До чего доводит простой голод…

            Еще одна маленькая история из их большой жизни начинается осенью. Почему-то именно этот период стал переломным в жизни восьмилетнего мальчишки и более старшего демона, хотя последний совершенно никаких изменений в их жизнь не вводил: все те же бутылочки, подгузники, пустышки, детская одежда — все оставалось. Но может быть дело не в окружении, а в самом мальчике?..       На дворе ужасно сыро, а более того холодно. Эту погоду демон не любил больше всего, хотя… Если находиться не на улице, а дома, перед камином, в кресле качалке, то все гораздо лучше! Но кроме этого можно лежать на мягком коврике перед источником тепла, рисовать, собирать конструктор, просто играть с малышом в спокойные игры, нежели бегать по всему двору, догоняя, либо же пытаясь найти друг друга за простой игрой в прятки, хоть уже давно все места для этого изведаны и не представляют никакого интереса.       Это место, этот дом, в котором они живут, уже стали слишком привычными для них двоих. Малыш уже давно успел спросить своего папу о том, или ином предмете, перебрав все, что было, давно успел их всех потрогать и подвергнуть доскональным исследованиям… Делать было толком нечего! Было очень скучно! Хотелось чего-нибудь нового, неизвестного… Того, что регулярно будет новым открытием для любознательного крохи! Но что можно узнать нового, если голубоглазке не разрешают ходить одному за пределы территории участка?       Уже около двух часов дня и, пока за окном моросит холодный дождик, Багул готовит горячий обед для себя и своего маленького мальчика, которому уже давно пора бы идти в школу, но вместо этого он вынужден сидеть в четырех стенах двухэтажного коттеджа и просиживать в нем свою жизнь. Шурша подгузником, Утеки, без какой-либо одежды, за исключением памперса и панамки на светлой кудрявой макушке, бежит к стеклянной двери, ведущей во двор. Увидев это, демон приподнял непонимающе бровь, тихонько следуя за мальчишкой, что уже пытался открыть ее, однако, детский замок не позволял ему это сделать, на что Уки недовольно хныкал и мычал. Стараясь упереться пяткой ноги в дверь и, потягивая ее в сторону, ибо открывалась она таким образом, что уезжала вбок, изо всех сил тянул, пытаясь открыть злобную преграду на своем пути.       − Уки? Солнышко, что это ты делаешь? — Багул неспешно подходит со спины к малышу и, присев перед тем на корточки, изгибает бровь, перед этим слегка поправив панамку на его макушке: − Ты куда-то собрался? Без папы? Решил оставить меня одного, а сам уйти веселиться? Я вынужден тебя огорчить, милый, но на улице дождик. Кап-кап, а когда у нас на улице кап-кап, где мы должны быть? — задает тому вопросы, будто малыш с кудрявыми белыми волосами до плеч сейчас заулыбается и поспешит ответить, как это было раньше…       Услышав голос позади, голубоглазый отпрянул от двери, а заметив старшего, решил не отвечать на его глупые вопросы, лишь хмуря бровки, сводя их к переносице, и указывая пальчиком одной своей руки на дверь, что никак не поддавалась: − Открой! — твердо говорит малышок и возвращает взгляд на дверь, точнее, смотря через стекло на бассейн. На поверхности его воды играли блинчики — волны, появляющиеся от капель дождя, летящих сверху, тем временем кроха продолжает: − Я пойду купаться! Плавать! Нырять!       Примерно такие же капризные ситуации происходят с голубоглазкой уже не в первый и не во второй разы. Это было как раз тем, что творится с малюткой и не дает никому покоя… Но главное оставалось неизвестным. Вопрос, который заставлял темноволосую макушку хорошенько призадуматься над тем, что делать и как быть с этим непослушным мальчишкой с испортившимся поведением. На разных сайтах, в которых была разная информация насчет воспитания людских детенышей, Багул находил разные способы по борьбе с таким поведением: кто-то писал, что нужно спокойно поговорить с ребенком, кто-то считал, что необходимо применять грубую силу, если ребенок не понимает по-хорошему, а кто-то рассказывал о своем опыте, когда ребенку позволяли самому понять, почему взрослые просят их слушать. Таким образом, первый пункт у демона давно провалился с треском. Он провалился еще тогда, когда кроха только-только начинал себя безобразно вести, но даже на зачатках это не помогло и не поспособствовало остановить процесс загрузки нового режима в понимании малютки. Второй способ обладатель серых глаз тут же отбросил. Он не позволит никому и пальцем тронуть своего кроху! Что уж говорить о том, чтобы саму применить грубую силу?       И вот, доходя до последнего пункта, Высшее существо приходило в негодование: как можно позволить своему чаду, совершенно беззащитному, маленькому и невинному, самому познавать этот огромный и кишащий опасностями мир? Уж что точно, а Багул этого не допустит… Однако, меры пресечения стоит применять, ибо малыш стал терять границы дозволенного.       − Утеки, что это за приказной тон? Ты не помнишь, что я учил тебя быть вежливым и хорошим мальчиком? Мне стоит напомнить тебе, что во время просьб мы говорим спокойно и используем «волшебное» слово? — в каком это месте слово «пожалуйста» было волшебным демон совершенно не понимал, но раз уж так принято, то что он сделает? Не подумайте, что говорил Багул слишком строго, или даже со злобой в голосе. Наоборот, он был спокоен как удав, но в голосе явно были ощутимы серьезные нотки, говорящие о том, что папу лучше не злить таким поведением.       Но даже такой тон не способен был повлиять на мальчишку, что сжал свои ручки в кулачки и топнул босой ножкой об пол: − Открой-открой-открой! Я хочу купаться! Я пойду гулять! Я пойду без папы! Я сам пойду! — отвернувшись от старшего, малютка принялся агрессивно снова тянуть двери в сторону, пытаясь открыть ее и оказаться снаружи.       У каждого есть свое терпение, даже у демонов и других Высших существ. Несмотря на то, что у таких, как Багул оно очень и очень крепкое, не разрушишь никакой колкостью, почему-то именно сейчас его непоколебимость дрогнула: − Утеки, прекрати немедленно! — рыкнул на того и кивнул. Взяв мальчонку за руку, повел того в сторону гостиной, но он стал вырываться и громко кричать, визжать, упираться пятками в пол. Если раньше это было лишь в сладость старшему, то сейчас он был готов вставить в ротик мелкого пустышку и заставить любыми способами замолчать. Таким образом, даже не успев ничего понять, он повысил голос: − А ну тихо!       Внезапно донесшийся до детских ушек строгий голос, который стал низким басом из-за накипевшей ярости от поведения мальца, заставил того вздрогнуть. Раньше такого не было, да и не за что было повышать голос на мальчика, но сейчас он сам виноват, хотя вовсе и не догадывался, что такое поведение может так сильно не нравиться папе. Из-за такого впервые усвоенного давления на голубых глазках активно начали появляться слезки, но малыш старался держаться изо всех сил, покусывая свою нижнюю губу.       Тяжело выдохнув, тем самым выпуская пар, демон постарался успокоиться, более мягким, но почти таким же строгим тоном продолжая: − Знаешь, золотце, хватит. Я постоянно введусь на твои капризы и истерики. Разве так можно донимать папу? Я очень переживаю за тебя и стараюсь не навредить, но ты не воспринимаешь мою заботу. — пытается разговаривать с малышом, как со взрослым, но при этом видит, что непонимание в детских глазках не уходит ни на долю секунды: − Я подумал и решил: все равно сегодня идет дождь, да и ты меня своим поведением лишь разочаровал, потому на полянку к нашим ежикам мы сегодня не идем. А теперь возвращайся в свою комнату и подумай над своим поведением. Я позову тебя на обед. — легонько похлопывая того по попке в памперсе, подгонял к лестнице на второй этаж, где и была детская.       Утеки же, услышав такой наказ, не привыкший получать наказания, удивленно похлопал пушистыми светлыми ресничками, от чего с глазок потекли слезинки. Он еще хотел позлиться, поругаться, но обида дала сама о себе знать, именно поэтому, бросив в сторону своего родителя обиженное «Плохой папа!», голубоглазка тут же убежал в свою комнату, шлепая босыми ножками по полу.       Багулу оставалось лишь вновь выпустить напряженный воздух через нос с тихим сопением, а затем отправиться в кухню, где он продолжил готовить обед. Конечно, было весьма неприятно слышать такие слова со стороны своего же ребенка, но и подавно неприятно было не понимать причину такого поведения. Чем он это все заслужил? Даже в Аду говорят причину, по которой ты оказался запихнут в такую дыру кошмаров и мук! А этот маленький ребенок отмалчивается! Может быть, обладатель серых глаз правда его избаловал?..       Пока обед готовился, малышок залез в свой вигвам, закрывая его шторки, которые служили дверьми сей конструкции. Он обнял своего лисенка Руби и включил ночник, чтобы было хоть немного света. Он так хотел погулять и искупаться в бассейне под дождем, как он это увидел в одном из просмотренных мультфильмов, но у папочки оказались совершенно другие планы… Тихонько проливая слезки в немного потрепанную жизнью шерстку лисенка, внутри ребенка росла злоба на всю произошедшую ситуацию — на то, как его лишили не только купания, но и похода к ежикам на полянку. Это сущий беспредел, несправедливость! Но что могло поделать с этой ситуацией маленькое дите?

***

      Вскоре наступил обед, за которым надутый ребенок уже без панамки на своей светлой макушке сидел, сгорбившись над тарелкой и лишь изредка похлебывая из нее суп, зачерпывая маленькой ложечкой.       Наблюдая за такой картиной, демон тихонько начал своим ласковым мягким голосом, которым он обычно и разговаривал с малюткой: − Ангелочек, тебя покормить? А то сейчас супчик остынет и будет невкусным. — только брюнет потянул руку к этому злому белоснежному комочку, как получил в свою сторону пару голубых, явно не добро настроенных, глаз со сведенными над ними бровями. Наблюдая такую картину чувство вины демона обострилось: − Малышок, котеночек ты мой… Прости меня, пожалуйста… Да, папа разозлился на тебя, но и ты пойми, что я сделал это не просто так и ты тоже виноват. Или ты так не… — не успев даже договорить, его прервали…       − Я не согласен! Ты ни за что накричал на меня! Я ничего плохого не сделал! Я просто хотел искупаться! А ты накричал! Ты плохой! Злой и плохой папа! Из-за тебя мне грустно! — повысив голос, громко голосит мальчишка, стукнув кулаком по столу, случайно задев ложку, от чего на столе появилась небольшая капля супа.       Демон и сам нахмурился после таких слов и действий, смотря с вновь появившейся строгостью в глазах, на мальчонку: − Значит, ты не подумал над своим поведением? Тогда это сделаю я, объяснив все тебе, раз уж сам ты этого не понимаешь. — Багул встал из-за стола, взяв в руки тряпку, вытирая каплю супа и кладя ложку обратно в тарелку ребенка: − Я все для тебя делаю: хочешь сладкое — кушай, хочешь новую игрушку — получай, хочешь сказку на ночь — без проблем. Я никогда не отказывал тебе без причины. На улице идет дождь. Холодный, но мелкий. Хоть еще только начало осени, но уже довольно прохладно. Ты хочешь простудиться, искупавшись в холодной воде и побегав под холодным дождем? Хочешь, чтобы пришел дядя врач и лечил тебя? Может быть, ты хочешь получить укольчик в твою непоседливую попу?       Слушая слова старшего, кроха находил в них долю логики, но все равно не очень хотел это осознавать, потому отвел взгляд в сторону и сложил руки вместе, уместив их перед своей грудью. Слова о враче заставили его напрячься и мальчик тут же испуганно замотал головой из стороны в сторону, тем самым говоря «Нет!».       − Я не дал тебе искупаться, потому что беспокоюсь о тебе и твоем здоровье. Но ты же разговариваешь со мной так, будто я сделал то-то ужасное, что не заслуживает прощения. Мне не кажется, что я заслуживаю такое отношение к себе, милый. Быстро доедай свой суп и идем спать. Сегодня без печенюшек-зверюшек перед сном. И засыпаешь ты сегодня тоже сам. Обидел папу — теперь пожинай плоды, либо извиняйся. — пожимает плечами мужчина, давая мальчику выбор. Вообще такого еще никогда не было: никогда не обходилось без печенюшек в виде зверят с молочком перед сном, никогда не обходилось без того, чтобы папочка уложил и помог своему мальчику уснуть. Сейчас же так вынуждали делать обстоятельства и практику засыпания самому, без папы, приходится тренировать не как это делают с детьми в раннем возрасте, а в восемь лет. Поздновато, конечно, но что поделать?       От такого заявления мальчишка сначала приоткрыл свой ротик, хлопая глазками, а затем, взглянув на папу не верящими в происходящее глазками, тут же изменился в голосе, говоря более взволнованно: − Н-нет! Печенюшки-зверюшки! Я без них не усну и… И мне надо, чтобы папа полежал со мной! Я не усну! Папа! Ну папа! — наблюдает за Багулом, что уже убрал свою пустую тарелку в посудомойку, молча смотря при этом на малыша, скрестив руки на груди. Видя этот взгляд и это выражение лица он тут же понимает: лучше ему съесть этот суп и уже уйти в свою комнату, потому, взяв ложечку в руку, опустив понурый взгляд в тарелку, надеясь этим разжалобить папочку, кушает свой супчик.       Однако, суп не бесконечный, потому вскоре кроху ведут в его детскую комнату, пока сам он строит из себя короля драмы, то тяжело вздыхая, то демонстративно шмыгая носом, то и вовсе пытаясь легонько потянуть папу за руку, чтобы на него обратили внимание. Но демону все равно.       Оказавшись в детской, мужчина достает из шкафчика пижаму для малыша в виде теплого плюшевого комбинезончика и, уложив Утеки на пеленальный столик, проверяет подгузник, задумываясь, при этом говоря свои мысли вслух: − Поспим сегодня без памперса? А то вдруг будут опрелости, жарковато ведь в подгузнике и в теплой одежке. — слегка улыбнулся тому, стягивая подгузник, увлажняя кожу кремом, а затем надевая сам комбинезончик.       − Папа?.. — тихонечко спрашивает малышок, спокойно лежа на столике, ведь еще давно ему папа объяснял, что нужно быть очень аккуратным на столике, чтобы больно не упасть: − Папочка, полежи со мной, пока я не усну, пожалуйста… Ну… Ну папа… Прошу, хотя бы пять минуток.       Услышав просьбы со стороны светловолосого, покачал головой на это: − Нет уж, золотце, не сегодня. Сегодня ты ложишься баиньки один. У тебя был шанс извиниться и признать свои ошибки, но ты ведь не хочешь. − все-таки, малыша правда немного избаловали, потому такое будет ему даже на пользу. Подняв того вновь на руки, уложил в его кроватку и поднял бортик, давая мальчику в ручки лисенка: − Приятных снов, засыпай. — включив над его кроваткой колыбельку, слышит, как ребенок начинает хныкать, но, осознавая, что это всего-лишь манипуляции, он улыбается и покидает комнату, чтобы везде убраться, пока мальчишка отдыхает.       По началу Утеки правда пытался уснуть: держал глазки закрытыми, прижимал к себе Руби и пытался вслушиваться в любимую колыбельную мелодию, но сон все не приходил, а непонятные редкие шорохи в комнате пугали. Более того у мальчика обида лишь росла. Ну как так папа оставил его засыпать самого, за что? Он правда не осознавал, что сделал плохого…       − Вот уйду и будешь потом плакать по мне… − произнес малютка, но тут же осознал кое-что. Поднявшись на ноги прямо в кровати, он ловко выбрался из нее. Осмотревшись вокруг, малыш тихо-тихо проходит к двери своей комнаты и открывает, выглядывая наружу, где осматривается по сторонам, дабы убедиться, что папочки нет нигде рядом. Спокойно выдохнув, осторожно выходя из комнаты на цыпочках, Уки преодолевает сначала коридор, затем также тихо спускается по лестнице, заходит в прихожую, чтобы надеть ботиночки и, наконец-то подойдя к той самой прозрачной двери, хватается за специальную ручку и, случайно зацепив детский замок, что тут же открылся, смог приоткрыть дверь. Протиснувшись в щель, голубоглазка тут же заулыбался и побежал по травке к калитке забора. Уж его он знал, как открыть, потому, быстро справившись с замком, он выскочил за территорию участка и помчался как можно быстрее в лесок, через который они с Багулом часто ходят к ежикам в лес.       Никогда еще мальчишка не совершал подобного, но сейчас он явно ощущал, как часто билось сердечко от волнения о том, что папа обнаружит его пропажу и снова наругает, однако вскоре это чувство прошло! Вокруг ведь столько всего интересного! Свернув с тропинки в лесок, он не сдерживается от того, чтобы не сорвать большой красный мухомор, который раньше папочка не разрешал трогать. Рассматривая белые пятнышки на его алой шапке, Утеки лыбится и смеется, идя дальше и встречая еще много чего интересного и неизведанного на своем пути: большущую паутину с росой на ней, неизвестные ягоды, которые мальчик не решился пробовать, но убрал их в кармашек своей плюшевой пижамы, чтобы потом спросить у папули, он увидел бурундучка, которого раньше еще никогда не встречал, а еще черную змейку с красными пятнами на макушке — ужик. Приотронуться к ней любознательный кроха побоялся, но зато смог проследить за тем, как она поползла под камушек.

***

      Наводя чистоту во всем доме, мужчина напевал что-то себе под нос. Уже прошло полчаса с того момента, как ребенок оказался в кроватке. Демон и не думал его проверять, ведь знал, как его соня сейчас, посапывая своим носиком, обнимает любимого лисенка, которого ни за что никому не отдаст. Но Багул внезапно вспоминает о том, что его сладкий котенок уснул без памперса, а более того без пеленки под собой. Побоявшись, что кроватка может оказаться мокрой, он отправился в детскую, обнаруживая дверь слегка приоткрытой. Такого быть просто не могло! Уж что, а память у демона была отменная и про такую деталь, как закрытие двери на сончас, он не мог забыть! Открыв дверь полностью, мужчина заглядывает во внутрь, обнаруживая кроватку пустой, от чего брови немного свелись к переносице.       − Утеки! Ты где? Сколько раз я тебе говорил самостоятельно не выбираться из кроватки! Ох уж этот ребенок… − тяжело вздохнув, демон прислушивается, но ответа не слышит… От этого он насторожился, а глаза приобрели алый оттенок. Осмотрев все вокруг себя он не уловил ни следа присутствия в комнате мальца. Тогда, оказавшись в коридоре второго этажа, быстро пробежался по всем комнатам, используя все тоже чутье. Сладкой души крохи здесь нет…       − Уки! Солнышко, ты где? Папа волнуется, выходи! Я дам тебе твои печеньки и бутылочку с молочком! Ты обиделся на папу? Ну прости меня, мой золотой, давай ты сейчас выйдешь из своего укрытия и мы вместе во что-нибудь поиграем! Хорошо? Утеки? — перепрыгивая через ступеньки, он тут же спустился на первый этаж, ощущая, что здесь стало гораздо прохладнее, чем в остальном доме… Бросив взгляд в сторону опять-таки встретившейся на его пути приоткрытой двери, широко открыл глаза и пулей выбежал на улицу, зовя малыша.       − Я надеру твою чертову задницу до такой степени, что тебе будет больно ходить в подгузнике! Утеки! А ну живо выходи! — окидывая взглядом участок, замечает приоткрытую калитку. Осознав куда делось его самое любимое дитя, мужчина придерживает кофту с замком на себе, направляясь бегом в сторону их опушки, параллельно иногда крича имя малютки.

***

      − Ух, как хочется кушать и писить… Но нельзя тут пи-пи, иначе комбинезончик будет мокрым… И папа будет ругать… Нет! К папе не пойду, он злой! Будет на меня ругаться и вообще печеньки мне не даст! Злюка! Бу-бу-бу! — возмущается Уки, сдерживаясь, чтобы не описаться, ведь он уже довольно-таки долго терпит!       Малыш уже и не знает куда забрел, но ходит он уж очень долго, от чего, если быть откровенными, он сам порядком устал! Все вокруг ему кажется новым, но не этого ли он хотел? Хотя какая уже разница, чего он хотел совсем недавно, когда сейчас мечтает оказаться в своей кроватке, и чтобы его любимый папочка читал ему сказку… Но сейчас, заместо того, что имел час назад, он вынужден ходить по сырому лесу, где уже стало немного темнее и прохладнее. С разных сторон доносились различные шорохи, и как только их слышал мальчик, то сразу же обращал внимание, надеясь, что это пришел его папуля!       Таким образом, услышав отдаленный хруст ветки, малыш сразу же побежал в ту сторону, будучи убежденным тем, что это точно его папочка! Но каково же было удивление крохи обнаружить огромного бурого хищника, о которых они с папой читали книжки. Перед ним стоял большущий медведь… Утеки тут же испугался, начиная идти тихонько спиной назад, следя внимательно за животным, которое было увлечено своими делами. Именно поэтому ему удалось отойти на значительно расстояние, перед тем как хруст сломавшихся под ножкой веток выдал его присутствие.       Хищник поднял недоброжелательный взгляд на кроху и так бы продолжил стоять спокойно на месте, если бы не распознал в ребенке потенциальную добычу, что тут же начала убегать. Утеки визжал и кричал, как еще никогда раньше, зовя своего папочку, надеясь, что его спасут…       Внезапно демон, ищущий своего кроху по всему лесу и опушке, применяя чутье людских душ, мельком уловил донесшийся до ушей крик ребенка. Тут же среагировав, он бросился в чащу леса из всех своих сил, слыша все громче и громче голос своего маленького чуда, которое прямо сейчас неслось прочь из лап лесного хозяина… Благо животное бежало неспешно, будто играя со своей добычей, хотя на деле медведь просто был слишком сыт для того, чтобы передвигаться на полной скорости.       В какой-то момент маленькие ножки подводят и без того запыхавшегося малютку. Споткнувшись об какую-то корягу, которую он просто не успел переступить, Уки с треском веток падает прямо на землю, разодрав свои колени и поцарапав ладошки. Обернувшись назад, он увидел то самое существо, которое все гналось и гналось за ним… Оно громко сопело, пока косолапые конечности делали шаг за шагом в сторону ребенка… От страха Уки даже не заметил, как из глазок потекли ручьем слезки и таким же ручьем полилась моча… Напряженный мочевой пузырь не выдержал еще и страха и волнения мальца, потому и позволил себе напрудонить в одежду.       Зверь уже находится на максимально близком к ребенку расстоянии, но он не успевает совершенно ничего сделать, ведь тут же в большую морду, прямо по кожаному черному носу прилетает удар ноги, заставляющий хищника зарычать от боли и отпрыгнуть. Багул, прибывший как раз вовремя поднимает к себе на руки малыша и смотрит пристально своими алыми светящимися от злости глазами на медведя, который также разъярился и был готов наброситься уже на две добычи, однако, кто же знал, что перед ним стоит не какой-то там человечишка, а создание Ада… Только зверюга поднялся на две свои задние лапы, демон опять-таки сверкнул глазами, нанеся резкий невидимый удар одним лишь приказом мысли. От этого бурый зверь тут же был отброшен в сторону, после чего, как ранее и сам Утеки, рванул прочь. Отец и дитя остались наедине, от чего мужчина спокойно выдохнул, а его глаза стали привычного серого оттенка. Уки же хранил молчание, шмыгая своим носом и обнимая крепко своего родителя. Говорить было нечего, да и до сих пор было страшно…       − Теперь ты понял почему я не отпускал тебя одного? Еще и убежал сам… Я очень переживал за тебя. Ты же, наверное, и не думал возвращаться, я прав? — говорил мужчина твердо и сурово, тон был ниже обычного, а в глазах ни намека на былую мягкость.       Утеки поджал губы, храня молчание, даже не зная что ответить.       − Теперь ты решил поиграть со мной в молчанку? Замечательно! Может быть мне оставить тебя здесь, в лесу? Ты, кажется, смог сдружиться с тем медведем. Подумаешь колени разодрал и описался! Ты ведь сам отправился в лес без моего ведома. — пожав плечами, демон опускает ребенка на землю, а сам направляется в сторону дома, однако, не пройдя и пяти шагов, он слышит громкий плач крохи, что уже подбежал обратно к старшему и обнял его, ткнувшись носом в поясницу.       − Папа! Папочка! Пожалуйста, я тебя очень прошу, забери меня домой! Я больше так не буду! Я больше никогда не буду от тебя убегать и… И больше не буду так капризничать! Я буду слушаться всегда-всегда! Папуля, пожалуйста… − плачет ему в спину, громко всхлипывая, от чего мужчина, все-так решив сжалиться, обернулся к тому и взял на ручки.       − Обещаешь мне, что такое больше не повторится? — изогнул бровь в вопросе, на что тут же получает одобрительные кивки, пока маленькие ручонки крепко обхватили его шею. Слегка улыбнувшись на такое, демон, ласково поглаживая ребенка по спинке, отправляется с тем домой, пока сам маленький негодник вскоре сладко засыпает на плече родителя.

***

      Дома малыша ждала теплая ванна, чистая одежда, а также печенюшки-зверушки и сказка перед сном. Потому сначала пришлось умыться хорошенько, затем переодеться в чистенькую пижамку и подгузник и, только после завершения еще одного немаловажного пункта, получить свои заветные печеньки.       − Уки, давай быстренько обработаем наши коленочки и ладошки и пойдем кушать печенье. Не бойся, папа не сделает больно. Ты ведь дашь папе свои ножки? — усадив мальчика на край пеленального столика, он достает перекись водорода, а также красивые разноцветные пластыри с рисунками и бинты.       Уставшее солнышко тут же заподозрило подвох, но согласиться пришлось, несмотря на то, что изначально он еще пытался отказаться… Вот сначала берут ладошки в большие руки и, совсем немного смочив перекисью водорода, от чего появилась белая шипучая пена, вытирают сухим бумажным полотенцем, от чего мальчонка сначала резко дернул ручки, но тут же успокоился, ведь это оказалось не так уж больно!       − Ай да умница у меня! Молодец, зайчонок. Выбирай какие пластыри хочешь себе на ладошки. — протягивает тому разноцветные лейкопластыри, на что кроха чуточку задумывается, выбирая те, где изображены зайчата с морковками, затем те, на которых изображены божьи коровки, и на последок пластырь с динозавриками. Мужчина сразу же как можно аккуратнее заклеивает раненные местечки, спускаясь к коленям. Малыш уже успокоился, не думая о возможных болезненных ощущениях, ведь сильную боль на ладонях он не почувствовал, а значит и на коленях ее быть не должно! Однако он очень заблуждался, а понял это лишь тогда, когда перекись зашипела громче, образуя густую белую пену, что быстро исчезала, а саму рано очень сильно щипало, от чего Утеки тут же заплакал, стараясь вырвать ножки из хватки папы. Тем временем старший уже аккуратно забинтовал колени.       − Тише, тише, мой маленький! Все-все! Я больше не трогаю, больше больно не будет! — целует того ласково в щечки, пока сам малец крепко обнял папулю за шею. Вздохнув от такой реакции малютки, погладил того по волосам, успокаивая поцелуями и тихим шепотом. Бедный кроха натерпелся за сегодня…       Когда светловолосый успокоился, старший надевает на него пижамку полегче и, погрев молочко и насыпав в мисочку печеньки в виде зверят, садится на кресло качалку в гостиной перед камином, где трещат горящие ветки, оставив малютку на себе. Он уже сонно закрывает свои голубые глазки, но, увидев печеньки, тут же заулыбался и постарался не засыпать.       − Расскажешь мне завтра о том, что встретил в лесу? Сейчас уже пойдем баиньки, потому говорить буду я, а ты будешь пить молочко и кушать печеньки. У меня есть новая сказка для тебя. Думаю, тебе точно понравится. Сказка про барсучонка, что капризничал, не слушал своих родителей. — поцеловав восторженно кивнувшего мальчика в носик, демон подносит к губам малыша бутылочку, покачиваясь на кресле качалке и начиная рассказывать сказку о том, как барсучонок остался один и столкнулся с опасностью, потому что не ценил своих родителей. Эта история была словно сочинена про непослушного мальца Утеки, чьи глазки все закрывались и закрывались, крепко держа в одной руке печеньку, а в другой пальчик своего родителя.       Урок о том, что всегда нужно быть с папочкой рядом и быть послушным мальчиком, навсегда останется у крохи в памяти.