Сумеречная жизнь

– Боюсь, что мне нечего вам предложить, Аро, – я вскидываю голову и с вызовом смотрю на него, – кроме своей лояльности. – Лояльность – очень скучное бюрократическое слово, мой дорогой! Оставим пока этот разговор. Думаю, нам стоит пройти в тренировочный зал, у меня для вас есть сюрприз. Сюрпризом оказываются «колдовские двойняшки» – Джейн и Алек. Меня атакуют сразу же, на входе в помещение, ну, я так предполагаю, глядя на напряженную блонди и стелющийся темный туман со стороны Алека. – И вам здрасте, – хмыкаю я и смещаюсь в противоположный конец зала, наблюдая, как туман медленно разворачивается и ползет за мной. Прикольно. Я начинаю плавно перемещаться, заставляя туман переплетаться в фантастические узоры. Когда мне кажется, что он начинает бледнеть, я останавливаюсь и уже спокойным шагом иду знакомиться. – Ты его видишь? – Алек смотрит на меня удивлённо. Так, похоже, нашелся еще один бонус моего дара. – А это нетипично? Красивый такой, темный, искрящийся слегка, – не могу не улыбаться, глядя на них. Все таки дети имеют свое кукольное очарование, а на взрослых красивых вампиров я уже налюбовался. – Чего ты лыбишься, как умалишенный, – бурчит недовольная Джейн, – ты первый такой уникальный, кто не валяется тут в конвульсиях. – Милая дама, только не говорите мне, что вас это расстроило, иначе мне придется лечь и подрыгаться в меру моих актерских талантов. Что-то у меня подозрительно хорошее настроение. Пока Джейн играет в насупленного ребенка, у которого отобрали конфету, Алек тихонько дотягивает все-таки туман до меня. Выглядит прикольно – самого воздействия я не чувствую, но дымка достаточно плотная, чтобы перекрывать мне обзор. Я слышу двойные шаги и готовлюсь сражаться, но они… начинают меня щекотать! Им же почти 800 лет?! Но видимо тело накладывает отпечаток на мировоззрение или они просто сроднились с образом подростка. В общем, мы устроили кучу малу прям в центре зала, с хохотом катаясь по полу и пытаясь пощекотать друг друга. Класс, как с Беллз в мои хорошие дни. Когда мы всё-таки вспоминаем, зачем вообще тут собрались, Аро в комнате уже нет, когда он нас покинул и вернётся ли – мы не знаем, поэтому я предлагаю переместиться в небольшую гостинную неподалеку и просто пообщаться. Близняшки охотно поддерживают эту идею и вот мы уже валяемся на ковре возле камина и болтаем обо всем на свете. Оказалось, что эту парочку не любят и боятся даже Кай и Маркус, не говоря уже о рядовых стражах и только, неожиданно, Афинодора относится к ним тепло. Они просто скучают и рады, что теперь здесь живу я. Рады настолько, что готовы помогать мне в учебе и тренировках. Аро они воспринимают как отца и поэтому сильно романтизируют: – Да он на самом деле очень хороший. Это ведь он нас спас от смерти. И он весёлый, и любит дурачиться, просто никому не показывает. Ага, я прям вижу как мы с ним гоняемся друг за другом с целью пощекотать. Но благоразумно молчу, нет ничего глупее, чем критиковать чьих-то родителей, пусть и приемных. – А ты знаешь, что мексиканцы привезли с собой полукровку? Он пахнет на весь этаж и сердце стучит, как сумасшедшее. – Алек, это был секрет, – Джейн расстроено закрывает лицо руками, – тебе ничего нельзя рассказывать! Владыка будет недоволен. – Почему вы зовёте Аро Владыкой, если он хороший? – Пытаюсь подловить Джейн я. – Чтобы не ляпнуть во время важной встречи что-то, нарушающее субординацию, очевидно же! – Алек показывает мне язык и слегка смущается, – наши тела влияют на нас сильнее, чем нам бы хотелось, иногда я не могу вести себя как взрослый, это очень раздражает. – Поэтому и были запрещены бессмертные дети. Мы когда-то истребили несколько поселков с идиотами, которые даже не представляют, каково это – жить в детском теле веками. – Джейн насупленно отворачивается к окну. – Она тогда очень расстроилась, – тихонько говорит Алек, – если бы не Аро… – Они были такие красивые… Брат притягивает Джейн к себе и взъерошивает ей волосы. – Эй, я их полчаса укладывала! – Все равно тебя боятся, какая тебе разница – причесанную или нет? – Ах ты ж! – И они снова начинают куролесить, кидаясь подушками и бегая по стенам. Буквально.

***

Возвращаясь позже в свою комнату, я ловлю себя на мысли, что начинаю обзаводиться тут привязанностями. Мне искренне симпатичен Маркус и жены правителей, я точно подружусь с королевскими близнецами и, конечно, Аро. Он точно не оставил меня равнодушным. Вообще, общение с Джейн и Алеком подтолкнуло меня к мысли, что мой возраст, возраст тела, который останется теперь со мной на, надеюсь, долгое время, так вот он влияет на меня сильнее, чем я считал раньше. Иначе как объяснить мое вот это поведение зашуганного девственника? Да, Владыка сильный, древний и местами пугающий вампир. Но он не сделал мне ничего плохого, учит, поддерживает и совершенно однозначно показывает свой интерес. И он красив! Почему же я веду себя не как взрослая женщина в подростковом теле, а как обычный тинейджер? Ведь я и в прошлой жизни была не уродиной и моё «трое» было из-за моей переборчивости, а не от невостребованности. Объективно, Аро Вольтури как никто подходил под мой типаж – восхитительно умный, темноволосый, сильный, как упоминал уже – красивый, да что там, завораживающий и сексуальный. Властный. Мне тут жить еще полгода как минимум, почему бы не украсить их ни к чему не обязывающей интрижкой. Я никогда не любила романы с женатыми мужчинами, все-таки это предательство, а встречаться с непостоянными обманщиками как-то противно. Но это ведь жизнь длиной в полторы истории христианства, три тысячелетия! Да люди и трёх лет часто вместе не выдерживают. Сульпиция однозначно выглядела счастливее в своей башне, чем Владыка, имея в своем распоряжении весь мир. Решено, я дам ему шанс! Если правитель Вольтури в нем еще нуждается…

***

– Наблюдать за вами, Фердинанд, огромное удовольствие. Я резко оборачиваюсь и упираюсь носом в воротник-стойку черного пиджака. Я снова не услышал его приближения. Мы стоим на пороге моей комнаты и я перебираю в уме все свои передвижения за последние пару часов, пытаясь понять, с какого момента древний за мной наблюдал. После дуракаваляния с близнецами я отправился в бассейн, оттуда в музыкальный салон, а потом просто бродил по картинной галерее, изучая натюрморты голландцев. Потрясающе тонкая и реалистичная работа, с новоприобретенным вампирским зрением картины получили дополнительную глубину и открыли мне невидимые человеческому глазу нюансы полутонов и мелких деталей. Эти художники просто не могли быть людьми! – Я же ничего не делал… – Вы так восхитительно наслаждаетесь вампирскими возможностями, даже в мелочах, что от вас невозможно отвести глаз. Что вы нашли в тех натюрмортах, что потратили на их изучение больше пяти часов? Ого, да я эстет! Не думал, что провел там так много времени. – Я с детства мечтал рисовать, но у меня однозначно нет таланта. Все, что мне остается – это восхищение пополам с завистью, когда я вижу очередной шедевр. А ваши галереи ими полны. – У вас есть все время мира, чтобы научиться теперь. Я готов лично давать вам уроки, – его голос понижается и в глазах появляется уже знакомое мне выражение. Я уже видел его в тупике коридора, когда в прошлый раз он убеждал меня, что поцелуи – это удовольствие. Он резким движением прижимает меня к себе и у меня перехватывает дыхание. Подняв пальцами мой подбородок, прямо в губы, Вольтури мурлычаще произносит: – Фердинанд, у вас есть последний шанс сказать свое привычное «нет» и я больше никогда не посягну на вашу честь. Я тихонько хихикнул: «Как в женском романе». – Крепость сдается без боя, мой господин. – Да вы смеетесь надо мной, в то время как я так искусно вас соблазняю?! – Я лечу на кровать через всю комнату, прямо от порога, заброшенный сильными руками, и он в одно мгновенье оказывается сверху. И… замирает, опираясь на руки и нависая надо мной. И совсем не спешит меня касаться снова. Но я нетерпелив, я хочу вновь ощутить прикосновения мягких ладоней, теплых губ, почувствовать его сильное тело всем собой. И я первым начинаю движение навстречу его губам, успевая заметить промелькнувший в глазах триумф. Его губы ласкают мои так нежно и ладони неспешно зарываются в волосы, создавая беспорядок… Аро начинает движение вниз, скользя губами по шее, ключицам и ямке между ними, левая рука в это же время ложится на мое колено и скользит вверх по бедру и, остановившись практически на том месте, на которое Владыка уже посягал однажды в спортзале, слегка сжимает. По телу пробегает дрожь предвкушения. Аро тут же смещается к моим губам снова и хриплым шепотом произносит: – Что же случилось, вы больше не находите мои действия забавными? Сильная рука с длинными пальцами нежно проводит по моему лицу, пальцы гладят губы, заставляя их приоткрыться. – Если вы и в постели продолжите обращаться ко мне на вы, я тоже продолжу… хихикать, – не смотря на мою браваду, я задыхаюсь и страстно стремлюсь прижать его к себе ближе. Видимо мое желание написано на лице, так как древний впивается в мои губы поцелуем, так горячо и глубоко, захватывая в плен мой язык, и в то же время притираясь всем телом. Мои руки живут своей жизнью, так как я успеваю расстегнуть практически все пуговицы на его удлиненном пиджаке и приступить к пуговицам рубашки до того, как он накрывает меня всем собой. Его волосы скользят по моему лицу, шее, груди, создавая легкий щекотный фон губам и рукам, рукам которые уже успели разорвать на мне футболку и продолжить изучение моего тела без дополнительных преград. Оторвавшись от меня снова, он скидывает сковывающую движения ткань на пол, вызывая у меня восхищенный вздох. Его кожа белоснежна как сливочное мороженое и должна быть так же восхитительна на вкус. Мне становится мало доступного пространства и я совершаю рывок, меняя нас местами. – А вы нетерпеливы, мой дорогой, мне придется научить вас растягивать удовольствие. – Чему угодно, вы научите меня чему угодно, но не теперь! Я усаживаюсь на его бедра и теперь моя очередь замереть, изучая. Он в меру рельефен, гармонично сложен и скорее жилист, чем мускулист. А еще на его теле нет ни одного волоска, родинки или шрама. Аро закидывает руки за голову и широко улыбается: – Что же вы намерены делать теперь? От такой наглости я на миг теряюсь, но тут же решаю просто игнорировать его насмешки и переключаюсь на ощущения в кончиках пальцев, которыми скольжу по груди и мышцам пресса самого сексуального в мире мужчины, замирая только у пояса брюк. От остроты ощущений я закусываю губу, сдерживая стон. Но, конечно же, Владыку не устраивает такой подход и он моментально принимает сидячее положение, притягивая меня к себе за талию и нажимает большим пальцем на прикушенную губу: – Не смейте, слышите, не смейте сдерживаться, я хочу услышать все ваши стоны, все ваши крики, все ваши мольбы! Его поцелуй яростен и подчиняющ, и я действительно не удерживаю стон. Сейчас я сижу прямо на очень ощутимом возбуждении и от осознания того, насколько я желанен, у меня окончательно срывает тормоза.

***

Наша ночь перерастает в утро и вот мы просто лежим на боку лицом друг к другу. Аро рассматривает меня как будто видит впервые, внимательно, подперев голову рукой и чуть подрагивая уголками губ. Как же восхитительно, что вампирам не нужно спать. Он уходит спустя пару часов, прошептав мне, что дает лишь небольшую отсрочку ввиду моей неопытности и что мы обязательно продолжим обучение. Я падаю на развороченную кровать без сил и мимолетно удивляюсь, что она не развалилась. Мое тело все еще горит и плавится от воспоминаний о прикосновениях Аро, на мне не осталось ни одного неизученного и не обласканного участка. Боюсь, что назвать это безумие легкой интрижкой не смог бы и Джакомо Казанова.