целуй этот рот, что говорит тебе // kiss the mouth which tells you

Целуй этот рот, что говорит тебе — здесь для тебя весь мир. В этих губах. И в смехе. И в висках. Голуэй Киннелл

Чонгук хотел бы сейчас быть трезвым. Он был не то чтобы слишком пьян, но его гребаный рот, похоже, не хотел затыкаться. Тэхен тоже заметил это. — Серьезно? — переспросил он своим как всегда дерзким и бесячим голосом. — Ага, — согласился Чонгук, хотя он едва мог вспомнить, что он только что сказал. Он был слишком увлечен теплой курткой, которую Тэхен одолжил ему этим вечером. Куртка была заметно велика и ему, и Тэхену, старая и потрепанная, она, вероятно, была куплена по дешевке в одном из тех сомнительных магазинчиков, которые Тэхен любил посещать. Чонгук, согреваясь, начал оживать. Манжеты наполовину закрывали его ладони, и он не мог перестать двигать пальцами, скользя мозолистыми подушечками по материалу подкладки. Он опустил взгляд, царапая ногтями собственные ладони, все его тело бросало в дрожь. Черт возьми. Сосредоточься, Чонгук. Тэхен заметил, как Чонгук вздрогнул, инстинктивно дернув плечами. Тэхен всегда замечал такие вещи. Он потянулся к одной из рук Чонгука и обхватил ее, зажав между своими ладонями, сложенными в молитвенном жесте, согревая его пальцы. Чонгук тут же выдернул свою руку. — Подожди, что? — хихикнул он, должно быть, что-то наконец сработало в его крови, потому что он снова почувствовал головокружение. Казалось, Чонгук не мог перестать улыбаться. — Ты только что сказал, что хотел бы, чтобы мы вместе посмотрели "Ходячий замок Хаула". И что-то про твои мечты. Тэхен резко выдохнул, и пар из его рта туманной завесой проплыл прямо перед лицом Чонгука. Чонгук не ответил, он не мог перестать пялиться на слишком часто моргающего Тэхена. Ему пришло в голову, что, возможно, из-за холодного ночного воздуха контактные линзы Тэхена подсыхают, раздражая его глаза, он иногда жаловался на это. — Мм? Отличный фильм, — Чонгук огляделся, ища что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточить взгляд. — Ты… ты не видел мои сигареты? Может быть, сигарета могла бы помочь. Его мысли были обо всем, что связано с парнем, который сейчас стоял рядом с ним, кроме того, что он был на самом деле рядом с ним. Боже, Чонгук так замерз. Тэхен улыбнулся, полез в карман своего пальто и вытащил пачку ментоловых сигарет. — Ты все пытался закурить там внутри, мне пришлось дать чертову клятву братства, что я тебе не позволю. Теперь Чонгук вспомнил. Он хихикнул, улыбнувшись Тэхену. Тэхен улыбнулся в ответ. Если бы Чонгук не был так пьян, он бы заметил, с какой нежностью Тэхен смотрит на него. Если бы Чонгук не был так пьян, он бы заметил, как взгляд Тэхена то и дело опускается к его губам. Он выхватил пачку из рук Тэхена, пытаясь замерзшими пальцами открыть ее. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он обхватил фильтр губами, еще больше времени ушло на то, чтобы вытащить зажигалку и правильно зажать ее большим и указательным пальцами. Чонгук щелкнул колесиком, готовый затянуться. Еще раз, и еще, и еще… — Ч-черт, — выдохнул он, стискивая курево в зубах. Почему так чертовски холодно. — Дай-ка, — Тэхен, ловкий, как всегда, выхватил сигарету из его рта и зажигалку из рук, прежде чем Чонгук осознал, что произошло. Он пристально наблюдал, как Тэхен щелкнул ментоловой кнопкой на фильтре, покрутил сигарету в своих длинных пальцах, небрежно зажал ее губами и подкурил с одной попытки. Пламя на секунду осветило его. Тэхен глубоко затянулся, а затем медленно выпустил дым прямо в лицо Чонгуку, зная, что тот не будет возражать. Чонгук заерзал, одновременно ясно ощущая холодную скамью под собой и жар, разливающийся в его животе. Он взял сигарету из протянутых рук Тэхена и чуть не застонал от того, как приятно было втягивать мягкий дым в легкие. — Черт, — засмеялся Чонгук, откидывая голову назад и опасно раскачиваясь на спинке скамьи. — Я знаю, ты не любишь пить, но, боже, мне так хорошо сейчас. — Да ну? Вот и снова тот снисходительный тон и взгляд, которым Тэхен всегда одаривал его. Неуверенность Чонгука ненавидела это. Его либидо это обожало. — Да, — сказал он, пытаясь казаться серьезным, но, вероятно, прозвучал как ребенок. Чонгук повернулся лицом к Тэхену, тот оказался намного ближе, чем Чонгук ожидал. Чонгук почувствовал, как его сердце забилось в груди сильнее, чем обычно, но он не мог прочитать выражение лица Тэхена. Чонгук отвел взгляд. Это вертелось у него в голове весь вечер. Не говори ему. Он не чувствует того же самого. Он трезвый, он запомнит каждое слово. Не говори ему, ты так долго держал это в себе, не разрушай вашу дружбу. Скажи ему, иначе у тебя никогда не хватит смелости сказать это. Чонгук перестал дышать. Он снова посмотрел на Тэхена, слегка покачивая головой. Все, что он, казалось, мог сейчас, это подумать: «Я никогда не забуду этот момент». Он пытался запомнить, как Тэхен выглядел прямо сейчас, сидя рядом с ним, с непроницаемым выражением лица. Он пытался запомнить, что он чувствовал прямо сейчас. Чонгук знал, что пожалеет о том, что собирается сделать, но, казалось, он не мог остановиться. Это было все равно что держать пальцы над свечой. Он знал о последствиях, но все же продолжал тянуть руку в самое пламя. Чонгук будто наблюдал за происходящим со стороны, словно это была не его рука, не его пальцы медленно скользнули в волосы прямо за ухом Тэхена, а тыльная сторона ладони прижалась к его шее и краю его челюсти, не его ногти медленно царапнули мягкие подволоски на затылке Тэхена. Тэхен вздрогнул. Чонгук наклонил голову, уже потянувшись навстречу, притягивая Тэхена ближе, когда тот протянул «да?..» этим своим гребаным голосом, снисходительным и дерзким. Он почувствовал, как губы Тэхена прижались к его губам, как руки Тэхена прочертили путь по его шее к волосам, скользнули по его груди, обвили бицепсы, прошлись по его крепким бедрам, по всему его чертовому телу, делясь своим теплом, за которым Чонгук охотно потянулся в ответ. Всего было слишком много и одновременно ничтожно мало, Чонгук, казалось, не мог ощутить Тэхена достаточно близко, втянуть его в свое пространство, он просто хотел почувствовать такое нужное сейчас давление. Тэхен сводил Чонгука с ума своими дурацкими гребаными пальцами, вот так скользящими по его коже, своим дурацким гребаным ртом, отстранившимся прежде, чем Чонгук смог углубить поцелуй. Чонгук больше не мог этого выносить, оставшись без губ Тэхена, он сильно потянул его за волосы на затылке и сразу же начал целовать его в шею, под челюстью, в ключицу, в ухо, везде, куда он мог дотянуться своим ртом. Тэхен застонал, чертовски громко, и впился ногтями в загривок Чонгука, когда тот выбрал место на его шее и сильно укусил, в этот же момент он, наконец, скользнул своими замерзшими ладонями под рубашку Тэхена, чувствуя, как мышцы его живота сжимаются в попытке избежать холодного вторжения. Как раз когда Чонгук собирался показать всему миру, что Тэхен принадлежит ему, только ему, черт возьми, намереваясь оставить самый большой гребаный засос, который они когда-либо видели, Тэхен отстранился. — Чонгук. — Ну же, Гук. Тэхен осторожно потянул Чонгука за плечи, пока они оба не оказались лицом друг к другу. И к Чонгуку пришло осознание реальности того, что только что произошло, но разум подсказывал ему, что это не конец света. Это был просто поцелуй. Это был всего лишь поцелуй, так почему же Чонгук чувствовал такое головокружение и тошноту? Это был всего лишь поцелуй, так почему же Чонгука вырвало на остатки поттаявшего снега под их ногами. Сгорбившись и уперев руки в колени, он рассмеялся, заметив чертову сигарету, которая валялась на земле рядом с содержимым его желудка, забытая где-то между дружбой и чем-то еще, не выкуренная даже на четверть. Он рассеянно чувствовал, что Тэхен ведёт его обратно в общежитие. Он смутно отмечал, как его всухую тошнило над маленькой раковиной в ванной, и что после Тэхену пришлось развязывать ему шнурки на ботинках, прежде чем забраться к нему в постель. Он был уверен (хорошо, почти уверен), что Тэхен сразу же лег на бок, уткнулся головой ему в плечо и закинул свою ногу ему на ноги. Правда, все же одну вещь он упустил — не прошло и получаса, как Тэхен, все еще лежащий с открытыми глазами, пробормотал ему куда-то в грудь: — Я думаю, что люблю тебя.