В другой жизни

«Ты говоришь, что он любит тебя больше, чем я,

Поэтому я отпускаю тебя.

Иди с ним.»

The Beatles — Anna (Go to Him)

Каждое воскресенье, среду и пятницу, без четверти четыре утра, некто Сурава Сота приходит на большое кладбище Конохагакуре, дабы выполнить свои ежедневные обязанности кладбищенского работника. За пятнадцать лет полировки табличек, сгребания сухих листьев и сбора увядших букетов он ни разу не опоздал, не пропустил ни единого дня, никогда не забывая о своём долге по уходу за домом павших защитников Конохи. Но это была скучная, однообразная работа. И уж точно не запоминающаяся. И само собой разумеется, когда перед глазами Сурава Соты предстал образ, навсегда отпечатавшийся в его памяти как самое удивительное, невероятное событие, свидетелем которого ему когда-либо приходилось становиться, — ему было что рассказать.

____________________

Он мурлычет что-то себе под нос, разбирая рабочие документы. Немелодичный, безымянный счастливый гимн, который он никак не может выкинуть из головы. Сегодня кабинет отчего-то не кажется таким маленьким и удушающим, как обычно. Наруто греется в тёплых лучах полуденного солнца, льющихся сквозь широкие окна, и наслаждается красотой нового дня. Прервавшись на секунду, он смотрит на запертый левый ящик стола, вернувшись мыслями к документам, спрятанным внутри. Он не так умел в составлении юридических документов, как Шикамару, но на данном этапе своей карьеры тоже довольно поднаторел в этом. Скоро они будут готовы. Скоро он сможет показать их ей, а потом… Вздохнув полной грудью, он откидывается на спинку стула и, повернувшись лицом к окну, глядит на солнце. Будущее ещё так туманно. Но Наруто счастлив. Уже очень, очень давно он не испытывал такого счастья. Только-только закончив обзор деревенских оружейных запасов, он вздрагивает, когда дверь кабинета резко распахивается и с треском ударяется о стену. Наруто роняет бумаги, что держал в руках, и при виде знакомых янтарных глаз и светлых кос обескураженно вскрикивает: — Бабуля?! — И вздыхает, одновременно облегчённо и взволнованно. Конец спокойному дню. Цунаде врывается в кабинет; на её лице застыло суровое выражение, и она стремительно приближается к нему. — Это правда? — спрашивает она угрожающе, и её тона хватает для того, чтобы Наруто насторожился. Он замирает, но тут же расслабляется и спокойно поднимает упавшие бумаги. — Что правда? — Не прикидывайся дурачком. Где ты был три ночи назад в четыре утра? — требовательно шипит Цунаде, пронзая его взглядом, но Наруто лишь недоумевающе смотрит на неё в ответ. У него вдруг пересыхает во рту, будто он наглотался песка, и он изо всех сил пытается дышать через скованное горло. Чёрт. — Отвечай. — Цунаде крепко стискивает кулаки, прижав руки к бокам, и смотрит на него сверху вниз. Он не может ей ответить, кроме как солгать. Осознание этого вызывает ощущение, будто его погрузили в ледяную воду. Он не лжец. Не лжец. Но ему нужно защитить её. Он пообещал, что защитит её. Очнувшись, он подавляет панику и смотрит на свою наставницу. — Чёрт возьми, откуда мне знать? Дома, наверное. Почему ты спрашиваешь об этом? Цунаде пристально смотрит на него, а затем поворачивает голову на угол, где под маскировкой стоят АНБУ. — Оставьте нас. Оба молчат, ожидая, пока кабинет опустеет, а потом Цунаде начинает активировать печати, которые используются при обсуждении миссий S-ранга. Наруто поднимается и раздражённо проводит рукой по волосам, но Цунаде намеренно игнорирует его, напряжённо продолжая своё занятие. — Печати действительно необходимы? Наруто оборачивается к двери, у которой, прислонившись к косяку, стоит усталый Какаши. Цунаде отвечает на его вопрос молчанием, и, вздохнув, тот входит в кабинет. Его тёмная форма шиноби резко контрастирует с ярко-оранжевой курткой Наруто и ярко-зелёным плащом Цунаде. При виде своего усталого учителя, человека, который никогда не хотел становиться Хокаге, Наруто напрягается сильнее и устремляет на него вопросительный взгляд. — Какаши-сенсей, — зовёт его Наруто. — Что происходит? Седовласый мужчина поворачивается к Хокаге лицом, одаряя его безрадостным взглядом. Он смотрит на долю секунды дольше обычного, и уровень паники Наруто стремительно возрастает. — Надеюсь, ничего, — следует, наконец, ответ. Не говоря больше ни слова, он тяжело опускается на один из стульев перед столом, и тревога Наруто достигает апогея, когда Какаши привычным жестом не вынимает из кармана свою излюбленную «Ича Ича». Цунаде тем временем заканчивает с активацией печатей и усаживается рядом с Какаши. — Сядь, — резко бросает она, и Наруто немедленно падает на стул без лишних вопросов, заставив себя сохранять спокойствие под пристальным вниманием двух своих предшественников. — Ты сказал, что не помнишь, где был три ночи назад. Так? — В ответ он моргает. — Ну? Так где ты был тогда? — Э-э-э… Цунаде перебивает его. — Отвечай, Наруто. И быстро. Он хмурится от её тона. — Так. Послушайте. — Он переводит взгляд с Цунаде на Какаши и обратно. — Пока вы не скажете мне, что происходит, чёрт подери, я буду молчать. Я больше не ваш ученик, а вы больше не Хокаге. — Он замолкает на секунду, давая им осознать его слова. — Итак. В чём дело? Поджав губы, Цунаде бросает быстрый взгляд на Какаши. — Ходят слухи… Наруто не может сдержать недоверчивую улыбку. — Это какая-то шутка? На его насмешку Цунаде щурит глаза. — Слухи не берутся из ниоткуда, Наруто. — У меня нет времени на сплетни. — Наруто, это серьёзно. Они распространяются как лесной пожар! — Ба-а-а, — тянет Наруто. — Я уверен, что это ерунда. Просто… — Наруто, — наконец вмешивается Какаши, и Наруто остро осознаёт, что перед ним сейчас другие Хокаге. Бывшие, но всё же Хокаге. Он нерешительно смотрит на сурового рокудайме. Его взгляд пронизывающий. Сосредоточенный. Непоколебимый и всезнающий. — Три ночи назад в четыре утра ты был на кладбище Конохи с Хамасаки Хинатой или нет? За вопросом следует мёртвая тишина. А Наруто вспоминает, что всего несколькими минутами ранее чувствовал, что может ходить по воздуху. Сейчас же в его желудке появляется якорь, который тянет его всё ниже и ниже. Наруто отводит взгляд и смотрит в пустоту. Он точно знает, с кем сейчас находится в одной комнате, и прекрасно понимает, что лгать бессмысленно. И промедление тоже не улучшит его положение. Он опускает глаза на стол и на долю секунды скользит взглядом к левому ящику. Наруто думает о своём обещании. О своём обещании ей. И об обещании, данном родной деревне. Он сглатывает. Прости. — Да. Сидящих за столом окутывает мёртвая тишина. Затишье перед бурей, понимает он. Какаши прикрывает глаза, Цунаде прищуривается, а Наруто удерживает на лице безэмоциональную маску. Он не хочет чувствовать себя виноватым. Он не хочет стыдиться. Однако испытывает оба чувства. И, может быть, именно поэтому Какаши лишь сидит и смотрит на него, а Цунаде слишком разгневана, чтобы оставаться неподвижной. Она вскакивает, шипит проклятия, а затем бросается к книжному шкафу и лихорадочно шарит по полкам. Наруто не удивляется, когда она достаёт из-за книги бутылку саке, которую ловко спрятала когда-то, и делает огромный глоток. Закрывая бутылку, Цунаде тяжело дышит, стоя к нему спиной. Только спустя несколько долгих мгновении она, наконец, поворачивается. — Ты солгал мне. — Я… — начинает он, не находя слов. — Я спросила тебя, где ты был, и ты сказал, что не помнишь. — Цунаде подходит к столу и с грохотом ставит бутылку на столешницу, глядя ему прямо в глаза, пока пристыженный Наруто не отводит взгляд. — Меня не волнует, сколько раз ты спасал деревню. Мне плевать, что ты теперь Хокаге. Мне всё равно, что ты в тысячу раз сильнее меня. — На последней фразе она понижает голос, и Наруто отвечает ей пристальным взглядом, но тут же широко распахивает глаза при виде её — остекленевших. И он понимает, что Цунаде говорит ему это не как бывшая Хокаге, а как мать, которая всегда заботилась о его благополучии. — Никогда больше не лги мне. Наруто разом сдувается и опускает глаза. Какаши медленно поднимается со стула. — Цунаде, — мягко говорит он. — Нам нужно подумать, как минимизировать ущерб. Она отрывает взгляд от Наруто и раздражённо поворачивается к Хатаке. — Ты ничего не хочешь ему сказать? Ты обучал его. Он твой преемник. — Он не ребёнок. Наруто знает, что ошибся, и всё исправит. Цунаде качает головой. — Даже после того, как я специально сказала тебе держаться подальше, отпустить… ты просто пропустил все мои слова мимо ушей. — Бабуля… — И ради чего? Прогулки по переулкам памяти?! Ради этого ты рисковал всем? — Цунаде настолько зла и растеряна, что у Наруто не остаётся выбора, кроме как молчать и ждать, пока она успокоится. — Не могу поверить. Я не могу поверить, что ты совершил такую глупость. — Она тянется к шляпе Хокаге на его столе, хватает и трясёт ею в воздухе. — Это кое-что значит, Наруто. Это значит, что ты больше не имеешь права быть эгоистом! Что в первую очередь ты несёшь ответственность перед деревней. Ты это прекрасно знаешь. Деревня полагается на тебя! Ты не можешь просто бросить всё ради личных чувств! Зачем тебе рисковать всем, о чём ты мечтал, просто ради… ради… — Речь Цунаде обрывается, она плотно сжимает губы и отворачивается. На долгое мгновение снова повисает тишина. Наруто смачивает губы, пытаясь говорить ровно. — Как?.. — Как мы и сказали. Слухи, — тянет Какаши. — Последние три дня они циркулируют по деревне. — Он вздыхает и снова садится. — Нужно придумать план. — Он барабанит пальцами себе по коленям. — Согласна, — вздыхает Цунаде. Затем она складывает пальцы в знакомой печати, и перед ней материализуется АНБУ. — Приведи ко мне Хамасаки Хинату. — Нет, — немедленно рявкает Наруто, и АНБУ послушно замирает. Цунаде снова поворачивается к нему, гневно сверкая глазами. — Наруто. — Оставь её в покое. — Она знала, что делала, — твёрдо заявляет Цунаде. — Если она кому-нибудь расскажет… — Она ничего не расскажет, — тихо говорит Наруто. Он знает, что это правда. Она никогда не расскажет никому о том, что произошло на кладбище. Из-за стыда ли, или из уважения… Наруто не хочет думать об этом. Годайме окидывает его пристальным взглядом и отпускает АНБУ взмахом руки. — Хорошо. Какаши откидывается на спинку стула. — Наруто. Отправь несколько клонов в патруль, как ты обычно делаешь. Нам нужно убедить всех, что всё как обычно. А пока ты этим занимаешься… прислушивайся к дальнейшим сплетням. Наруто кивает и делает то, что ему говорят, глядя на клонов, кидающих на него опасливый взгляд, прежде чем выпрыгнуть в окно. Цунаде придвигает стул ближе к столу и опускает подбородок на сцепленные руки. — А теперь расскажи нам, что именно произошло.

____________________

Он привык, что на него смотрят. Во взглядах не было ничего нового. Люди всегда смотрели и всегда шептались, когда он был рядом. Наруто идёт по деревне с высокоподнятой головой; черты его лица застыли маской холодной уверенности. Давно уже он не чувствовал себя так, как в шестилетнем возрасте: смущённым, злым, обиженным и непонимающим. Но теперь он вспоминает, насколько это неприятно, замечая, как ахают и приглушённо шепчутся между собой жители, встречающиеся ему по пути. Он занимается своими делами, как обычно притормаживает у прилавков торговцев, чтобы проверить, как идёт торговля, и стойко игнорирует их взгляды. Небрежно пролистывает какие-то журналы у книжной лавки, совершенно не вчитываясь в текст, посылает импульсы чакры к органам чувств, чтобы уловить шёпот, витающий повсюду. В каком-то смысле это даже забавно. Как простое действие может перевернуть привычный мир. Результат не заставляет себя ждать. «Нанадайме и наследница Хьюга! Да-да, та, что вышла замуж против воли отца!» «Целовались?! Не может быть…» «…наедине чёрт знает сколько времени!» «Я слышала, они собираются сбежать!» «Нет, они уже тайно помолвлены. Они встречаются уже много лет — в этот раз их просто застукали». И другие… От которых живое воображение Наруто сворачивается клубком. «…осквернили могилу своими громкими стонами!» «На кладбище?! Неужели Хокаге не может позволить себе комнату в отеле?!» «Трахались посреди ночи, у всех на виду!» Но были и такие, от которых в жилах стыла кровь. «Ну, Хокаге может заполучить любую женщину, которую захочет. Но от Хьюги я такого не ожидал. Она покупает у меня редис, прикинь? Всегда казалась такой добропорядочной женщиной…» «Позор. У них есть семьи, дети, а они позволяют себе подобное!» «Кстати говоря, я видела несколько раз, как они разговаривали. Только вдвоём. Гуляли, прямо как парочка.» «…бедная его жена…» «…её муж, наверное, в ярости…» «Мне казалось, что Хокаге должны быть честными и заслуживающими доверия.» «Шиноби. Они мастера обмана. Чего ты хочешь от них?» Наруто слышит всё это и закрывает глаза, чтобы успокоиться. Слухи. Просто слухи. Не похоже, чтобы кто-то из них знал правду. Они думают, что знают всё, но это не так. Им известно только о поцелуе. Но никто не упоминает, как сразу после Хината, всхлипнув, отшатнулась от него. Как, захлёбываясь слезами, она оттолкнула его, ненавидя себя, и громко разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Как он прижимал её к груди и умолял не плакать. Не плачь. Прости. Пожалуйста, не плачь. Он вспоминает её лицо, мокрые от слёз ресницы и побеждённый взгляд. Остаточное покалывание на губах, собственное учащённое сердцебиение, окутывающую разум бледную дымку, которую он никак не мог разогнать. И как, когда ему, наконец, удалось вернуться в реальность, на грудь опустилось два противоборствующих груза — невероятный романтический транс, чистая и осязаемая любовь — и ошеломляющий ужас от осознания того, что он только что сделал. И ещё более сильный ужас от неосторожной мысли сделать это снова. Но он разжал объятия, когда Хината дёрнулась, чтобы высвободиться. Когда она сказала, что ей нужно вернуться домой, пока не проснулась дочь, он всё понял. И когда она шепнула короткое «прощай», он твёрдо сказал ей, что они скоро увидятся. Он пообещал. Ему интересно, знает ли она. Слышала ли она слухи, и относятся ли жители деревни теперь к ней по-другому... Он сжимает кулаки. Наруто шагает по улицам, переходя от одного дела к другому и бесконечно повторяя себе, что скоро всё закончится. Что никто на самом деле не поверил в это, и слухи сойдут на нет, как и всегда. Это пройдёт, и тогда они смогут спокойно продолжить. Может потребоваться немного больше времени, чтобы подготовить публику, учитывая, что этот слух свеж в их умах, но… в конце концов, всё будет хорошо. Всё просто обязано разрешиться хорошо. Если бы только… Если бы только они могли ещё чуть-чуть продержать это в секрете. Ровно до тех пор, пока он не сможет смягчить удар. Пока он не доработает каждую деталь своего плана. Только пока... Он дважды моргает, заметив мелькнувшие в толпе тёмные волосы, и сразу же направляется в ту сторону, отринув здравый смысл. Он пытается нащупать её чакру, сканирует периферию в поисках её волос, бледной сияющей кожи, лавандового свитера, чего угодно, что помогло бы отыскать её. Ему нужно её увидеть. Он должен убедиться, что с ней всё в порядке. Он должен убедиться, что ничего не изменилось. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что мельком в толпе он видел не Хинату. А её дочь. Хамасаки Химавари сжимает ладонь хмурого Абураме Шино. Они медленно идут сквозь толпу, которая мгновенно расступается перед ними, прожигая долгими взглядами. Наруто замирает и тоже смотрит. Химавари выглядит такой растерянной, робкой и печальной, что у Наруто болит в груди, и он понимает, что ему нужно уйти, пока какой-нибудь доброжелатель не заметил его и не ткнул пальцем, но Химавари вдруг поворачивает голову и видит его. Девочка останавливается, и её глаза широко распахиваются по мере узнавания. Наруто помнит первый и единственный раз, когда они виделись и говорили. На кладбище. Какой она была милой, застенчивой и удивлённой, воочию увидев человека, о котором ей рассказывала мать. Прославленного Хокаге. Почитаемого героя Четвёртой Великой войны Шиноби. Верного товарища её дорогого дяди. Друга детства матери. Нынешний её взгляд говорит о том, что Химавари не видит в нём ничего из этого. Она видит мужчину, поцеловавшего её мать. Мужчину, который не является её отцом. Он неловко сглатывает, разрывая зрительный контакт, только бы не видеть больше её растерянных испуганных глаз. Подняв голову, Наруто натыкается взглядом на тёмные очки Шино. Как и всегда, выражение его лица нечитаемо. Но Наруто не нужно видеть глаза Шино, чтобы понять, что тот зол. Шино тянет Химавари за руку и уводит её. Она бросает на Хокаге последний взгляд, прежде чем подчиниться, и уходит, не оборачиваясь. И Наруто делает то же самое, шагая в противоположном направлении и подавляя подступающую к горлу панику. Он ничего не понимает. Химавари всегда была со своими родителями. Если не с одним, то с другим. Всегда. Тогда почему… почему Шино... что с Хамасаки? И что с ней? Угроза Хамасаки бьётся в мозгу, и Наруто постоянно напоминает себе, что они не покинули бы деревню без своей дочери, но он не может справиться с паникой, и чувствует себя таким глупцом, что провёл целых три дня, не удосужившись отыскать её и убедиться, что она в безопасности. Где ты? Пожалуйста, пусть всё будет хорошо.

____________________

К тому времени, когда Наруто заканчивает, Шикамару выкуривает целую пачку сигарет. Какаши молча лежит на диване, а Цунаде нервно наворачивает круги по кабинету. У дверей снаружи стоит Конохамару, призванный отваживать посетителей. — Значит, это был всего лишь поцелуй? — повторяет Шикамару, пристально глядя ему в глаза и усиленно думая. Наруто кивает. — Да. Просто поцелуй. — Его гордость в это время корчится в агонии, но у него не остаётся выбора. Это был просто поцелуй. Чистая правда. Но этот поцелуй значил для него больше, чем годы брака. И никто не должен этого знать. Наруто молчит, пока Шикамару размышляет над этим. Хвала Ками, шквал вопросов уже закончился. Как долго это продолжается? Сколько раз? Она просила тебя об этом? Кто ещё знает? Ты кому-нибудь рассказывал? Твоя семья знает? Знает ли её семья? Почему сейчас? Почему ты сделал это сейчас? Цунаде глубоко вздыхает. — Слух должен был откуда-то появиться. Кто-то заметил их на кладбище. Нам нужно выяснить, кто, и… — И что? — перебивает Какаши. — Пригрозить им, чтобы они замолчали? Цунаде смотрит Наруто в глаза. — Толкни речь. Ты это умеешь. Наруто откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. Он никогда не чувствовал себя таким некомпетентным идиотом. Как он не заметил постороннего присутствия? Чакру? Он Хокаге, чёрт возьми. Как он упустил соглядатая? Потому что отвлёкся. Ответ был достаточно прост, но Наруто хотел бы, чтобы это было неправдой. — Давайте отправим жучков, — предлагает Шикамару, слабо затягиваясь очередной сигаретой. — Да, это может занять несколько дней, но если жучков будет много, мы сможем отследить каждый слух источник за источником. — Он-сказал-она-сказала, да? — вздыхает Цунаде. — Грубый метод, но он может сработать. — А пока, — решительно говорит Какаши, — нам нужно найти способ сохранить общественный имидж Наруто. — Я и правда мог бы произнести речь, — подключается Наруто. Он мало говорил на протяжении всей встречи, но знает кое-что о поднятии боевого духа. На данный момент он только благодарен за то, что его наставники и советник относятся к случившемуся как к боевой стратегии, а не как к эмоциональному вмешательству. Тот факт, что это его действия привели всех к нынешним трудностям, не озвучивается. — М-м. Можно, конечно, принять приглашение от одного из ведущих этих ток-шоу. — Слишком рискованно. Они могут задать ему вопрос об этом, и обязательно зададут. — Ну, а если... Раздаётся стук в дверь, и четвёрка замолкает, переводя друг на друга растерянные взгляды. Снова раздаётся стук, и Какаши поднимается и идёт к двери, чтобы посмотреть, кто посмел прервать закрытую дискуссию между Хокаге. Дверь приоткрывается, и Рокудайме выглядывает в коридор. Он смягчается, увидев посетителя. — У нас встреча в разгаре. Это может подождать? — Боюсь, что нет. Наруто оживляется, услышав знакомый голос. Какаши отступает, впуская в кабинет суровую Сарутоби Куренай. Шикамару выпрямляется и настороженно смотрит на бывшего учителя. Цунаде облокачивается на стол и кидает на Куренай вопросительный взгляд. — Куренай-сенсей, — неуверенно бормочет Наруто. Темноволосая женщина окидывает его пронзительным взглядом алых глаз. — Сурава Сота, — твёрдо говорит она. — Работает в ночную смену на кладбище. По кабинету разносится коллективный вздох. — Он?.. — Это он видел тебя три ночи назад и именно он распространил первоначальный слух. — Она не ждёт, пока её начнут расспрашивать о деталях. — По собственному опыту посещения кладбища в... неурочные часы... единственные, с кем вы можете столкнуться — смотрители. Я немного пораскинула мозгами, сложила два и два и взяла на себя смелость подтвердить свою теорию. — Куренай… — начинает Шикамару, но та немедленно перебивает его. — Слухи скоро прекратятся. Наруто шокировано молчит, но, на удачу, дар речи обретает Цунаде. — Он гражданский. Что именно ты сделала? Куренай спокойно встречает её пристальный взгляд. — Я извлекла воспоминание и заменила его туманной иллюзией, похожей на сон наяву. — Её блестящие глаза сужаются, напоминая всем присутствующим о том, что она мастер иллюзий. — В последнее время его брак трещит по швам, и он всё чаще прикладывается к бутылке. Завидуя идеальному браку Хокаге, он распространил слух, но не ожидал, что тот вызовет такой резонанс. — Она делает паузу. — Во всяком случае, именно это он будет рассказывать своим друзьям и соседям завтра утром. На кабинет опускается тишина, пока Какаши не прочищает горло. — Независимо от обстоятельств… дело сделано. Теперь нам остаётся лишь следить за ситуацией. Куренай кивает. — Тогда я пойду. — Она кланяется и разворачивается к двери. — Куренай-сенсей... — Наруто видит, как та напрягается медленно оглядывается на него. — Спасибо. Она прищуривает глаза. — Я сделала это не для тебя. — Не сказав больше ни слова, она выходит, оставляя за собой тишину. Каждый из присутствующих поочерёдно смотрит на Нанадайме, а после отводит глаза. Наруто чувствует их взгляды. — Больше никаких лекций, — твёрдо говорит он. — Я понял. Понял. — Да ну? — Цунаде внимательно смотрит на него, скрестив руки на груди. — Ещё одна подобная ошибка, и ты так легко не отделаешься. — Я знаю. Этого больше не повторится. — Ради всех нас… — Какаши пожимает плечами, накидывая жилет. — Я очень на это надеюсь. На сегодня закончим. Мы соберёмся завтра, если потребуется. — Он направляется к выходу, за ним следует Цунаде. Дверь практически беззвучно закрывается, и Наруто вздыхает, откидываясь на спинку стула. Кабинет стремительно темнеет с заходом солнца, и он почти забывает, что Шикамару всё ещё тут. Оба игнорируют присутствие друг друга, несмотря на то, что это личный кабинет Наруто. Однако он понимает, что Шикамару хочет что-то сказать. Его правота подтверждается, когда советник подходит к столу и опускается на стул, рассматривая Хокаге холодным, пристальным взглядом. — Сейчас... сейчас я обращаюсь к тебе не как советник к Хокаге. Говори со мной как со своим другом, — смиренно просит он. — Зачем ты это сделал? Наруто бросает на него скептический взгляд. — Я правда должен сейчас отвечать на это? Разве для тебя всё уже не очевидно? — Нет. Не очевидно. Сейчас я вижу только виновного человека, пытающегося искупить свою вину. — Наруто молчит. Шикамару не поймёт. У него есть жена и сын, и Наруто знает, что Шикамару не смог бы представить реальность, в которой их у него отобрали. Но он знает, что если бы с Шикамару поступили несправедливо, он взял бы и всё исправил. Это и пытался сделать Наруто. Только они никогда не поймут. На его молчание Нара вздыхает. — Знаешь… поэтому мы все уговаривали её пригласить тебя на свою свадьбу. — Наруто переводит на него непонимающий взгляд. — Ты всё пропустил. — Снова тишина. — Свадьба прошла красиво. Мило и по-семейному. — Наруто закрывает глаза. Он с трудом переваривает мысль о Хинате и её муже. У него и раньше не было желания думать о них как о семье, и с тех пор его отвращение лишь усилилось. Счастливая свадьба. Гордый жених. Красивая невеста. Торт и родственники, и свадебные подарки, и фотографии, и румянец на щеках, и тёплая рука, за которую можно держаться, и поцелуй, чтобы скрепить всё это. Его тошнит от этого. Шикамару тяжело вздыхает, сбитый с толку его молчанием. — Слушай. Я не пытаюсь читать тебе лекции. Мне всё равно, что происходит между тобой и Хинатой. — Его взгляд тяжелеет. — Но ты шиноби. Наруто поднимает на него взгляд. — Шикамару… — Мне не нужно объяснять тебе, что вся деревня смотрит на тебя с уважением. Ты — пример, который мы подаём будущим поколениям. Нынешние шиноби стремятся стать похожими на тебя. Подумай, достоин ли ты оказанного тебе уважения. Стул со скрипом отодвигается, и Шикамару встаёт. — Иди домой, Нанадайме. Увидимся завтра. — Он выходит из кабинета и закрывает за собой дверь.

____________________

Крадучись, Наруто движется по тёмному и затихшему дому к супружеской спальне. До сих пор он не задумывался о том, что могло происходить в стенах собственного дома. Теперь, сжимая рукой дверную ручку, Наруто чувствует, как его охватывает страх. Что бы ни ждало его по ту сторону этой двери… он не хочет с этим сталкиваться. Он тихо входит и закрывает за собой дверь. Если бы комнату не заливал лунный свет, то он, возможно, не увидел бы её. Жена приседает на кровати и бросает на него нечитаемый взгляд. Наруто смотрит на неё несколько секунд, потом отворачивается к комоду и достаёт футболку. — Это правда? Он замирает на мгновение и, так и не повернувшись к ней, отвечает: — Просто слухи. Об этом позаботятся. Не беспокойся. — Он натягивает футболку, суёт ноги в домашние штаны и подходит к своей стороне кровати, отгоняя пронизывающий тело и мысли страх, потом откидывает одеяло и поправляет подушки, мужественно игнорируя её пристальный взгляд. Они молчат, пока он закутывается в одеяло и закрывает глаза. Наруто забыл, что она может молчать, когда захочет, но молчание это длится не долго, нарушенное её тихим: — Ты знаешь, что никто не зовёт меня по имени? — Он распахивает глаза, но продолжает лежать к ней спиной. Она молчит ещё несколько мгновений, прежде чем продолжить. — Нет. Здесь у меня нет имени. — После этого Наруто, наконец, оборачивается и первым делом замечает на её тумбочке открытую бутылку вина. Он морщится и переводит взгляд на жену. — Ты пьяна. Ложись спать. Она тихо смеётся. — Нет. Сейчас я буду говорить. А ты будешь слушать. — Она смотрит на него своими тёмными глазами, и он не двигается ни на миллиметр. — Я пыталась, ты знаешь? — Наруто ещё раз окидывает её взглядом и снова отворачивается к стене. Её это не останавливает. — Я мирилась с этим, потому что у меня была надежда. Да, я не идеальна, знаю. Но я пыталась. Только вот это всегда оставалось незамеченным. Я пыталась узнать тебя. Виделась с твоими друзьями. Старалась узнать как можно больше о самых близких для тебя людях. Пусть для меня всё было в новинку, иначе, непривычно... Я хотела узнать тебя. А ты не хотел узнавать меня. Ты даже не пытался. — Узумаки Наруто — герой деревни. Узумаки Наруто — спаситель мира. Узумаки Наруто не может ошибаться, и мне повезло, что он вообще обратил на меня внимание. — В голосе жены столько горечи и злобы, что ему не обязательно оборачиваться, чтобы видеть её лицо. — Но никто не сказал мне, насколько… одержимым ты можешь быть. Да. Одержимым. Как только тебе в голову приходит идея, ничто в мире не способно тебя остановить. — Вот что было с Саске. У тебя возникла мысль, что нужно спасти его, чего бы это ни стоило. Ты наплевал на всех, сосредоточившись только на нём. На достижении своей цели. Все остальные, кто не хотел тебе помогать, могли убираться с дороги. — Она усмехается. — А теперь ты решил, что твоя жизнь разрушена. Что я разрушила твою жизнь. — Её голос понижается до шёпота. — Что... что у неё есть что-то, чего нет у меня... что она единственная... и... и что бы я ни делала, что бы ни делали остальные… ты никогда не отпустишь. Ты никогда не сдашься. Наруто кожей чувствует её холодный взгляд. Он слышит, как она шуршит одеялом, хватает бутылку и делает глоток. — Наверное, мне повезло. Потому что даже после того, как ты решил, что я недостаточно хороша, что ты изменил своё мнение обо мне… ты не мог так легко от меня избавиться. Я просто не знала, что ты всё ещё пытаешься. После всех этих лет. Даже после рождения Боруто… Я до сих пор тебе никто. — Повисает напряжённое молчание. Его неподвижное тело будто онемело, умерло. Наруто невольно гадает, почему жена не плачет и не кричит, как обычно бывает, когда она хочет привлечь его внимание. Какое-то время она молчит. Наруто по-прежнему не шевелится и почти не дышит, а она спокойно полусидит, откинувшись на подушку. Комнату обволакивает густое напряжение. Когда она снова подаёт голос, Наруто становится понятно, что всё то время в тишине жена использовала, дабы привести мысли в порядок. Сморгнуть слёзы и сглотнуть тугой ком, застрявший в горле. — Я всё гадала, кто я. Очевидно, твоя жена. Мать твоего сына. Жена Хокаге. Вот кто я. — Но я ещё и стерва. Ревнивица. Ты мечтаешь о замужней женщине, а разлучница почему-то я. — Её гнев наконец созрел, добавив в холодный тон хрипотцу. — Из-за меня ты не можешь делать то, что, чёрт подери, хочешь. И я рада этому. — А знаешь, что самое ужасное? Я всё знала. Я видела, как это происходило. Точно помню момент, когда поняла, кто ты. Когда ты только привёл меня в деревню. Я помню, насколько поразилась тому, как сильно тебя все любят. Насколько ты идеален для них. Помню, как ты помахал, улыбнулся и прошёл мимо них, даже не заметив девушку, которая стояла там и смотрела на тебя со слезами на глазах. — В её голосе слышится горечь, гнев, негодование и едва заметный оттенок жалости, от которого у Наруто щемит в груди. — А может, наоборот, ты заметил её, но просто отвёл взгляд. — Он слышит её ухмылку. Следующие несколько минут они снова молчат. Она слишком зла, а ему слишком стыдно. — Я была такой дурой. Всё надеялась, что ты одумаешься и перестанешь смотреть на меня как на незнакомку. Я всегда чувствовала, что ты далёк от меня. Каждую ночь мы ложимся спать рядом, но ты по-прежнему находишься где-то в другом месте. А меня для тебя словно не существует. Я — никто... — её голос срывается. — Как будто на моём месте ты всегда видел другую. Она плачет. Всхлипывает и давится рыданиями, и Наруто ненавидит себя за то, что несмотря на это всё ещё не хочет быть здесь. — Какая же я дура, — выдыхает она. — Я думала — в те времена, когда ты выводил нас куда-нибудь поесть, или спрашивал, как прошёл мой день, или... или просто смотрел на меня — я думала, что всё будет хорошо. Я думала — по крайней мере, он меня уважает. По крайней мере, заботится обо мне. По крайней мере, он всё ещё со мной. Она впивается в него горящим взглядом. — Ты кусок дерьма, Наруто. Ты мусор и фальшивка, и я надеюсь, что когда-нибудь все остальные тоже это поймут. Когда Наруто, наконец, заговаривает, его голос низкий и хриплый из-за застрявшего в горле кома. — Ты уйдёшь? — Так странно, как легко он пообещал Хинате, что оставит жену, но теперь, видя её боль и понимая, как долго она страдала… в груди у него всё сжимается. Потому что он любит её. Он заботится о ней и хочет, чтобы она была счастлива, но не с ним. Не он должен был сделать её счастливой. Наруто желает, чтобы она это поняла. Следует напряжённый момент тишины, прежде чем она разражается смехом; гортанным, горьким и исполненным такой ненависти, что Наруто сглатывает. — Почему? Чтобы ты мог сбежать со своей шлюхой? И жить долго и счастливо, оставив меня позади? — Она усмехается. — Я никуда не уйду. Не в этой жизни. — Она обхватывает себя руками и дышит через нос, изо всех сил пытаясь подавить приступ гнева. — Не делай этого, — говорит она тихо, и Наруто замирает. — Что бы ты ни планировал сделать… не делай этого. Он делает судорожный вдох. — …Я не могу прожить так всю оставшуюся жизнь. Она хрипло смеётся. — Какой же ты ребёнок. Его успешно подавляемая до этого ярость, наконец, выплёскивается. — Перестань вести себя так, будто ты не просила об этом. Это ты начала всё. Ты... ты обманывала меня. С самого начала. А я был чертовски наивен, хотя должен был предвидеть всё за километр, но ты успешно добивалась своего. Ты хотела быть любовницей героя. Ты хотела быть женой Хокаге. Ты хотела этого. Не я. Она кривит губы и напрягает руки, борясь с инстинктивным желанием начать размахивать ими, но если она и научилась чему-то за все годы их совместной жизни, то только тому, что против него это бесполезно. — Мудак. — Она стискивает зубы. — Грёбаный мудак. — Да. Может, так оно и есть. Но Наруто уже плевать, ведь она угрожает отнять у него всё. — Думаешь, ты намного лучше меня. Не веди себя так, будто ты был таким невинным! Будто не использовал меня! Ты хотел быть с женщиной, и знаешь что, придурок?! Ты думал не о ней. И пришёл ты не к ней. Её оскорбления, как и всегда, бьют без промаха. Конечно, он не пошёл к ней. Он ни черта не знал о любви, и не её он искал, отправляясь в путешествие. Прищурившись, Наруто качает головой, разгорячённый её обвинениями. Она продолжает насмехаться, игнорируя его резкие вздохи. — Ты бредишь. Ты всегда был таким. Живёшь в каком-то фантастическом мире, где всё идеально и все счастливы, и… — Она прерывается. — Ты лжёшь самому себе, Наруто. Наруто крепко жмурит глаза. Он так устал от лекций, от того, что все ему говорят, какой он глупый и медлительный. Он знает. Он уже, блядь, знает. И она последний человек, от которого ему нужно это слышать. — Ты ничего не знаешь. Она тут же поворачивается к нему. — Скажи мне. Включает ли меня мир твоих фантазий? Меня где-нибудь можно найти? — Она даже не даёт ему ответить, продолжая пылкую речь. — А Боруто? — Её голос срывается. — Твой сын? Он тоже ошибка? Так же, как я? — Заткнись. — Редко он когда-либо прямо ругал её, угрожая одним только взглядом, чтобы она держала рот на замке, но именно сейчас один из тех редких моментов. Она не отвечает на его пристальный взгляд, но не молчит — никогда — не держит язык за зубами при нём. — Надеешься, он примет это? Никогда. Он возненавидит тебя. Даже больше, чем сейчас! Ничто и никогда не изменит того факта, что он мой сын — мой и твой. — Следует пауза. — Не её. Не её! — Она дышит резко и часто от переполняющей её ярости. — А как насчёт её дочери? Что, собираешься стать её новым папой? Ты правда об этом думаешь?! — Наруто возвращается мыслями к сегодняшнему дню, к воспоминанию о Химавари и пониманию в её глазах, но сразу же загоняет вновь давший о себе страх подальше в глубины разума. Жена становится на колени на кровати и пристально смотрит на него. Он молчит, понимая, что слишком зол, чтобы сказать ей что-то кроме тысячи оскорблений. Она поднимается с кровати, сминая простыни. — Хорошо. Раз ты такой умный, и всё знаешь, то делай, что хочешь. — Она подхватывает свою подушку и идёт прочь, но у двери останавливается и говорит, не оборачиваясь: — Если… — Она сглатывает. — Если не ради меня… — Всхлип. — То хотя бы ради Боруто. — Она выходит, закрыв за собой дверь.

____________________

Утро следующего дня напряжённое и тихое. Наруто сидит за столом, намазывая кусок масла на хлеб, пока остальные члены его семьи суетятся на кухне, готовясь к новому дню. — Отец. Наруто вопросительно смотрит на Боруто. — Что такое, сынок? Ярко-голубые глаза сына отсутствующе смотрят в пол, пока он укладывает обед в сумку. — Просто... Вчера я услышал кое-что очень странное...

____________________

Он идёт по деревне под хенге. Никто не провожает его взглядом. Никто не перешёптывается при виде его. Не тычет пальцем. Он просто обычный житель. Прикрывшись безопасной маскировкой, он спокойно стоит посреди дороги и смотрит на знакомый дом. Он видит задёрнутое шёлковыми оливковыми занавесками окно и незажжённую свечу, стоящую на подоконнике. Тихая, необычная, маленькая квартирка, уют которой Хината создала своими руками. Наруто молча пялится, мысленно призывая её подойти к окну, высунуться и помахать ему, как она делала когда-то. С улыбкой заверить его, что они скоро встретятся. Но её нет. Наруто поворачивается и направляется к аптекарю, лавируя между появляющимися у него на пути жителями, которые даже не пытаются уступить ему дорогу. Добравшись до маленькой, скромной лавки, он останавливается у двери и нерешительно обхватывает пальцами дверную ручку, через стекло вглядываясь в помещение. Прикрыв грудь и живот зелёным фартуком, у прилавка стоит Хамасаки. Опустив голову, тот сосредоточенно обрезает какое-то растение, торчащее из большого глиняного горшка. Руки его не дрожат, а поза тверда. Но взгляд его тяжёлый, тусклый и невидящий. И каждые несколько секунд он прерывается, делает глубокий вздох и возвращается к работе. Наруто тоже вздыхает. Он толкает дверь и входит в маленькую аптеку, и мгновенно его окутывает пряный аромат трав и земли. Хамасаки отрывает взгляд от растения, и при виде покупателя в его глаза возвращается жизнерадостный блеск. — Ах, подождите секунду. — Он быстро срезает ещё несколько листьев, пока Наруто наблюдает, а затем откладывает ножницы в сторону. Сняв свои серые перчатки и убрав горшок с растением за спину, Хамасаки поворачивается к нему с приветливым взглядом человека, не подозревающего, что приветствует мужчину, пытавшегося увести его жену. Уголки его губ приподнимаются в слабой улыбке, и Наруто впервые замечает ямочки на щеках мужчины. Он со страхом гадает, этого ли счастливого, улыбающегося человека с теплотой во взгляде и тёмными волнистыми волосами видит каждый день Хината? — Чем я могу вам помочь? Наруто отвечает не сразу, оглядывает магазин, смотрит куда угодно, только не на человека, что совсем не похож на мрачного, эгоистичного ублюдка, который заявился к нему в офис несколько дней назад. Его наблюдательный взгляд случайно выхватывает пару поношенных садовых перчаток лавандового цвета, лежащих на прилавке. Кремовый фартук, аккуратно сложенный под ними. К горлу подкатывает комок; Наруто отводит глаза, чтобы встретить взгляд Хамасаки, и сбрасывает маскировку. С лица аптекаря сию же секунду исчезает улыбка. Его глаза распахиваются, но сразу же прищуриваются. Затем, сквозь стиснутые зубы, Хамасаки говорит: — Убирайся. Хокаге не двигается и не смягчает взгляд. Он подходит ближе, сложив руки на груди. — Где она? — Не твоё дело. Наруто втягивает воздух через нос. — Я… знаю, ты расстроен, но… — Ты ничего не знаешь, — бормочет владелец лавки. — Слушай, ничего не случилось. — Ложь даётся Наруто легко. — Это был просто слух. Его уже развеяли. Хамасаки усмехается, и горькая улыбка растягивает его губы. — Она уже всё мне рассказала. Не нужно пытаться сохранить лицо. — Наруто замирает. Хината… она рассказала ему? Он не хочет верить, что она рассказала о настолько личном моменте между ними кому-то другому. Он сглатывает. — Не вини её. Она тут ни при чём. — Ни при чём... — повторяет он с мрачной улыбкой. — Никто не заставлял её... делать это с тобой, — бормочет Хамасаки. — Она рассказала мне правду. Я не хочу снова это слышать. — Он замолкает, кладёт руки на прилавок и склоняет голову. — Ты мог выбрать кого угодно, — убито говорит лавочник. — У тебя есть жена, толпа других женщин, что вьются вокруг. Ты Хокаге. У тебя есть семья. У тебя есть всё. Почему ты пытаешься отнять и мою? — Наруто понимает, что от него не ждут ответа, что Хамасаки говорит то, что хотел сказать ему все те дни назад, когда мудрый Хокаге отвергал каждое его слово, как очередную чушь. — Ты был прав, — тихо продолжает Хамасаки, опустив глаза на столешницу. Его переполняет гнев. — Всё, что ты сказал... ты был прав. Теперь я это понимаю. Наруто не знает, что сказать, поэтому просто смотрит на сломленного мужчину перед собой. — Я… — Пожалуйста… уходи. Он прикусывает губу. Сглатывает. Признаёт, что Хамасаки ранен и имеет полное право так себя чувствовать. Потому что он не кусок грязи. Он человек, с которым поступили несправедливо. — Этого не должно было случиться. И я… — Он делает короткую паузу, решает, что не будет извиняться, а затем продолжает: — Она хорошая женщина. Это было… ошибкой. — Не взглянув больше на Хамасаки, Наруто отворачивается, движется к двери, вновь набрасывает на себя чужую личину, и выходит, не сказав больше ни слова.

____________________

Неделя проходит спокойно. Хотя… Не так уж и спокойно. Много криков и ещё больше рыданий. Вопросы, допросы и требования. Тяжёлые вздохи. Обвинения. Мольбы. А ещё тишина. Ледяное молчание и чувство бессилия. Тянутся дни, а от неё по-прежнему нет вестей… Его волнение растёт. Она больше не улыбается ему, стоя у прилавков. Не машет ему от входа в академию, держа Химавари за руку. Наруто не на кого смотреть, когда он кружит по деревне, устремив взгляд вперёд, а всеобщее внимание напоминает ему, кто он и чего не имеет права делать. Хинаты больше нет. Нет больше её нежных улыбок. Смущённого румянца. Больше нет её тихой поддержки, заливистого смеха, нахмуренных бровей и бледных бездонных глаз. Он больше не держит в руках её пакет с продуктами. Нет глупых шуток и тайных взглядов. В деревне по-прежнему спокойно. Рамен у Ичираку по-прежнему лучший в мире. Трава всё такая же зелёная. Небо голубое. Нет только Хинаты, и Наруто боится, что всё вернётся на круги своя. Когда он был один. Один, хоть и среди людей. Один под гнётом долга перед целой деревней. Миром. Одинокий, но познавший счастье быть любимым и нужным. У него есть семья, жена и сын. Друзья, товарищи, которым он доверяет свою жизнь. Наставники и учителя, вдолбившие ему в голову самое важное. Сейчас у него так много связей, что он не успевает за ними уследить. Столько дорогих сердцу людей, стоящих каждого изнурительного момента, проведённого в четырёх стенах душного кабинета. Он думает о сыне. Избалованный, надоедливый мальчишка, из-за которого ему порой хочется рвать на себе волосы, но который значит для него всё. Он никогда никого не любил так, как любит Боруто. И из всех бьющихся в мире сердец нет ни одного, которым он дорожит больше, чем сердцем своего сына. Он любит своего сына. Он любит свою жену. Он любит своих друзей, и свою семью, и своих учителей, и упаковки рамена быстрого приготовления, спрятанные у него в ящике стола и помогающие ему пережить очередной день. Он любит свою деревню, и азарт битвы, и ухаживать за своими растениями. Ему нравится быть Хокаге и осознавать, что он осуществил мечту всей своей жизни, наряду со многими другими целями. Но когда-то у него в объятиях была любовь, когда-то он сжимал её в ладони, и Наруто боится, что никогда больше не найдёт её. И он просит, умоляет себя осознать, как много у него уз, сколько у него любви, и что он никогда не должен чувствовать себя одиноким. Наруто вздыхает и смотрит перед собой. Луна по-прежнему в небе, напоминает он себе. Всё так же прекрасна. Всё так же в пределах досягаемости, если бы он только знал, как до неё добраться. Наруто представляет, как летит. А потом падает. Он опускает глаза. Выпрямившись, смотрит вниз на деревню. Памятник Хокаге всегда был его любимым убежищем. Прекрасное место для наблюдение, где его не додумаются искать. Где он может побыть один, может вздыхать, нервничать и остервенело запускать пальцы себе в волосы без нежелательного внимания. Сам того не желая, он вспоминает тот момент на качелях. Иногда… иногда ему удаётся не думать об этом. Иногда ему кажется, что он всё ещё стоит там. Внезапное покалывание в затылке заставляет Наруто настороженно замереть, и он слишком поздно понимает, что за ним наблюдают. Он оборачивается и не может сдержать резкого вдоха. Его охватывает полнейший шок; сердце замирает, тело будто сковывает льдом. А потом поток эмоций, которые ему всегда было трудно осознать, обрушивается на него с новой силой: паника, отчаяние, удивление, страх и облегчение, но сильнее всего — счастье. Мир. Наконец-то. — Хината… — едва слышно шепчет он. Она стоит там, у основания каменного лика его отца, и Наруто, не дыша, наблюдает, как она поднимается по склону и подходит к нему, остановившись на расстоянии метра. Она делает к нему ещё шаг и опускает руку, что до этого прижимала к груди. Наруто сидит, свесив ноги с края отцовской копны волос, и боится дышать, боится слишком резко шевельнутся, чтобы не спугнуть эфемерное счастье и оттянуть возвращение в реальность. Она отводит взгляд, чтобы посмотреть на деревню. — Понимаю, почему тебе здесь так нравится. — Голос у неё тот же: тихий и мягкий. Самый успокаивающий звук, что он слышал за всю свою жизнь. Хината смотрит на него с лёгкой улыбкой, а затем опускается, методично сгибая лодыжки, но в итоге передумывает и решает как и он свесить ноги. Они снова молчат и смотрят на деревню внизу. Мигающие огоньки. Макушки деревьев. Окна. Дома. Башня Хокаге. Дороги, люди, стаи птиц и другие причины, по которым они не могут быть вместе. — Где ты была? — Наруто не осознаёт, что сказал это вслух, пока она не отвечает ему. — С семьёй, — тихо говорит Хината. — В квартале Хьюга. — О. — Он не знает, какого ответа ожидал — плен, домашний арест, одиночное заключение, карантин. В пылу паники всё это казалось таким правдоподобным. — Так… всё это время… ты была там? Хината кивает. — Да. В основном. — Они молчат несколько секунд, пока Наруто пытается осмыслить её слова. Он знает, что она не в лучших отношениях с соклановцами уже довольно долгое время, с тех пор как вышла замуж вне семьи. Он надеется… он надеется, что её отношения с родными не ухудшились ещё и из-за него. Краем глаза Наруто наблюдает, как ступня Хинаты в сандалии неторопливо покачивается в воздухе, медленно и рассеянно. — Они просто… хотели обелить моё имя, — добавляет Хината. — «Ты — Хьюга», — цитирует она. Он неловко сглатывает. — Я… ну, мы прекратили слухи. Так что… так что никто больше не заговорит об этом. Она кивает, и уголки её губ приподнимаются в вымученной улыбке. — Я вижу. — Хината хмуро смотрит на свои руки, лежащие на коленях, и её голос срывается на шёпот. — Кто нас видел? Кладбищенский работник, с горечью думает он. Один человек стал причиной всего того дерьма, в котором он сейчас оказался. Но это не вся правда, так ведь? — Деревня, — решает Наруто. — Деревня видела. — Хината лёгким кивком принимает его ответ. — Как… как твоя жена восприняла это? — Мы поругались, — просто отвечает он, не дрогнув. Хинате не стоит знать подробности агонии женщины, которую он предал. — А... он? Хината не вздрагивает. — Я причинила ему боль, — шепчет она. Наруто убивает выражение её глаз, он узнаёт пустоту, которую когда-то увидел в глазах её мужа. Человека, которого она предала. Он знает Хинату, и знает, что это признание причиняет ей почти физическую боль. Он видит это в её глазах. Он чувствует то же самое. Сожаление, которое испытывает по отношению к жене. От их погони за личным счастьем пострадали два невинных человека. Наруто смотрит на неё и борется с собой, потому что не знает, как это сказать. Он думал об этом моменте несколько дней, но в итоге оказался совсем к нему не готов. Он прочищает горло. — Хината, я… я не… — Он замолкает и сжимает кулаки, зажмурив глаза. — Этого не должно было случиться. Он чувствует, как Хината поворачивается к нему, чувствует на себе её пристальный взгляд. — Но это случилось, — тихо отвечает она. Он не смотрит на неё Наруто представляет собой многое. Он дерзкий, импульсивный и отличается избирательной слепотой. Он может быть невежественным и известен тем, что до него всё медленно доходит. Но он не глуп. Он знает, что происходит. Знал уже довольно давно, что это случится. — Хината… — Он вздыхает. — Почему ты пришла сюда? — На этот раз она искала его. Искала его, нашла его и пришла к нему. Небольшая часть Наруто вне себя от радости; нет... каждая его частичка, каждая клеточка его тела, всего существа пульсирует от волнения. Хината снова здесь. Хината снова смотрит на него и снова думает о нём, и сидит так близко, что Наруто чувствует исходящее от неё тепло и понимает, что легко может снова взять её за руку. Он может взять её за руку, и всё будет так же, как в предыдущий раз. Он может снова обнять её. Снова поцеловать, и никто, кроме луны, их не увидит. Но Наруто не глуп. Она поворачивает голову и смотрит на него мягко и терпеливо, но с целеустремлённостью во взгляде, от которой его нервы на пределе. Наруто знает этот взгляд. Хината опускает глаза и снова смотрит на деревню. — Я поступила неправильно. Да. Да, он знает. Уже собравшись было кивнуть в знак согласия, Наруто внезапно останавливает себя, осознав, что она только что сказала. — Хината... я тоже. Я тоже был неправ. Не только ты, мы оба. — Нет. Только я. — Нет. Если уж на то пошло, это я. Я… — Он теребит в руке подол своего плаща. — Я всё начал. Следующая минута заполнена глухой тишиной, пока оба преувеличенно внимательно разглядывают свои колени, демонстративно стараясь не смотреть друг на друга. Хината первая начинает говорить. — Когда я была младше, отец однажды сказал мне, что я обречена на неудачи. Наруто сжимает кулаки до побелевших костяшек. — Это... — Он был прав, — тут же добавляет она, пристально рассматривая небо над их головами. — Я всегда... терпела неудачи. Будучи дочерью, сестрой, наследницей... Я ничего не стоила. — Она поджимает губы и опускает голову, закрывшись от его взгляда густой чёлкой. Затаив дыхание, Наруто ждёт подходящего момента, чтобы остановить её и сказать, что она слишком строга к себе. — И... когда я стала шиноби... Я надеялась, что, может быть, найду своё предназначение. Но... и в этом я тоже не преуспела. И я начала понимать, что такова моя судьба по жизни. Некоторые рождаются, чтобы стать великими. — Хината смотрит на него краем глаза, и Наруто стойко выдерживает её многозначительный взгляд, прежде чем она снова опускает глаза на свои раскрытые ладони. — А некоторые нет. — Прекрати так говорить, — холодно шипит он, и Хината вздрагивает. — Я… я просто... — Я не собираюсь сидеть здесь и слушать это, — твёрдо и решительно заявляет он. — Я уже говорил тебе... — Хоть раз в жизни, — раздаётся её низкий голос, хриплый и глубокий от негодования, и Наруто мгновенно замирает. Хината сжимает кулаки и поворачивается к нему так быстро, что волосы хлещут ей по щекам. Она гневно щурит глаза. — Хоть раз в жизни дело не в тебе! — Наруто вздрагивает, шокированный её резкими словами. — Не в тебе, — шепчет Хината, глядя ему в глаза. Она переводит дыхание, и Наруто плотно сжимает губы, прежде чем его возмущённая праведность снова начнёт говорить за него. — Не сейчас. Хорошо? Не в этот раз. Зажмурив глаза, Наруто усилием воли разжимает ладони и опускает их по бокам. — Хорошо, — говорит он, дрожа. Какое-то время снова проходит в тишине, и он пытается расслабиться, игнорируя зловещее напряжение в воздухе. — Прости, — тихо шепчет Хината. — Я просто... я... много думала последние несколько дней. — Наруто тяжело сглатывает. Кивает. — И... я должна сказать тебе, почему, — она делает дрожащий вдох, — почему я не могу быть с тобой. Почему я никогда не собиралась быть с тобой. Наруто резко втягивает носом воздух, чувствуя неистовую боль в груди, резь в глазах и жжение в пересохшем горле, и делает быстрые, неглубокие вдохи — опасность. Беги. Опасность. Борись. Опасность. Не дай ей сделать это. — Х-хорошо, — хрипит он, заставляя себя сохранять спокойствие. Хината смотрит на него, её глаза расширяются, и Наруто может только предположить, что дело в его выражении лица. Он неосознанно гадает, выглядит ли так же ужасно, как чувствует себя. Хината не знает. Она спокойная и собранная, осторожная и нежная, и от этого он только быстрее погружается на дно. А потом она говорит: — Когда мне было восемь, и Неджи побеждал меня в каждом спарринге, Ханаби становилась всё сильнее, а отец с каждым днём злился всё больше — надо мной издевались несколько мальчишек. — Её пальцы непроизвольно сжимаются. — И я плакала, потому что умела только плакать, и ждала, когда закончатся слёзы, чтобы взять себя в руки и вернуться домой. — Но потом появился ты. Ты пришёл, накричал на них и сказал им оставить меня в покое, и это был первый раз, когда за меня заступились. — Она смотрит в небо и видит что-то, неведомое ему, как бы он не старался понять. — Ты был маленьким громкоголосым мальчиком в грязной, поношенной одежде, и с самой милой улыбкой, которую я когда-либо видела. — Я видела тебя в деревне, и заметила, что многим ты не нравишься. Они кричали на тебя и обзывали, но ты никогда не плакал и не сдавался. В отличие от меня. Ты был сильным. Я тоже хотела стать сильной. Я хотела быть похожей на тебя. — Мимо бесшумно пролетает какая-то ночная птица, и оба смотрят ей вслед. Наруто хочет сказать ей, что плакал. Что, сидя в одиночестве в убогой, тесной квартирке, рыдал, захлёбываясь слезами, а по утрам просыпался в задубевшей от соли рубашке. Что он сдавался столько же раз, сколько поднимался и сражался. Но Хината говорит, и он не перебивает. — Я думала о тебе, когда мне хотелось плакать. Я думала о тебе, когда моё тело болело, а ноги тряслись так сильно, что я почти не могла стоять. Я думала о тебе, когда мой клан шептался обо мне, в ожидании того дня, когда я получу печать. Я думала о тебе, когда Ко говорил мне, что некоторым цветам нужно больше времени на то, чтобы распуститься. Наруто закрывает глаза. Он хочет, чтобы она остановилась. Это больно. — Отец однажды сказал мне, что я обречена на неудачи, — тихо повторяет Хината. — Так было потому, что я боялась пробовать. — Она вздыхает. — За что бы я ни бралась, ничего не получалось. И если и оставалось хоть что-то, что я не хотела уничтожить своими руками, то только... ты. Я не хотела, чтобы ты увидел во мне то, что видели остальные. Я боялась, что не понравлюсь тебе... потому что ты мне очень нравился. — Но я всё равно тебя подвела. Потому что тебе нужен был друг, а я не могла стать им. Я видела тебя на качелях и представляла, что однажды подойду и предложу раскачать тебя так сильно, чтобы ты смог увидеть памятник Хокаге. — Я так и не сделала этого. И очень сожалею. — Она замолкает на мгновение и глубоко вздыхает. — Я хотела измениться. Отчаянно хотела. Стать совершенно другим человеком. Кем-то, на кого хочется смотреть. Той, за кого стоит сражаться. В день предварительных экзаменов на чуунина ты показал мне, что изменения начинаются изнутри. И если я действительно хотела измениться, мне просто надо было попробовать, и я смогла бы. — Уголки её губ приподнимаются. — Это забавно. В тот день я всё равно потерпела неудачу. Но я старалась и была так счастлива, даже когда Шино сказал мне, какая я глупая. Не знаю. Наверное, мне было всё равно. Я по-прежнему была неудачницей, но впервые стояла с высокоподнятой головой. И всё это из-за тебя. Всё всегда было только из-за тебя. — Хината опирается на локти, и в её нежном взгляде отражается луна. По-прежнему не глядя на него, она тихо продолжает: — Со временем я почувствовала, что и правда меняюсь. Я смогла подбодрить тебя и поговорить с тобой — по-настоящему поговорить, как всегда хотела. Я попросила Неджи тренировать меня, и подняла свой тайдзюцу на новый уровень. Команда гордилась мной. Отец говорил, что мне нужно совершенствоваться, но я знала, что когда-нибудь добьюсь желаемого. — С тех пор многое изменилось. Я говорила и делала то, на что в прежние времена была совершенно неспособна. Я чувствовала, что догнала тебя. Что наконец-то достойна. Я была там, стояла рядом, держала тебя за руку, и хотела остаться. Я планировала стать тем человеком, которым всегда хотела быть. — Но позже я поняла, что снова потерпела неудачу. — Она опускает глаза. — Наруто-кун... Мне было больно. Б-более того, я... — её шёпот становится ещё тише, — ...я была раздавлена. — Она расслабляет непослушные пальцы, выпуская из рук край измятого свитера. — Это... уничтожило меня. И... и хотя я так сильно выросла и так упорно боролась... я как будто совсем не изменилась. Я снова превратилась в ту слабую, маленькую девочку. Ту, которая терпела неудачи во всём, за что бралась. Наруто сжимается. Он знает. Всегда знал. Это он ранил её. Хинату, которая никогда не сдавалась, никогда не отступала, независимо от того, сколько раз её подталкивали к краю… он сломал её. Но никогда об этом не говорилось вслух. Никогда Наруто не слышал из уст женщины, которой так дорожил, о глубине того, что он с ней сделал. И если мучительное стеснение в груди, что он чувствует сейчас, хоть немного похоже на то, что Хината чувствовала все эти годы его молчания и отстранённости... тогда он примет эту боль тысячекратно. Наруто молчит, удерживая бремя своих мыслей, свои мольбы об искуплении, заперев их в самом дальнем уголке разума, подальше от неё. Но это сложно. Он не может унять дрожь в руках или подавить частые вздохи. Наруто кажется, что его душат. — Прости. — Он поднимает глаза и видит, что Хината внимательно наблюдает за ним, и во взгляде её плещется сочувствие; она заметила, какую боль ему причинили её слова, поэтому повторяет: — Прости меня, Наруто-кун. Когда Наруто слышит это — извинения, которых не заслуживает, то приходит в ярость. Глаза внезапно начинает щипать от злых, разочарованных, сдерживаемых слёз. Крик ему сдержать не удаётся. — Прекрати. Перестань так говорить! Перестань извиняться передо мной! Ты... ты вообще понимаешь, что говоришь, Хината?! — Он вцепляется себе в волосы и рычит сквозь стиснутые зубы. Он так зол. Он чертовски зол, бесится, проклинает и так сильно ненавидит себя — да что с ним не так? Почему он такой неудачник?! Почему он всегда всё портит?! Почему не смог спасти её и защитить, как всех остальных?! И почему — почему всё случилось именно так?! Гнев Наруто испаряется, когда Хината осторожно сжимает его руку. Она безмятежно смотрит вперёд, не дрогнув после его яростной агонии, и проводит большим пальцем по костяшкам его пальцев, словно для того, чтобы он уснул. Наруто глубоко вздыхает, чтобы успокоится, и неосознанно крепче сжимает её руку. Он всё ещё дрожит и ждёт. Хината не поворачивается к нему. И хотя она послушно и преданно держит его за руку, он чувствует её нежелание — её инстинкт отстраниться от него. Но у Наруто нет сил отпустить. Его пальцы обвиваются вокруг её. — Но ты... ты сказала… Я думал, ты простила меня, — бормочет он, вспоминая ту ночь в лесу — его извинения и её понимающую улыбку. Её заверения в том, что он всё так же ей дорог. Она опускает глаза на свои ноги; взгляд её темнеет из-за тяжести мыслей. — Я тоже так думала, — говорит она. — Правда. — Значит... значит всё это время... — Наруто замолкает, затаив дыхание, прокручивая в памяти каждое мгновение, что он разделил с ней с того рокового дня, каждую её улыбку, каждый момент, которым он дорожил... она обижалась? Смотрела на него, улыбаясь из последних сил? Но... зачем? Чтобы не задеть его чувства? Он не понимает. — Всё это время... ты ненавидела меня? — Но на одном дыхании сказала ему, что любит. Наруто снова силится понять, но не может. Хината медленно поднимает взгляд. — Я не знаю. — Короткая пауза. — Не думаю. Я никогда не могла ненавидеть тебя, Наруто-кун, но… но всё уже не так. Не так, как раньше. До того, как он погубил ее. Наруто сглатывает пересохшим горлом. — Тогда почему… — Почему ты подпустила меня к себе? Почему сказала, что всё в порядке? Почему улыбалась мне и просила больше отдыхать, смеялась над моими шутками и краснела, когда я смотрел на тебя слишком долго? Почему ты сказала, что любишь меня? — Почему ты позволила мне тебя поцеловать? Розовая пыль покрывает её щёки — горит даже кончик её носа, и Хината опускает глаза и на секунду сжимает губы. — Потому что... потому что я этого хотела. Услышав её тихое признание, Наруто медленно поднимает голову. — Я не понимаю, — просит он. Хината не отвечает и даже не поворачивается к нему лицом. — Хината, пожалуйста, я... я пытаюсь. Мне тяжело... Помолчав, Хината смотрит на него краем глаза, а затем поворачивается к нему лицом. — Ты знаешь, что такое любовь? — мягко спрашивает она, чем вызывает его искреннее недоумение. — Знаешь? На этот вопрос Наруто никогда не пытался ответить — даже в мыслях — и он совершенно не знает, с чего начать. Мысленно он хватается за соломинку, спеша найти подходящий ответ, подобрать слова, которые она хотела бы услышать. — Д-да, я имею в виду, да, конечно. Это… Наруто замолкает. На этот раз… он не знает, что ответить. Это понятие настолько масштабно и многогранно, что невозможно сосчитать все его стороны. Какие-то из них он открыл уже очень давно, но одна-единственная озарила его, как тихий восход солнца. Что ответить ей, человеку, который всегда с невероятной простотой понимал такую невозможную концепцию. Пугающе легко. «Когда я смотрю на тебя, у меня в сердце возникает сильное чувство.» Наруто рассеянно проводит рукой по груди, вздрогнув от этого внезапного воспоминания. Вот оно. Да. — Это когда… «Вот почему я не боюсь умереть, если это значит, что я смогу защитить тебя!» Жертва. Самопожертвование, мужество и самые невероятные слова за всю его жизнь. Воспоминание о том, как он тихо спросил Ируку-сенсея на похоронах Сандайме, почему кто-то отдаёт свою жизнь за другого. Явный ответ вызовом блестит в её взгляде и звучит в непоколебимом тоне. Он понимает больше, чем она думает. «Моё сердце мгновенно соединилось с волей Кьюби…» Ненависть. И боль. Так много боли. Так много ярости. Безусловная жажда мести. Наруто знает, что стало причиной самого мрачного момента в его жизни. «Всё в твоих глазах.» Наруто переводит невидящий взгляд на Хинату и смотрит, смотрит, смотрит ей в глаза, которые когда-то горели такой яростью, что ему с трудом верится, какой нежностью они могли светиться для него. Если есть ответ, который не выразить словами, то именно там он может его увидеть. «Моя жизнь никогда мне не принадлежала!» Он связан со столькими людьми. Разные узы связали их жизни воедино: дружба, и семья, и опыт, и мечты, и ценности, и товарищество, и... И красная нить, которую он никогда не замечал, вплелась в его душу, в сердце — узы, связывающие его с Хинатой. Но нить эта уже давно износилась. «Это всё благодаря тому, что ты стоишь рядом со мной…» И правда этих слов, этого заявления, которое он прокричал миру, держа её в своих крепких объятиях… его тяжесть почти пугает. Она нужна ему, нужна настолько сильно, что он не может осознать этого полностью, но всегда принимал. Всегда. — Да, — говорит Наруто. — Знаю. — Её взгляд смягчается, и она снова смотрит на огни деревни. — Ты мне не веришь, — шепчет он, заметив отсутствующее выражение её лица, недоверие в изгибе бровей, говорящее ему о том, что Хината не ждала от него немедленного ответа. — Он сглатывает образовавшийся в горле тугой ком. — Я сказал правду, — решительно говорит Наруто, зная, что Хината тоже думает о его словах тогда, на кладбище. О его поцелуе. Его обещании. Некоторое время проходит в задумчивой тишине, пока он наблюдает за тем, как Хината избегает встречаться с ним взглядом и тихо думает про себя, прежде чем снова посмотреть на него. — Извини, я… я просто задумалась. — О чём? Она хмурится. — Я просто… — Она скрывает за тихим вздохом паузу. — В первый раз, когда он сказал мне, что любит меня… Я ему не поверила. — Наруто неосознанно сжимает пальцы, мгновенно испытав недоверие и раздражение из-за бессердечного упоминания её мужа — в такой интимный и нежный момент между ними — но быстро отмахивается от этого, напоминая себе, что сейчас речь не о нём. Речь о Хинате. Поэтому Наруто молчит. — Видишь ли, никто... н-никогда не говорил мне этого раньше. И-и это не значит, что я сомневаюсь, что кто-то может беспокоиться обо мне, потому что у меня очень любящая семья и заботливые друзья... — Он едва не улыбается её сбивчивым объяснениям, на миг увидев перед собой девочку-подростка, которая всегда быстро смягчала любые тяжёлые слова длинными, часто ненужными разъяснениями. — …но мне пришлось измениться, прежде чем кто-то хоть раз взглянул в мою сторону. — Решение измениться, постоять за себя и стать сильнее... Я всё ещё считаю это одним из самых лучших своих решений. Я горжусь своими успехами, — уверяет она с твёрдой улыбкой. — Но мне не нужно было меняться ради него, чего не скажешь даже о моей семье. О моих соплеменниках, дедушке, отце, сестре, даже... даже о Неджи-ниисане. — Хината опускает взгляд, но почти сразу одёргивает себя. — Но ради него мне не нужно было меняться. Он... он любил меня такой, какой я была. И это значит для меня всё. Наруто подавленно молчит, глядя в тёмное ночное небо. На это ему нечего сказать. Как он может опровергнуть это, если точно знает, что она чувствует? Главные слова остаются невысказанными, но их общее нежелание произнести их не умаляет правды. Хината хотела измениться по многим причинам… и Наруто был одной из них. На это ушли годы. Годы до того, как он, наконец, всё понял. Много лет назад он посмотрел на неё и увидел то, что она всегда изо всех сил пыталась ему показать. Увидел, что за сильной, несокрушимой женщиной, с которой он вырос, стояла девушка, которая хотела быть любимой так же сильно, как и он. Но кое-кто другой разглядел это первым. — Хината, — сокрушённо стонет он. — Если бы… если бы я знал… — Дело не в этом, — вмешивается она, медленно качая головой. — Наруто-кун... я правда понимаю. — Она облизывает губы и выдавливает улыбку под его скептическим взглядом. — П-понятно, что ты сделал это ненамеренно. Я... в конце концов пришла к пониманию. И не держу на тебя зла. — Эту фразу она подчёркивает многозначительным взглядом. — ...но это не меняет произошедшего. — Она, наконец, говорит то, что он и сам знал в глубине души, но не хотел принимать. Это он не в силах исправить. — …Я понял, — выдавливает он после короткой паузы. — В этом-то и проблема, — тихо отвечает Хината. — Мне кажется, что нет. Последние её слова бьют сильнее пощёчины, и Наруто вздрагивает и поворачивается к ней лицом. Каким бы бесчувственным и бестактным он ни был, эта фраза вбивает последний гвоздь в крышку его гроба — тот, которого он не заслуживает. — Хината. Я понял. Ясно? Я облажался. Я понял. Она раздражённо морщит лоб. — Я не пытаюсь давить на твоё чувство вины. Я просто… я хочу, чтобы ты понял. — Я всё прекрасно понял. Ты не бросишь его. Я понял. Не хочу больше ничего слышать, — огрызается он. Что бы она ни хотела сказать... Наруто прекрасно проживёт остаток своей жизни, не услышав этого. — Ты злишься на меня. Он набирает в лёгкие воздух, приготовившись отрицать, но вдруг понимает, что... да. Он злится. Он злится и чувствует себя преданным, и ему ненавистно, что Хината сравнивает его с этим ублюдком, потому что это чертовски несправедливо, и он начинает жалеть, что вообще поделился с ней своими чувствами, раз всё заканчивается именно так, и... — Я злилась, — делится Хината, и Наруто резко прекращает погружаться в пучину гневных мыслей, поразившись холоду в её взгляде. — Я чувствовала себя брошенной, забытой, обманутой и... полной дурой. — Она прикрывает глаза. — И все... все меня жалели. Они смотрели на меня с жалостью, обнимали и говорили, что это пройдёт, что ты просто идиот и не виноват, что так ничего и не понял... но как же я злилась. — Хината сжимает ладони. — Мне было очень больно, но я никогда в жизни не испытывала такой злости, — весомо заявляет она. — Но я злилась не на тебя. Во всяком случае отчасти. Я злилась на себя, ненавидела то, кем я стала, всё, что делала, и то, что позволила этому случиться со мной. Я не могла поверить, насколько оказалась глупа. Какой глупой надо быть, чтобы поверить, что когда-нибудь кто-то сможет полюбить меня так, как я любила тебя... — Она сжимает зубы и шумно вздыхает. — А тебе было всё равно. У меня не было сил даже выйти из собственной комнаты, а ты знакомил её со всеми нашими друзьями, покупал ей цветы и готовился к рождению сына… Наруто молча впитывает её боль — потому что это правда, и он знает и помнит каждый момент… но это ещё и полнейшая ложь. Однако теперь он понимает, что, сказав об этом вслух, только усугубит ситуацию. Заверение Хинаты в том, что он часто думал о ней, не уменьшит её боль. Признание, что из-за неё он не мог спать ночами не вернёт Хинате ночи, которые она провела без сна. И горячо убеждать её в том, что он ни о чём так неистово не мечтал, как сбежать с ней, никак не поможет склеить её разбитое сердце. — А потом появился он. Он приходил в квартал, пытался подкупить охранников, перебрасывал через ворота цветы, и возвращался, хотя все требовали от него держаться подальше — и впервые за такое долгое время… Я снова почувствовала себя достойной. — Она замолкает, мило улыбаясь, и предательское сердце Наруто разрывается на куски от осознания того, что не он вызвал её улыбку. — С ним... моя жизнь изменилась. Потому что я поняла, что жизнь не заканчивается на тебе. Жизнь дышит и меняется, даёт и отнимает и... и может начаться сначала. Она может стать лучше, чем те эфемерные мечты, которые мне так и не удалось воплотить в реальность. — Хината прерывается, и он пользуется моментом молчания, чтобы поразмыслить над её тяжёлыми словами и неисчезающей улыбкой, как будто она говорила что-то обыденное, а не методично уничтожает его. — Мне понадобилось много, очень много времени на то, чтобы принять это. И на протяжении всего этого времени он был рядом. — Она шмыгает носом, а затем прочищает горло, решив тактично сменить тему, явно устав от жёсткой бесстрастной маски, которую Наруто удерживал на лице во время её речи. — А через несколько недель после того, как мы начали встречаться, я решила, что больше не хочу прятаться. Я снова начала ходить на задания и находила время повидаться с друзьями. Я знала, что в конце концов мы встретимся, и гадала, смогу ли… вести себя нормально рядом с тобой. — Но мы так и не встретились. И… сначала я грешила на своё воображение, пока не поняла, что не в этом дело. Я чувствовала твою чакру или видела тебя краем глаза, но когда оборачивалась, тебя уже не было. — Хината не обращает внимание на то, как Наруто едва заметно морщится от воспоминаний. — А однажды я первая заметила тебя, издалека, но когда ты увидел меня, то... ты просто... сбежал. — В последовавшей за этим тишине звучит немой упрёк. Наруто этого не отрицает. Он прекрасно помнит все меры, которые предпринял, чтобы держаться от Хинаты подальше. Но он всегда рассматривал это как попытку защитить её. Убедиться, что его жена никогда не пронюхает о ней и не будет поливать её грязью, как делала со всеми его друзьями. Он защищал её. Или убедил себя, что защищает? Хината вздыхает и мнёт рукава. — Это было унизительно, — тихо признаётся она. — Знать, что из-за меня тебе некомфортно... — Она сглатывает. — Что я создала ту неловкость между нами... что ты стыдишься меня... — Я всё думала, были ли мы вообще когда-нибудь друзьями. — Нет. — Закрыв глаза, Наруто решительно качает головой. — Я… я был просто трусом, Хината. — Боль в груди усиливается. Именно это он чувствовал каждый раз, когда замечал Хинату издали, когда всматривался в её тёмные волосы и стройную фигуру, и тут же спешил убраться оттуда поскорее, часто оставляя за спиной брызжущую ядом сокомандницу. — ...Я знал, что изменился. И не хотел, чтобы ты видела меня таким. — Он недолго колеблется перед тем, как продолжить. Наруто не хочет говорить это вслух, но понимает, что сейчас, возможно, тот самый единственный шанс сказать. — И ты тоже изменилась. Я знал это. И тоже не хотел видеть. Хинату ошеломляет его признание. — Ч-что ты имеешь в виду? Он отворачивается от неё. — Ты вышла замуж. У тебя… появился ребёнок от него. — Наруто смутно припоминает множество раз, когда видел её в те годы, с комом в горле наблюдая за крохотным свёртком в её руках, пока Хината разговаривала с друзьями. В какие-то разы ему не удавалось вовремя отвести взгляд, и на долю секунды их глаза встречались. — Я просто не мог в это поверить. Я… не хотел в это верить. — Наруто чуть прищуривает глаза. — Я продолжал говорить себе — в мыслях — и считать, что это неправильно. Как будто кто-то что-то напутал, и всё это на самом деле происходит не со мной. Не отрывая взгляда от своих коленей, Хината шепчет: — Ты был женат. — Следует её неглубокий вдох. — П-почему неправильно было мне хотеть того же? Почему только тебе позволено делать то, что ты хочешь? Наруто испуганно выдыхает: — Нет... это не так. Она закрывает глаза и отворачивается от него, снова оказавшись лицом к луне. — Как будто… никто не ожидал, что я буду двигаться дальше. Никто и подумать не мог, что я действительно смогу… найти кого-нибудь. Как будто я должна была бегать за тобой всю оставшуюся жизнь. — Наруто вспоминает свои слова на кладбище, своё… своё требование, чтобы Хината вернулась к нему. Где ей самое место. Воспоминание окатывает его холодом. — Я… я не это имел в виду, — тихо бормочет он. — Что тогда? — требует она. — Почему ты сказал мне это? — В её тоне сквозит неверие и боль. У него снова перехватывает дыхание, правда кипит в животе, заставляя высказать мысли, что не давали ему спать по ночам. — Потому что… потому что Наруто, которого ты любишь… Наруто, который никогда не переставал сражаться, мечтать, добиваться того, чего хотел… Я уже давно перестал им быть. — Он смутно чувствует, как глаза омывает влага, и прерывисто вздыхает. Хината испуганно смотрит на него, беспокойно приоткрыв губы. — Наруто-кун... Наруто тяжело сглатывает. Это больно. Больно. Он хочет остановиться, хочет притвориться, что этого никогда не было, но слова, признание и её теплые, понимающие глаза подстёгивают, и откровения бьют из него, как неудержимый поток воды. — И это убивает меня, потому что я знаю, что если бы был тем Наруто… то такого бы не случилось. Всё было бы по-другому. Я… я был бы другим человеком. Лучшим человеком. Лучшим Хокаге. Лучшим отцом. Лучшим мужчиной. — Он находит в себе силы посмотреть Хинате в глаза. — И ты была бы моей. Хината смотрит в ответ, и Наруто не выдерживает и первым отводит взгляд. — Ты не можешь знать наверняка. — Он хмурит брови. — Просто... может, всё не было бы так идеально, — говорит она, сложив руки на коленях. — Может, ничего бы не вышло. — Это невозможно, — рычит Наруто. Хината поднимает глаза, и он выдерживает её взгляд. Такая логика просто не имеет смысла. Это невозможно. Вселенной, где они не предназначены друг для друга, просто не существует. Почему она этого не видит? — Всё меняется, — шепчет Хината. У Наруто сворачиваются внутренности от холода в её словах. Она легко отмахивается от того, что так правильно и реально для него. — Люди меняются. — Она переводит дыхание и отводит взгляд. — Некоторые вещи никогда не меняются, — он отвечает тихо, но с затаённой яростью, которая принуждает Хинату снова взглянуть на него. — А стоило бы, — говорит Хината себе под нос, и Наруто жмурится. — Хината... ты хотела бы, чтобы я никогда больше не появлялся в твоей жизни? Несколько долгих секунд она молчит, разглядывая свои сцепленные ладони. — И да и нет. — Следует пауза. — Это было тяжело. Это было очень, очень тяжело и… и я чувствовала столько всего, что больше не понимала, что правильно, а что нет. Я… я была готова прожить остаток своей жизни без тебя, — продолжает она. — А потом ты вернулся, как будто никогда и не уходил. — Оба смотрят на небо, думая о давнем дне, изменившем всё. Перед глазами Наруто пробегают бесконечные кадры, прочно укоренившиеся в памяти. Солнечное небо. Мраморный мемориал. Ваза с подсолнухами. Горько-сладкий вкус жизни, которую он мог бы прожить с ней. Толчок к сближению. Наруто долго молчит. Он должен ещё раз извиниться. Но… сначала ему нужно убедиться. — Я просто… не мог больше оставаться в стороне, — объясняет он. — Это эгоистично — я знаю, что не имел права, но я просто… Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Он замолкает под её внимательным взглядом. — И если это не так, то я должен с этим что-то сделать. — Он многозначительно смотрит на неё. — Я должен, Хината. Она рассеянно одёргивает рукава. — …он любит меня, Наруто-кун. Он вздыхает. — Мне этого недостаточно. Послушай, он не может контролировать тебя, прикрываясь тем, что любит. Это не так работает. Хината. Ты сильная. Ты сильная и тебе никто не нужен. В том числе он. — Он сжимает кулаки. — И я. Наруто чувствует её взгляд, но не смотрит ей в глаза. Он прекрасно понимает, что не нужен ей. Уже нет. И, может быть, это неуместно — открыто подвергать сомнению её брак, озвучивать это, но он просто не может сидеть сложа руки и позволять кому-то ещё причинять Хинате боль. Даже если этот кто-то её муж. — Я не уйду. Он не сразу понимает смысл её слов. — Что? Хината поворачивается к нему. — Я не покину деревню. — Он так сказал? — Я так сказала. Он не может сдержать изумления. — Правда? Она кивает в подтверждение. — После… всего… у нас был долгий разговор. Он занял несколько дней, и мне пришлось попросить Кибу и Шино присматривать за Химавари, но… всё стало лучше. Нам просто нужно было поговорить. Оценить проблему с точки зрения друг друга. — Она прикусывает губу. — Не могу сказать, что сейчас всё идеально, но... — Она замолкает. — Наруто-кун… твоя жена… у тебя всё нормально? Он заставляет себя выдавить улыбку и просит: — Не беспокойся обо мне. Со мной всё будет хорошо. — На её обеспокоенный взгляд он вздыхает. — Ниндзя — те, кто терпят. — Она смягчается и понимающе кивает. — Да и вообще, у меня есть Боруто, так что... Они замолкают под тяжестью мыслей о детях. В конце концов, именно Хината разряжает обстановку. — Не беспокойся. Ладно? У меня тоже всё будет хорошо. Наруто поджимает губы, проглатывая несогласие. — Хината, я… — Он откашливается. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — И даже больше того… он хочет быть тем, кто сделает её счастливой. Потому что это его предназначение. Потому что эта часть его никогда не исчезнет. Хината проводит рукавом по лицу, стирая остатки пролившихся слёз. Она шмыгает носом и тяжело сглатывает, издав лишь один всхлип, прежде чем быстро взять себя в руки. На её губах появляется нежная улыбка, от которой сердце Наруто трепещет, потому что она реальна и, наконец, из-за него. Хината смотрит на него так, как он любит смотреть на неё — открыто. Ничего не скрывая. Сейчас она удерживает его взгляд и впускает в свои мысли, и Наруто видит и чувствует всё, что написано в её глазах. Страдания. Сожаления. И любовь. Которая никогда не умрёт. — Хорошо. Буду, — соглашается Хината. Её улыбка тёплая, благодарная и такая искренняя, что Наруто не может удержаться, и тоже приподнимает дрожащие уголки губ. — ...но Наруто-кун, ты тоже будь счастлив. Хорошо? — Его улыбка дрожит, и он опускает глаза, только чтобы не видеть её умоляющий взгляд. — Обещай мне. Пожалуйста. — Он сжимает губы и закрывает глаза, качая головой. Святость обещания — тяжесть клятвы между ними — не потеряна для него; Наруто понимает её значение и намерение, стоящее за подобной просьбой. — Я не могу, — говорит он, и взгляд Хинаты тяжелеет. И он действительно не может. Он не может давать ей таких обещаний. Он не может поклясться ей, что ему удастся оставить это и идти дальше, ни разу не оглянувшись. Этого никогда не произойдёт. — Ты можешь, — говорит она твёрдо. — Ты сильный, Наруто-кун. От этих слов ему хочется смеяться. Наруто кривит губы в подобии улыбки. — Я не такой, как ты, Хината. — Он недостаточно силён. Он так и не научился отпускать. За столько лет. В детстве, возможно, было легче оставаться таким упрямым. Отказаться и с радостью принять, что тебя называют дураком. — Я не хочу снова быть один, — тихо признаётся он. — А теперь ты уходишь от меня навсегда. Хината молча смотрит на него и придвигается ближе, настолько, что их бёдра соприкасаются. Наруто переводит взгляд между ними, а затем снова на неё. — Ты не один. Ты никогда не будешь один. — Да. Да, конечно. Да, у него есть друзья, семья и сын, но это совсем другое. Эта любовь, эта потребность даже близко не стоит со всем остальным. — Наруто-кун, — умоляет Хината дрожащим голосом, и он неохотно поворачивается к ней. — Я всегда буду с тобой. Всегда. Это никогда не изменится. — Он чувствует, как расслабляется после её слов, и глаза начинает щипать от нахлынувших эмоций. — Даже если ты чувствуешь, что одинок, или что никто тебя не понимает… — Наруто завороженно смотрит, как мерцают в её глазах слёзы, медленно стекающие по тёмной линии ресниц. — Я всегда буду рядом. И-и я н-надеюсь… — голос Хинаты срывается, и она часто дышит, — ...что, что ты тоже будешь рядом со мной… — Она уже не сдерживает слёз. Видеть, как Хината обнажается перед ним — весь спектр эмоций в её голосе и чистейшую неприкрытую правду в её словах — это парализует Наруто как и прежде, и он находит в себе силы только на то, чтобы не отводить взгляд. — П-пожалуйста, Наруто-кун. Т-только не снова. Не убегай от меня снова. Сама мысль о том, чтобы когда-нибудь сделать это снова — избегать её, держаться на расстоянии, позволить ей страдать из-за его слабости, не быть рядом, когда он ей нужен, — ненавистна ему. Наруто судорожно качает головой, бормоча сдавленные «нет» и «не буду», которые едва можно понять, пока они оба не замолкают, ожидая ответа, которые он не хочет давать. Глаза всё так же жжёт, и Наруто смотрит в тёмную бездну у них под ногами. Он так много хочет ей рассказать. Всё, чему она его научила. О жизни. О любви. О боли и страданиях, и о том, почему даже улыбка может ранить. И что значит быть мужчиной. Что нет на свете ничего дороже, чем быть понятой, а он всегда её понимал. Что благодаря ей он теперь понимает, почему из-за одной женщины развязывались целые войны. Потому что он сразился бы в тысяче войн, с тысячей монстров, тысячей зол, чтобы получить шанс всё исправить. Что он понимает, почему человек готов умереть за кого-то, а также жить ради кого-то. Он так много хочет ей рассказать. Но говорит лишь: — Обещаю. И Хината дышит. Опускает голову, закрывает глаза и, наконец, дышит. Следующие несколько секунд проходят для Наруто словно в тумане. Он не замечает, когда Хината, поднимается на дрожащих ногах, но следует за ней. Он не позволяет себе дотронуться до неё, когда она смотрит на него и смущённо опускает глаза. Даже не отвечает, когда она не к месту спрашивает о времени. Но она вдруг шагает к нему, и блеск в её глазах пробуждает в Наруто столько воспоминаний, что его разум превращается в водоворот, который резко останавливается, когда Хината заключает его в такие тёплые объятия, что он приседает и инстинктивно обнимает её в ответ, склоняя голову и крепче прижимая к себе. Он впитывает этот их последний момент. Чувствует её. Держит в кольце рук. Вдыхает её запах и запоминает, как бьются их сердца. — Спасибо, — шепчет она ему в грудь. И хотя Наруто больно, хотя он чувствует, что не достоин её благодарности, этот момент — единственная радость для него сегодняшним вечером. Хината перевернула эту страницу своей жизни. Она сможет двигаться дальше, а он научится радоваться за неё. Закрыв глаза, Наруто обнимает Хинату крепче и зарывается носом в её мягкие, сладко пахнущие волосы. — ...Я буду скучать по тебе. В ответ она прижимается к его груди и кивает. Всхлипнув, она отстраняется, смотрит на него и улыбается. — Я не позволю тебе скучать по мне. Он не может сдержать широкой сияющей улыбки, хотя на глаза наворачиваются слёзы. — Ты снова будешь меня преследовать? Хината смеётся над этим, прижимаясь лбом к его груди, чтобы приглушить звук. — Прошли дни, когда я пряталась за деревьями... — тихо говорит она. — Но... я буду рядом. Всегда. В груди Наруто разливается тепло. Луч света пробивается сквозь тёмную бездну, как первые лучи солнца сквозь дождевые тучи. Как лунный свет, проникающий в окна его комнаты и отражающийся сейчас в её глазах. — Я тоже, — так же тихо отвечает он. — Даже когда надоем тебе. — А затем он понижает голос, но так, чтобы Хината всё равно его услышала, и сильнее зарывается лицом в её волосы, упираясь лбом ей в висок. — Обещаю. Она закрывает глаза и счастливо улыбается. И неизбежно, что их объятиям должен подойти конец. Они медленно отходят друг от друга, и пока Наруто стоит и смотрит на неё, Хината поворачивается в ту сторону, откуда пришла. — До встречи, Наруто-кун. Он усмехается. — До встречи... Хината. — Она улыбается в ответ и, в последний раз одарив его понимающим взглядом, направляется вниз по горной тропе, ни разу не обернувшись, пока не скрывается из виду. Наступает тишина, и Наруто только и может, что смотреть ей в след и совсем не подавлять всплеск эмоций, от которого у него почти подгибаются колени. Тяжело ступая, он тащится к краю монумента и смотрит вниз. В другой жизни всё было бы иначе. В другой жизни были бы взрывы и фейерверки, и он парил бы в воздухе — не падал, а летал. И весь мир узнал бы, что он любит её. В другой жизни он мучился бы на первых свиданиях и тянулся к её руке, когда она робела, и попросил бы её выйти за него замуж слишком рано, но всё же со всей серьёзностью. В другой жизни Химавари их дочь, и Боруто защитит её от чего угодно. В другой жизни Хината смеётся над всеми его глупыми шутками и кивает, когда он говорит ей, что не вёрнется домой к ужину. Наруто вглядывается в ленту горной тропы. Там стоит Хината, уже успевшая пройти половину пути. Она вдруг поднимает руку и весело машет, и хотя Наруто стоит слишком далеко, чтобы разглядеть её, он знает, какой улыбкой она одаривает его сейчас. Улыбкой обещания. Улыбкой, которую она дарила ему во всех трудностях, и которая поможет ему пережить всё что угодно. Он изо всех сил машет в ответ, улыбаясь так ярко, что Хинате не нужны её благословенные глаза, чтобы увидеть это. В другой жизни всё совсем по-другому. Но они есть друг у друга и в этой жизни. Они всегда будут друг у друга. Наруто тихо вздыхает, прикрыв глаза, и лунный свет омывает счастливую, искреннюю улыбку на его умиротворённом лице. Он не может просить о большем.

КОНЕЦ.

«Просто оглянись

…Я буду рядом

Всегда.»

Phill Collins — You'll Be in My Heart