и даже во время смены с монархии на республику его предки ухитрились вывернуться наизнанку, но доказать свои прогрессивные взгляды и удивительную полезность новому правительству. Его готовили к власти с раннего возраста, он учился манипулировать и лицемерить так же естественно, как дышать. В университете он заметил парня, учившегося по гранту для детей из неполных семей, тот был угрюм, упрям и нелюдим. Три года понадобилось, чтобы Чжоу Цзышу начал полностью доверять ему. По его рекомендации того взяли в элитное подразделение, где готовили спецов экстра класса. Там Чжоу Цзышу расцвёл, нашел друзей, а переманить к себе его и лучших из отряда не составляло труда. Дальнейшая работа Чжоу Цзышу приносила Хэлянь И огромную пользу, да и в постели он неплохо справлялся. Но не так давно отец сообщил, что ему пора жениться во второй раз: сроки траура по первой жене, устраненной не без помощи Чжоу Цзышу (благо, любовник не знал, что это был за объект), прошли, и для карьеры и дальнейшего ее развития необходим брак. Поэтому Чжоу Цзышу был отправлен в отставку. Зная своего подчиненного, Хэлянь И был уверен, что на гражданке тот недолго протянет. Проще, конечно, было убить, но Чжоу Цзышу действительно стал лучшим из лучших, не хотелось разбрасываться ценными кадрами. Да, в последнее время он стал сдавать, но заслуженный отдых должен был поставить мозги на место. Через полгодика после свадьбы Хэлянь И прислал бы кого-нибудь за ним, позвал на службу, рассказал, что лучше него никого найти не смог, что стране нужна помощь. Хотя нет, про страну можно петь в уши шестнадцатилетнего подростка, взрослому можно пригрозить собранным компроматом. Чжоу Цзышу бы вернулся, с радостью бы прибежал, виляя хвостом, — такая жизнь должна была стать хуже смерти. И каково же было его удивление, когда наблюдение донесло, что Чжоу Цзышу вдруг бросил искать смысл жизни на дне бутылки, а ходит на свидания и смеет радоваться жизни! Сначала этот поганец ушел от наблюдения, да так ловко, что камеры не засекли, потом парочка, которая должна была носом рыть землю, но найти Чжоу Цзышу и больше не выпускать из вида, пропала, а в новостях мелькал сюжет о двух друзьях, по пьяни зарезавших друг друга. Чистая работа, очень в духе Чжоу Цзышу. Значит, не потерял навыков. Хуже того, он становился непредсказуемым, а значит, опасным. Хэлянь И понял, что пора переходить к решительным действиям. Устранить Чжоу Цзышу будет непросто, в лучшем случае он снова уйдёт на дно, в худшем — перебьёт его команду. В конечном итоге, конечно, его загонят в угол, возьмут количеством, но не хотелось разбрасываться людьми — хороших бойцов нужно долго воспитывать. Гораздо проще найти того, кто смог вернуть Чжоу Цзышу волю к жизни. Если Чжоу Цзышу настолько глуп, что придёт его выручать, ребята Хэлянь И убьют обоих. Если же нет, то… Парень симпатичный, гибкий, можно будет поиграть с ним, пока невеста готовится к свадьбе, а потом в Янцзы найдут очередной труп. Всякое бывает. Без него Чжоу Цзышу вернётся к пьянству, и тогда устранить его не составит труда. Один звонок в полицию, и Хэлянь И предоставили доступ к камерам дорожного наблюдения. Чжоу Цзышу прогуливался по Французской концессии в компании своего нового друга. Хэлянь И скрипнул зубами. Рядом с ним Чжоу Цзышу никогда не выглядел таким беззаботным. Но что за внезапный гром в раю? Парня вдруг как подменили. Жаль, камеры не передают звук, но Хэлянь И прекрасно знал, как звучит пощёчина. Потом парень вдруг сорвался с места, пихнув плечом Чжоу Цзышу, да так, что тот упал и не смог подняться. Какой темперамент. Можно, конечно, взять Чжоу Цзышу сейчас, пока он лежит, как перевёрнутая черепаха, и не может встать, но это не интересно. Пусть сам приползёт за своим мальчиком. Хэлянь И любил всё красивое. Он вызвал Дуань Пэнцзю. — Доставь ко мне этого мальчишку. Аккуратно, в целости и сохранности!

***

Чжэнь Янь ехал в метро в прострации. Кипящая ярость уступила место гнетущей тоске. Он пошел в цирк вслед за братом, не хотел разлучаться. Сам он всегда больше любил книги, но Вэнь Кэсин регулярно вытаскивал его то сражаться с крапивой, то играть в индейцев, то придумывал ещё что-нибудь. Чжэнь Янь ворчал, что его отвлекают от приключений книжных героев, но никогда не отказывался, с братом всегда было весело. Вдруг оказалось, что он ничуть не уступает брату в ловкости, так же быстро влезает по канату, кувыркается или делает колесо. А то, что они делали это вместе, прибавляло радости и уверенности. Им даже не нужно было разговаривать, хватало одного взгляда, чтобы понять, что другой собирается сделать. Е Байи голос срывал, отчитывая их за импровизации, но чаще всего соглашался изменить номер. А теперь Чжэнь Янь решился отсечь от себя эту часть жизни. Он убеждал себя, что это мечта Вэнь Кэсина, что он прекрасно справится в паре с Се Ваном, раз даже Е Байи не ругает их. Но слёзы удавалось сдерживать с трудом. Об А Сюе он старался вообще не думать. Вэнь Кэсин часто повторял, что в любовном треугольнике один из углов как правило тупой, правда, обычно это относилось к героям книг, а теперь Чжэнь Янь ощущал себя этим самым тупым углом. Почему Вэнь Кэсин не рассказал ему о поцелуе? Даже соврал, что ничего не было. Он не верил, что брат мог поступить с ним так жестоко. Вэнь Кэсин мог подкалывать его, называть замшелым пнём, книжным червяком и занудиком, но никогда не хотел обидеть специально. И всё же факты говорили сами за себя. Чжэнь Янь сжал кулаки, так что ногти впились в ладони, и стиснул зубы. Не думать. Просто не думать. Конечно же А Сюй выбрал Вэнь Кэсина, ведь он такой яркий, энергичный, у него всегда тысяча и одна идея. И целоваться умеет, не то что сам Чжэнь Янь. Весь его опыт ограничился одним неловким слюнявым поцелуем за сценой с однокурсницей. Оба были не слишком трезвыми, и тогда это показалось им хорошей идеей. Потом договорились никогда не вспоминать об этом. Вэнь Кэсин пытался провести уроки полового просвещения, но Чжэнь Янь резко пресёк их, отчаянно пламенея щеками. Если для Вэнь Кэсина заняться сексом примерно то же самое, что сходить в туалет, то он так не может, ему нужно что-то большее, чем просто физическое влечение. Вэнь Кэсин обозвал его старым пуританином, но больше к этому разговору не возвращался. Чжэнь Янь сам не заметил, как доехал до железнодорожного вокзала, час в метро пролетел молниеносно. С приближением нужной станции людей с чемоданами становилось всё больше: кто-то спешил в новый, недавно открытый аэропорт, кто-то предпочитал поезда. Чжэнь Янь не успел купить билет на рейс, но счел это знаком судьбы, на скоростном поезде он доберётся до Чэнду через несколько часов, как раз успеет прийти в себя. Дома мама накроет стол, испечёт его любимые булочки с корицей и все проблемы отойдут на второй план. Дома он сможет решить, чем хочет заниматься в жизни. Родителям наверняка нужны свободные руки, он сможет помочь маме в исследованиях. Отец всегда говорил, что у него легкая рука, что цирк — это не навсегда, и настаивал на получении образования, которое поможет заработать на кусок хлеба. Вот и спросит его, куда и как можно поступить, мама ведь всегда говорила, что учиться никогда не поздно. Купив билет на скоростной поезд в Чэнду, Чжэнь Янь нашел автомат с водой, в горле пересохло. Осушил бутылку воды он практически одним глотком. Неожиданно какой-то нетрезвый тип, проходивший мимо, пошатнулся и чуть не завалился на Чжэнь Яня. — Извините, — невнятно пробормотал он, но вместо того, чтобы отстраниться, прижался ещё сильнее. Чжэнь Янь собирался возмутиться, он никого так близко не подпускал, только брата или родителей. В бок, рядом с печенью, уперлось острое лезвие. — Не дергайся, красавчик, если не хочешь истечь кровью, — послышался тихий голос у уха. — Иди со мной, не привлекая ничьего внимания, и будешь жив и относительно здоров. Чжэнь Янь напрягся, все инстинкты подсказывали, что нужно резко ударить, увернуться от ножа и бежать со всех ног, но он заставил себя остаться на месте. Одно неверное движение — и врачи не успеют его спасти. Он хорошо знал, чем опасны раны живота. Он кивнул, что всё понял, и покорно зашагал рядом с неизвестным. Похититель вывел его из здания вокзала, к подземной парковке, словно их поджидая, подъехал мощный внедорожник. Чжэнь Янь испуганно сжался, похититель сильно стиснул шею, безошибочно нажимая точки, и последнее, что он видел, пока его глаза заволокла темнота, это то, как его чемодан закинули в багажник.

***

Хэлянь И доложили, что мальчишка доставлен. Тот велел помощнику перенести все оставшиеся встречи и решил лично посмотреть на того, кто заставил Чжоу Цзышу снова хотеть жить. В фильмах жертвы похищения оказывались в тёмных подвалах или каких-нибудь гаражах, связанные и избитые, а у Чжэнь Яня только слегка затекла шея. Он лежал на удобном диване, даже укрытый пледом. — Не вставай резко, голова может закружиться. Ты голодный? — донёсся до него приятный мужской голос. Чжэнь Янь повернул голову. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел смутно знакомый мужчина. Кажется, его фотографии мелькали в газетах. — Не люблю есть в незнакомых местах. И зачем же я вам понадобился? — Хочу взглянуть на того, кто настолько зацепил Цзышу, что он снова захотел жить. — Цзышу? Я даже не знаю, о ком вы говорите. — Правда? — Хэлянь И вгляделся в пленника. Кажется, тот действительно не слышал этого имени ранее. — А вот тебя с ним видели не раз, и ты даже сумел настолько влезть ему под кожу, что он позволил тебе себя ударить. — Видели меня? — Чжэнь Янь непонимающе смотрел на мужчину. — Позволил ударить? — он почувствовал, как щёки заливает румянец. Вчерашний вечер всплыл в памяти, и в сердце словно вонзили тупую иглу. — Вы говорите про А Сюя? Я даже не знал его настоящего имени, — он начал смеяться, закрыв лицо руками. — И что же во мне интересного, раз все так рвутся посмотреть? Что будет, если сделать больно? Как отреагирует книжный червь, знакомый с чувствами только по литературе? Как это называется — включенное наблюдение? — он понимал, что несёт чушь, но не мог остановиться. — Ну, скажем, что будет с человеком, если ему сделать больно, я знаю, прекрасно знаю. Я обучался этому у профессионалов, и потом по моему приказу этому очень хорошо обучили Чжоу Цзышу, — видя, как побледнел его гость, Хэлянь И откинулся в своём удобном кресле. — Что такое, мальчик, разве он тебе не сказал? "Вэнь Кэсин бы не растерялся", — подумал Чжэнь Янь и вдруг успокоился. — Вы знаете, А Сюй не слишком разговорчивый. Он и поцеловал-то меня только чтобы заткнуть. А вы любите древнюю поэзию? А Сюй, кажется, не очень. Чурбан. "Неразговорчивый", — Хэлянь И точно знал, какой Чжоу Цзышу, и считал, что только он имеет на это право. А тут какой-то мальчишка смеет рассуждать о характере того, кто ему даже имени своего не назвал. А вот следующая фраза, неожиданно взбесила почти до белых глаз. Поцеловал? Этот сопляк смел покуситься на то, что принадлежит ему? — И за что же вы его ударили? — Хэлянь И с трудом сдерживался. — А, — Чжэнь Янь махнул рукой. — Я ему полчаса рассказывал о Джеке Лондоне, мой любимый автор, ну, один из любимых. Прочитал пару любимых стихотворений — вы знали, что Джек Лондон в молодости писал стихи? Вот и А Сюй не знал. А потом он заявил, что из всех Джеков предпочитает Джека Дэниэлса, представляете?! Разве такое можно просто простить?! Хэлянь И понял, что сдерживаться он уже не в силах, когда увидел, как красивый мальчишка отлетел от его мощного хука. Когда успел встать из кресла и оказаться рядом с пленником — прошло мимо его внимания. Удар у него был поставлен хорошо. Парень отлетел, ударившись о стену, у которой стоял диван, и сполз по ней без проблесков сознания. — Не рассчитал, — констатировал Хэлянь И в пустоту. — Эй, кто там есть? Дверь приоткрылась, в помещение заглянул кто-то из подчиненных. — Уложите его, аккуратно, — он кивнул на пленника, на лице которого уже начал наливаться синяк.