Between Snow Storms and Mulled Wine (something precious started to bloom)

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

Сокджин, честно говоря, не имел ни малейшего представления о том, как он оказался в таком положении. Вот он (Ким Сокджин: сольный артист с почти десятью годами работы в музыкальной индустрии за плечами) лежит в кровати где-то в глуши, в горах, укрывшись одеялами, количество которых не сосчитать, чтобы не замерзнуть, рядом с человеком (Ким Намджуном, его новым менеджером — после того, как Сокджин уволил предыдущего), с которым он проработал всего около года. Это был решающий момент в их отношениях друг с другом, не так ли? Они были коллегами по работе. У них были чисто деловые отношения — по крайней мере, так должно было быть. Так было ещё на прошлой неделе. Но теперь они были здесь, и он чувствовал всеми фибрами своей души, как Намджун ворочается под одеялом рядом с ним, пытаясь устроиться поудобнее. Теперь он мог увидеть, каким был человек, стоявший за его работой. Каким мягким выглядел Намджун, когда просыпался после сна на диване. Теперь же между ними возникало странное напряжение всякий раз, когда наступало молчание, тогда как раньше это была просто комфортная тишина. И что ещё более важно: несмотря на то, что Сокджин изо всех сил старался сохранить деловой вид, чтобы стены между ними оставались крепкими, он не мог отрицать, что мужчина рядом с ним что-то сделал с его сердцем. Он не знал, как это назвать, и хотел ли вообще признавать это. Ему казалось, что он не должен давать названия этому чувству, если хочет поступить правильно. Всё, что знал Сокджин, — это то, что он в полной заднице. Это были стены, которые он построил сам, по очень веским причинам, но теперь его сердце словно взяло кувалду и в бешенстве снесло столько всего. Так что же произошло на самом деле?

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

Все началось несколько дней назад, совершенно обычным (обычным по меркам Сокджина, артиста с напряженным графиком работы) ранним утром, когда на улице было еще темно. Сокджина посадили в черную машину, ожидавшую его перед домом. Его мозг еще не совсем проснулся, и он не мог сказать, что у него сегодня в расписании. Но его менеджер уже сидел рядом с ним, так что Сокджину не пришлось волноваться. Скорее всего, Намджун уже распланировал весь день. — Доброе утро, Сокджин-щи, — сказал Намджун, как только водитель завел машину. — Как вы себя чувствуете сегодня, сэр? Чертовски уставшим был бы честный ответ, другой — замерзшим. Была середина декабря, и холодный ветер в Сеуле был беспощаден даже для него в его плотной куртке. Но Сокджин был уверен, что менеджер не хочет слушать его жалобы на погоду. Каждый день Намджун задавал ему один и тот же вопрос, как и предыдущий менеджер, и каждый раз Сокджин знал, что они просто хотят знать, готов ли он и достаточно ли у него сил, чтобы работать на износ и следовать графику. (Он знал, чего требует его работа, и гордился тем, что до сих пор не утратил способности выполнять ее). — Я в порядке, — ответил Сокджин, как всегда, и медленно наблюдал за восходом солнца между высокими зданиями Сеула. Сейчас, спустя почти десять лет своей карьеры, Ким Сокджин был широко известен в музыкальной индустрии. Он ездил в туры, получал награды и даже смог набрать зарубежную аудиторию. Его мать с гордостью рассказывала другим о своем сыне, потому что он считался успешным артистом. Его жизнь перестала быть жизнью обычного двадцатилетнего парня, и вместо этого он стал публичной личностью, постоянно находящейся в центре внимания. Если он задумывался об этом, то понимал, насколько одинок он был на этом свете. Это была цена, которую ему пришлось заплатить за свой успех. Но так было не всегда. Сокджин учился в колледже на актера и каким-то образом оказался в музыкальной постановке, где кто-то из их лейбла услышал его пение и пригласил на кастинг. Сокджин был тем, кого они считали необработанным алмазом, когда он начинал работать, человеком с правильной трудовой этикой и отношением, немного обаяния, и, самое главное, с большим потенциалом — все это все еще было скрыто и ждало раскрытия в процессе обучения. И он сделал это, он работал над своей карьерой, медленно продвигался все дальше и дальше к вершине, медленно, но неуклонно совершенствовался. При этом он успешно скрывал от посторонних глаз, каким невероятно трудным и скалистым был его путь. Теперь он был здесь, уже достаточно давно и прочно в этой сфере, чтобы таблоиды, раскапывающие и фабрикующие о нем всякую чушь, были уже не в новинку. Черт, он даже пережил все, что они написали, когда они начали предполагать, что он переспал с коллегой-мужчиной. (В этих слухах было правдивое основание, и Сокджин усвоил важный урок: после этого романа лучше держать все в себе). Он достаточно долго был публичной личностью, чтобы научиться не обращать внимания на то, что о нем пишут, но он просто не мог удержаться от того, чтобы не пролистать все это, пока его голова прислонялась к окну машины, а за окном медленно проплывал город. В тот день Сокджин чувствовал себя так, словно ему повезло в игре таблоидов. Он не только нашел статью, в которой лживо утверждалось, что у них есть информация о том, что он провел ночь в гостиничном номере актера после того, как оба были приглашены на одно и то же мероприятие (Сокджин ушел раньше, так как вечеринка была огромным праздником скуки без нормального обслуживания, а его менеджер и он сам на обратном пути купили потрясающую уличную еду), он также нашел статью, в которой говорилось о том, что он слишком стар для музыкальной индустрии, и разумно ли компании вообще финансировать его очередной камбэк (и предлагалось, чтобы он вместо этого занялся драматическим искусством). Обе темы не были новыми, но все равно задели за живое. Тем более, что Сокджин знал, что их компания действительно рассматривала его кандидатуру в качестве актера. Но все это было обычным делом. Первым отличием от обычных дней была смена машин в компании. Машина, в которую они пересели, выглядела более подходящей для бездорожья, чем для сеульского движения, но, опять же, в их компании было много разных машин. Его все еще удивило, что Намджун занял место водителя. Он и раньше так делал, особенно когда они ездили на небольшие мероприятия (или как на том гала-концерте), но Сокджин всегда считал, что Намджун не любит водить машину. Не желая признавать, насколько Сокджин был не в курсе собственной жизни и расписания, но теперь ему стало любопытно, что ждет его в этот день, он открыл на телефоне свой календарь, который обычно редактировал Намджун, а затем синхронизировал. Там была одна запись: десять утра — горнолыжный курорт Yangji Pine, запланированный на весь день. И Сокджин смутно припомнил какой-то разговор о фотосессии в горах для рекламы напитка или чего-то подобного. У них было какое-то партнерство с брендом газировки. С одной стороны, он с нетерпением ждал нескольких часов на горном воздухе, с другой — уже боялся фотосессии. Не поймите его неправильно, работа модели может быть удивительно интересной. Ему не нравились именно фотосессии для рекламы товаров, поскольку он всегда чувствовал, что это самые напряженные съемки, наиболее ориентированные на прибыль. Но и самые быстрые в исполнении — в конце концов, время — деньги. Так что, если все пройдет хорошо, он сможет сегодня даже вернуться домой пораньше и, возможно, наконец-то хорошо выспаться. Когда вокруг них стали появляться горы, а солнце поднялось выше в небо, Сокджин очнулся от дремы, убаюканный новостями, которые Намджун обычно любил слушать за рулем. Сон пошел ему на пользу, его мозг наконец-то был готов к новому дню. — Далеко еще? — спросил Сокджин, глядя на заснеженный пейзаж. В Сеуле было лишь жалкое подобие белого пуха, но здесь все было укрыто плотным снежным покрывалом. — Мы уже близко, сэр, — ответил Намджун. — Команда уже там? Чем быстрее мы закончим сегодня, тем быстрее сможем снова выбраться из холода. Он искренне надеялся, что они не собираются заставлять его позировать на снегу, по крайней мере, недолго. Намджун, похоже, почувствовал его настроение и прибавил температуру в машине. — Здесь только мы, сэр. Я очень надеюсь, что вы не возражаете. В противном случае, я, конечно, могу немедленно отвезти нас обратно. Надеюсь, вы прочитали подробности в письме, которое я отправил… — Подожди, что значит «только мы»? Когда прибудет съемочная группа? — Сокджин-щи, в Янчжи не планируется никаких съемок и расписания. Скорее, я взял на себя смелость запланировать несколько свободных дней в горах после того, как вы неоднократно выражали желание отдохнуть. Если я неправильно вас понял, то мне очень жаль, сэр. Я пытался посоветоваться с Юнги-хёном, чтобы найти способ провести этот отдых по вашему вкусу. Намджун был серьезен, но Сокджин все же ожидал, что он добавит что-нибудь, чтобы показать, что он шутит, или хотя бы что-то, что объяснит это. (Что бы это ни было.) Когда в этом участвует Юнги, это хоть как-то успокаивает (Мин Юнги был не только его продюсером, но и самым близким другом в их компании). — Но почему? — спросил Сокджин, ошарашенный. — Намджун-щи, зачем ты это делаешь? Ты пытаешься получить повышение? Извини, но я ни за что не отпущу тебя с этой должности прямо сейчас. Я устал искать новых менеджеров. Или ты пытаешься меня соблазнить? Потому что тогда мне придется напомнить тебе, что случилось с последним менеджером, который оказался не на своем месте. Ты тоже считаешь, что я старый, чтобы выполнять свою работу? Мне не нужен перерыв. — Почему вы так удивлены, Сокджин-щи? Вы просили перерыв и возможность насладиться снегом, как и все остальные. Поэтому я договорился с компанией и распланировал следующую неделю. Это нормально и полезно для здоровья — наслаждаться отдыхом, независимо от возраста. — Если ты не заметил, когда я постоянно прошу о перерыве, никто не ожидает, что ты будешь действовать в соответствии с этим. Здесь все работает не так, люди не прислушиваются к моим прихотям. Намджун не ответил. Сокджин знал, что Намджун не похож на его прежнего менеджера (Чхве Хичоль — умел манипулировать и притворяться другом Сокджина ради получения информации о нем), но Сокджину было трудно не сравнивать их, и Сокджин, и Намджун это знали. — Тогда почему ты со мной? — спросил Сокджин через некоторое время. — Потому что, Сокджин-щи, вы прекрасно знаете, что компания не могла отпустить вас в путешествие в неизвестность совершенно одного. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что вы в безопасности и в полном порядке, и, конечно же, чтобы удостовериться, что у вас будет приятная поездка, сэр. Сокджин не знал, что думать обо всем этом, хочет ли он этого. До сих пор работа Намджуна в качестве его менеджера была безупречной, и он не раз удивлял Сокджина тем, как серьезно он относится к своей работе и насколько ему не все равно. Но почему-то он просто ждал, когда Намджун повернется и покажет себя во всей красе. — Сэр, если вы этого не хотите, я сейчас же разверну машину. Но, пожалуйста, подумайте об этом. Это может стать для вас действительно настоящим отдыхом, особенно потому, что по возвращении мы постепенно войдем в сезон праздников. Я забронировал домик вдали от толпы, укромный и незаметный, и вы можете делать все, что вам заблагорассудится, все время, пока мы будем там находиться. Вы же знаете, что дома, в своей квартире, вы бы никогда так не отдохнули. — Я могу делать все, что захочу? Что угодно? — Конечно, в пределах разумного, прошу прощения. (Черт, вот и пропал его шанс уехать на лыжах в закат только в боа из перьев). Сокджин все еще раздумывал, что из этого следует сделать, когда их машина въехала на стоянку у небольшого домика, который, должно быть, служил стойкой регистрации для постояльцев домиков в горах. Он все еще не мог понять, почему Намджун так старался, чтобы устроить ему этот перерыв. Особенно сейчас, так близко к сезону праздников. Каковы были его мотивы? Был ли в этом какой-то скрытый умысел? В то же время Намджун действительно был хорошим менеджером, возможно, он заслужил доверие Сокджина. Может быть, это и к лучшему, осторожно предположил Сокджин, немного обрадовавшись неожиданному изменению планов на ближайшие дни. Может быть, иногда доверять людям (этот голос подозрительно напоминал Юнги) было нормально. Он уже не раз жаловался всем, что ему опять не хватает снега, которым Сеул был одарен в этом году. Так что, может быть, наконец-то пришло время насладиться им. Взять отпуск. Он даже не знал, как правильно это сделать. Когда Намджун вышел из здания администрации и поспешил к их машине, его лицо выглядело на удивление мрачным. Сокджин нахмурился, глядя, как Намджун усаживается на водительское сиденье. — Мне очень жаль, сэр, но есть небольшая проблема. — В чем дело? — Произошла ошибка при бронировании. Видите ли, мы забронировали двухместный домик, так как я пытался дать нам обоим необходимое пространство, конечно. — И что? — Ну, видимо, аджумма, работающая в офисе, неправильно поняла и дала нам только двуспальную кровать. Другие места полностью заняты. Но не волнуйтесь, она заверила меня, что там будет диван, на котором я смогу спать. Простите за непрофессионализм, сэр. Ну, должна же быть какая-то отрицательная часть, верно? По крайней мере, он не возражал против компании Намджуна, так что все могло быть и хуже. Возможно, он смог бы справиться с совместной комнатой, там наверняка было достаточно места, чтобы не мешать друг другу. — В это время года разгар сезона для таких хижин, поэтому так важно было забраться чуть дальше в гору, чтобы укрыться от посторонних глаз, — сказал Намджун. Он снова завел машину и внимательно следил за небольшой дорогой в гору. Домик был сделан из голых больших бревен с замысловатой резьбой. Крыша была покрыта снегом, как и весь окружающий пейзаж. Только дорога, ведущая к нему, была расчищена. Как бы Намджун ни извинялся за то, что застрял с ним в одной хижине, Сокджин был удивлен, насколько большим на самом деле оказался дом. Больше половины дома занимала просторная главная комната, в которой находилась кухня с обеденным столом, старый камин и мягкий диван с креслом-качалкой. Но это было еще не все, здесь была отдельная спальня и ванная комната, а также дополнительная кладовка. Это было здорово, хотя Сокджин все еще не мог поверить, что ему предстоит провести здесь несколько дней. Что он вообще должен был делать все это время? Он чувствовал себя каким-то потерянным, не зная, что с этим делать. Может быть, хорошо, что он был здесь не совсем один. Когда они приехали, был уже полдень, и Сокджин решил немного прогуляться и осмотреть окрестности дома, предоставив Намджуну возможность расположиться в гостиной. Он попытался вспомнить, когда в последний раз выходил на прогулку, и не смог — мало того, что у него в основном не было времени на подобное, так еще и потому, что в городе его наверняка быстро узнали бы, стоило ему только выйти за порог. Но здесь, в горах, они были одни, и хруст снега под ботинками был единственным спутником его мыслей. В тишине было слегка неуютно. Она оставляла много места для блуждания его мыслей. Была целая куча тревог, которые он предпочел бы оставить без внимания на этот день, но, идя через этот белый океан, было трудно сдерживать их. Такие вещи, как дерьмо, которым пестрели таблоиды. В основном это был мелкий бред, но в некоторых статьях то тут, то там попадались правдивые строчки. Например, давление на Сокджина с целью заставить его задуматься о своей карьере. После того, как он вернулся в домик, между ними установилась другая тишина, более комфортная, чем снаружи, поскольку он был не в полном одиночестве. В то же время она была и неуверенной. Такое совместное проживание было для них в новинку, и оба не знали, как к нему подступиться. Конечно, Намджун неоднократно ездил с Сокджином за границу, на концерты, промо-акции и даже на съемки клипов, но они никогда не жили в одном номере (Сокджин раньше занимал жесткую позицию по этому поводу и требовал, чтобы у него всегда была своя комната. Он уже достаточно лет проработал в индустрии, чтобы чувствовать себя вправе хотя бы на малую толику роскоши). Намджун проявил инициативу и приготовил для них ужин, хотя это был всего лишь простой рамен быстрого приготовления. На кухне хижины они также нашли упаковку чая. Ужин все равно оказался на удивление приятным: оба сидели с чаем и горячей чашкой рамена за обеденным столом, глядя на тихо падающий снег, который едва можно было разобрать в вечерней темноте. Возможно, Намджун все еще немного смущался из-за неудачи с бронированием, ведь он был еще тише, чем обычно. А может, он, как и Сокджин, наконец-то просто наслаждался моментом безмятежности. Вокруг них было так много тишины, а Сокджин привык к шуму и постоянным событиям. Это было как-то по-домашнему, странно. (Это не так, ругал себя Сокджин, — просто у тебя нет нормальной жизни, поэтому все кажется тебе домашним, идиот). Намджун сидел на другом конце стола, на достаточном расстоянии, чтобы Сокджин мог представить, что он действительно здесь один. Когда он в последний раз садился ужинать вот так? Хотя на улице уже стемнело, был еще ранний вечер — время, которое он обычно проводил на работе. К сожалению, их уютную тишину прервал сигнал телефона с уведомлением о новом сообщении. Намджун вздохнул и достал его из кармана. (На работе он обычно носил с собой три телефона — профессиональный, как менеджер Сокджина, личный, а Сокджин в самом начале дал ему свой профессиональный, не желая разбираться с ним сам). — Я на девяносто шесть процентов уверен, что это предложение о разговоре, и на сто процентов уверен, что в данный момент я не заинтересован и не свободен. Так что не мог бы ты, пожалуйста, разобраться с этим? — сказал Сокджин. Он точно знал, почему дал некоторым людям свой рабочий номер, даже если познакомился с ними лично. — Это Ким Ходжун, — слегка нахмурившись, ответил Намджун. — Значит, кто-то не понял намека, — сказал Сокджин. — Меня не интересуют его приглашения, и это не изменится только потому, что он продолжает спрашивать, не мог бы ты сказать ему об этом? Сокджин впервые встретил Ким Ходжуна на вечеринке после награждения, хотя давно знал о его сольном творчестве. Они неплохо поладили и в тот же вечер встретились в квартире Ходжуна. Сокджин намеренно не дал Ходжуну свой личный номер телефона, посчитав, что стресс, связанный с подобным свиданием, не стоит того, чтобы переживать на следующее утро. Должно быть, Ходжун каким-то образом узнал его рабочий номер. — Конечно, — сказал Намджун. — Без проблем, сэр, — в его голосе прозвучала забавная нотка, которую Сокджин не знал, как распознать. (И вообще, почему Намджун должен заботиться о его связях?) Молчание между ними сохранялось, если не считать короткого обсуждения того, где они хотят купить продукты на следующий день (магазина в деревушке должно быть достаточно, им обоим не очень хотелось ехать в соседний маленький магазин) и какие еще у них планы (никаких, может, опробовать сноуборды, предложил Сокджин). Но кроме этого, им как-то не было что сказать друг другу. Для них обоих это было в новинку — встречаться без строгого расписания, поэтому Сокджин пошел по легкому пути и лег спать (он сказал себе, что это для того, чтобы дать Намджуну пространство и уединение, которого он заслуживал в гостиной). — Спокойной ночи, сэр. Если вам что-нибудь понадобится, я, полагаю, буду здесь.

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

На следующее утро они сразу вышли на снежную улицу после того, как каждый из них приготовил себе завтрак из того, что Намджун привез с собой (мюсли и йогурт для Сокджина и сэндвич для Намджуна). Вторая совместная трапеза за обеденным столом была более комфортной, чем первая. (Может быть, потому, что оба были в пижамах. Сокджин никогда не видел Намджуна без рабочей одежды, но это, казалось, многое меняло в его профессиональном облике. Возможно, дело в том, что ситуация немного разрядилась для Сокджина, и он теперь с нетерпением ждал, что приготовит ему этот день). В домике было два комплекта снаряжения для сноуборда, а рядом находился горнолыжный склон для гостей дома отдыха. Но они оба не хотели привлекать к себе внимания, пока оставались здесь, поэтому решили оставить это занятие на заднем дворе своего домика (щедром и действительно достаточно крутом). В любом случае, они оба были новичками. После того, как они наконец надели все снаряжение — Намджун потребовал, чтобы Сокджин использовал все имеющиеся средства защиты, — они были готовы к работе. — Мы не можем допустить, чтобы вы пострадали, сэр, — сказал Намджун, а Сокджин закатил глаза. Кроме того, на стойке регистрации Намджун взял напрокат снегозащитные костюмы, и теперь Сокджин чувствовал себя космонавтом, пытаясь передвигаться на улице во всем этом снаряжении. Вскоре стало ясно, что Намджуну следовало бы больше беспокоиться о том, что пострадает он сам, а не Сокджин. Забавно было наблюдать, как он пытался скользить вниз по склону, но через несколько метров падал на задницу, как молодой жираф, пытающийся начать ходить. У Сокджина получалось гораздо лучше, он когда-то в детстве катался на лыжах. Он пытался показать Намджуну, как сохранять равновесие и как правильно держаться (а может, и немного похвастаться), но даже после этого Намджун продвинулся всего на пару метров. — Давай я тебе помогу, дай мне руку, — сказал Сокджин. Он отбросил свою доску и встал рядом с Намджуном. Только когда на лице Намджуна появилась застенчивая улыбка, украшенная ямочками, Сокджин заметил, как близко они стоят. Тем не менее, он старался помочь Намджуну удержаться, одновременно побуждая его занять более низкую позицию и больше согнуть колени. В этот момент он практически тащил Намджуна вперед, но, похоже, это помогало. — Попробуй опираться на переднюю ногу, а не на заднюю, — наставлял Сокджин. Намджун попробовал и сдвинулся, но выглядел он напряженным и каким-то неловким. По крайней мере, он все еще улыбался. — Я не профессиональный танцор, как вы, сэр. Это нелегко. — Тебе действительно нужно опуститься немного ниже, давай, используй свои бедра. Намджун не двигался, пока Сокджин тянул его вперед, и его лицо в некоторых местах покраснело. Сокджин посочувствовал: он тоже вспотел под снегозащитным костюмом. Сокджин снова прибавил темп, таща его вперед, пока склон не стал чуть круче. — Давай, попробуй сам, — сказал Сокджин и потянул Намджуна за собой, чтобы придать ему ускорения. Это была плохая идея, потому что как только он отпустил руки Намджуна, тот начал резко размахивать руками во все стороны. В следующую секунду Сокджин уже лежал на спине на снегу, и все, что он мог видеть, это лицо Намджуна, находившееся невероятно близко над ним. Он почти не заметил, как на него навалился дополнительный вес, его мозг все еще переваривал происходящее. — О боже, мне так жаль, сэр, — сказал Намджун и перекатился в сторону так быстро, как только мог, с доской, прикрепленной к его ногам. В животе у него появилось странное ощущение, и ему стало еще жарче во всей его снежной защите. Что происходит? Он не должен был чувствовать себя таким неуверенным, когда Намджун протянул ему руку, чтобы он встал. Может, Сокджин простудился? После этого они еще некоторое время пытались встать, но Сокджин больше не подавал руки. Намджун, казалось, был больше смущен тем, что споткнулся о Сокджина, чем тем, что его попытки лишь немного улучшились. Когда обоим надоело увязать в снегу, они переоделись в теплую и сухую одежду и поехали вниз с горы в маленькую деревню, чтобы забежать за продуктами. Они изо всех сил старались замаскировать Сокджина с помощью огромного шарфа, маски для лица и большой шапки. Кроме того, Сокджин надел очки вместо контактных линз (что он редко делал на людях). Это было забавно, перемещаться между многочисленными семьями и празднующими людьми, а Намджун держался рядом с ним. Сокджин редко получал возможность заниматься повседневными делами в городе. Он скучал по этому больше, чем ожидал, пока искал ингредиенты для ужина на следующие несколько дней. Сокджин обрадовался, обнаружив огромную скидку на хороший глинтвейн, а Намджун на всякий случай добавил в корзину упаковку рамена. Крошечный голосок в его душе уже ругал его за неправильное питание, которое ожидало его в ближайшие несколько дней, но было достаточно просто не обращать на него внимания. Кассирша была приветлива и дружелюбна. Похоже, она решила, что они пара, но они оба были слишком смущены или робки, чтобы поправить ее (и были рады, что она их не узнала). — Запасаетесь провизией, да? Хорошо, хорошо, завтра ожидается небольшая метель, так что лучше быть готовым, верно. Ужин в тот день сильно отличался от первого. Сокджин взял на себя инициативу на кухне (быстро поняв, что Намджун не очень, ну, знаком с ней; что вызвало у Сокджина сердечный приступ, когда он чуть не поджег плиту). Кроме того, атмосфера между ними была приятной, расслабленной. Больше похоже на знакомых и меньше на просто коллег по работе. За день они оба успели убрать часть четкой границы между ними (или споткнуться о нее с неработающими руками и сноубордом). Сокджину также удалось убедить Намджуна попробовать их глинтвейн, хотя сначала он колебался (поскольку все еще считал себя ответственным менеджером), но потом возразил, что пить в одиночку как-то не очень. «Правда, Намджун-щи, ты хочешь, чтобы я ассоциировал слово «отстой» с этим небольшим перерывом, который ты организовал?». После этого Намджун быстро сдался. — Знаешь что, Намджун-щи? — спросил Сокджин, когда они сели за стол с готовой едой и еще одной кружкой подогретого вина. — Мне сегодня было весело, так что спасибо тебе. — Рад это слышать, сэр, — ответил Намджун, улыбаясь. Опять эти ямочки. Сокджин не мог оторвать глаз. Конечно, он видел их и раньше, но никогда не придавал им значения (как хорошо они подчеркивали его улыбку — боже, почему он не мог перестать наблюдать за этими ямочками сегодня?). Они ели и разговаривали, Намджун спросил его, что он думает о домике (немного тесновато), а Сокджин спросил, считал ли Намджун, сколько раз он упал за день — на что не получил ответа. Когда Сокджин почти закончил, он прочистил горло. — Я предлагаю игру: вопрос на вопрос. Просто чтобы лучше узнать друг друга, чтобы улучшить наши деловые отношения. И, ах, проигравший моет посуду. — Любые вопросы? — спросил Намджун. — Конечно — спрашивай то, что всегда хотел знать. Тот, кто не хочет отвечать, проигрывает. — Хорошо, — сказал Намджун, глядя на него с новым блеском в глазах. — Но вы начните с первого вопроса. — Любые вопросы, верно? — Сокджин вдруг почувствовал, что пьет уже третий стакан глинтвейна. По его лицу и, что еще хуже, по ушам разлился жар. Намджун кивнул и наклонился вперед к нему на столе, сложив руки под подбородком. — Кто был твоим первым влечением? — спросил Сокджин. Пока что ему не удалось ничего узнать о любовной жизни Намджуна, но он уже не мог отрицать, что ему, по крайней мере, любопытно. И да, это была его собственная вина, ведь он никогда не пытался узнать Намджуна поближе, но теперь он просто обязан был это сделать. И это был первый стандартный игровой вопрос, который пришел ему в голову, конечно же. — Парень с моего музыкального курса в старшей школе. Он переехал, прежде чем я успел что-то предпринять. — Намджун легко ответил, улыбка с ямочками все еще была на месте. Должно быть, она не сходила с лица почти весь вечер. — Его потеря, — подмигнул Сокджин, снова не задумываясь. Его лицо еще больше накалилось, и Сокджин был готов обвинить в своих действиях алкоголь. (Возьми себя в руки, Сокджин.) — Хорошо, мой вопрос. Вы всегда хотели стать певцом? — Нет, не собирался. На самом деле я хотел стать актером. Официальная история для интервью гласит, что компания услышала, как я пел в тот раз, и решила, что это слишком хороший голос, чтобы тратить его впустую, но правда в том, что они просто были больше заинтересованы в певце, чем в актере, и для меня оставалось либо учиться петь, либо искать другую компанию. И по пути я обнаружил, что мне это нравится, очень нравится. Так сказать, влюбился в музыку. Для меня это был удачный поворот. — Понятно, — кивнув, ответил Намджун, и Сокджину не понравилось, как серьезно он, похоже, обдумывал свой ответ. — Чем ты занимаешься в свободное время? — Как и у вас, Сокджин-щи, у меня не так много свободного времени. Моя работа не останавливается, когда я не с вами, вы ведь это знаете? — Это твой вопрос? — Нет, нет, я не отпущу вас так просто. У меня есть к вам вопрос. Мне всегда было интересно, почему вы направляете свои звонки на рабочий телефон? — У меня не хватает нервов разбираться с ними, и, честно говоря, я редко ищу знакомств. Я слишком занят пением. Намджун рассмеялся. — Что ж, как человек, который следит за вашим расписанием, это довольно честно, Сокджин-щи. Что-то начало беспокоить Сокджина из-за того, что Намджун во время разговора продолжал обращаться к нему слишком официально (хотя он знал, что это не должно его беспокоить, ведь на этом настаивал Сокджин). Тем не менее, он решил сделать смелый (по его меркам) шаг: — Тебе будет удобно, если мы будем обращаться друг к другу менее формально? Можешь называть меня «хён», если хочешь. — Вы уверены? Я имею в виду, что я не против. Я просто не хотел переборщить, сэр, то есть, хён. Они продолжали, попивая очередную чашку и задавая всевозможные вопросы, от любимых мест, в которых они побывали до настоящего времени, до любимого фильма в детстве. — Кто из знаменитостей тебе нравится? — спросил Сокджин немного позже, теперь оба были явно пьяны. Сокджин был так поглощен разглядыванием снегопада на улице, всех маленьких снежинок, тающих на окне, что ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что Намджун больше не отвечает. — Уже поздно, может, мне просто помыть посуду, ты ведь готовил, в конце концов, Сокджин-хён. И на этом все закончилось. Когда Сокджин собирался в спальне, чтобы не мешать Намджуну в гостиной, Сокджин заметил сообщение на своем телефоне. Это был Юнги. Юнги: планировал оставить тебя в покое на время отпуска (наслаждайся!), но хотел сообщить тебе, что надвигается буря. Я также отправил сообщение Намджуну, чтобы убедиться — не делай глупостей, хён, так что береги себя, хорошо?

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

На следующий день Сокджин не выспался. Он пытался — даже отключил все будильники накануне вечером, — но все равно резко проснулся, боясь пропустить расписание. Он даже не мог определить, который час, пока наконец не нашел свой телефон, так как окно снаружи было покрыто слоем снега, и он не мог определить, насколько светло за ним. Еще не было и девяти (когда у Сокджина была возможность выспаться, он хотел использовать ее по максимуму), но теперь, когда он проснулся, у него не было ни малейшего шанса снова заснуть. Он медленно встал, не желая покидать теплые объятия мягкой постели. Только сейчас он заметил, как холодно в спальне, на мгновение ему показалось, что он видит пар от своего дыхания. Его маленький пузырек безмятежного утра лопнул, когда он вдруг услышал странный и резкий скребущий звук со стороны входа в дом. Он набросил на себя оставшуюся одежду и бросился в главную комнату. — Намджун? Входная дверь их домика была открыта, в ней стоял Намджун. — Сокджин-щи? А, хён, конечно! — сказал Намджун и обернулся, увидев его. В руках у него была большая пластиковая лопата для уборки снега, а позади него возвышалась массивная стена снежно-белого цвета. Звук раздался от того, что Намджун царапал замерзшую стену под неудобным углом. Сокджин застыл на месте, уставившись на гигантскую снежную гору, глядя на Намджуна, все еще одетого в несколько свитеров и свободную рубашку (и с довольно беспорядочными волосами). — Что ты там делаешь? — Боюсь, что буря прошлой ночью оказалась немного сильнее, чем ожидалось. И, ах, мы не сможем выбраться, если нас не откопать отсюда, я думаю. Кроме того, ночью отказало отопление, но я думаю, что в сарае снаружи есть немного дров, может быть, мы сможем растопить печь здесь. — Что? — Сокджин все еще смотрел на белую стену, где должен был быть вход в дом. — Похоже, нас занесло снегом, хён. Хорошей новостью было то, что дверь не была полностью занесена снегом. Снег доходил примерно до уровня груди Сокджина, но этого количества было достаточно, чтобы дверь отодвинулась назад и в сторону. Сначала Сокджин настоял на том, чтобы они снова надели зимние костюмы. Намджун, казалось, был в растерянности от ситуации и от того, что делать, но, похоже, ему помогло то, что Сокджин подсказал ему, как поступить. В обычной ситуации все было бы наоборот — всегда было наоборот, но что-то во всей этой поездке выбило Намджуна из колеи. (Может, ему тоже нужен перерыв, — подумал Сокджин). Осознание того, что произошло той ночью, пришло к Сокджину только тогда, когда он попытался выползти из ямы, которую они разгребали, — тогда он, наконец, встал на ноги и смог взглянуть на результат. Холодный ветер неумолимо бил ему в лицо, пока он стоял и смотрел. Их домик был наполовину скрыт в снежном покрывале, одна сторона полностью засыпана, а сарай рядом с ним выглядел едва ли лучше. Он мог только догадываться, где стояла их машина, так как она была полностью занесена снегом. Глядя вниз по склону горы, он видел только бесконечные волны белого цвета, лишь кое-где проглядывали тяжелые сосны. Задача была не из легких, но, разобравшись, как разгребать снег, они постепенно продвигались вперед. Эта тяжелая работа не давала Сокджину расслабиться. Если бы он не был занят разгребанием прохода, его мысли, скорее всего, крутились бы вокруг того, что их положение, вероятно, опасно, гораздо больше, чем они думали. — Только в сарай, пока не натаскаем дров, — пыхтел Намджун. В результате пришлось разгребать обе двери и прокладывать минимально проходимый путь. Это было утомительно, Сокджин и не думал, что снег настолько тяжелый. Он сказал себе, что это будет хорошей тренировкой, и, вероятно, так оно и было. По крайней мере, во время отдыха он не отлынивал от работы. Когда они, наконец, открыли дверь сарая и обнаружили, что там действительно много дров, Намджун позволил себе упасть спиной на снежное одеяло и облегченно рассмеяться. Сокджин каким-то образом оказался рядом с ним и тоже засмеялся. В этом было что-то нелепое — в том, как драматично они оба себя чувствовали, в том, как плохо они оба умели убирать снег (заметьте, они никогда не делали этого раньше), — и Сокджин дорожил этим моментом. В кои-то веки он почувствовал себя свободным от всех своих обычных проблем, связанных с карьерой. Настоящие проблемы их ситуации возникли, когда они наконец вернулись в дом (с большой кучей дров, аккуратно сложенных рядом с камином). Из-за бури отключилось электричество — даже блок предохранителей казался неработающим. Вероятно, поэтому и отопление отказало. Вот так Сокджин пытался разжечь камин, а Намджун бегал по дому с телефоном, пытаясь поймать хоть какой-нибудь сигнал. Наконец камин разгорелся, и Сокджин начал подкладывать поленья побольше. Тем временем Намджун, который уже не надеялся найти связь с телефоном, заглянул в блок предохранителей. Им удалось перезагрузить его, и в хижине снова появилось электричество (слава богу! — подумал Сокджин). Только отопление по-прежнему не работало, но камин уже изо всех сил пытался вернуть в дом температуру, пригодную для жизни. Когда электричество вернулось, они также получили доступ к стационарному телефону. — Хён, я только что разговаривал с сотрудниками дома отдыха, — сказал Намджун. — Они все еще пытаются оценить ситуацию и не могут точно сказать, когда дорога так далеко в гору, как здесь, может быть расчищена и все такое. — Значит, мы застряли здесь? — Они сказали, что в случае крайней необходимости они могут послать специальную спасательную команду, но если мы сможем, они просят нас остаться здесь на день, пока они не узнают, какова ситуация. Мне очень жаль, я действительно планировал, что отдых пройдет по-другому. — Ну, не все так плохо — нам вернули электричество, верно? И у нас много дров — значит, все получится. Я не позволю небольшому снегу испортить мне отпуск. После этого Намджун позвонил Юнги, и Сокджин мог слышать его даже на расстоянии нескольких метров. — Хён, он тоже хочет с тобой поговорить, — сказал Намджун и передал ему трубку. — Привет, Юнги, — поприветствовал его Сокджин. — Хён! Ты в порядке? Сокджин не был уверен, что когда-либо слышал Юнги таким… обеспокоенным и эмоциональным. — Я в порядке, правда, не беспокойся. Намджун, наверное, сказал тебе, что здесь все идет не по плану, но на самом деле все не так уж плохо. — Ты действительно не против остаться наедине с Намджуном так долго? Будь со мной откровенным. — Да, думаю, это не проблема, — легкость, с которой Сокджин сказал это, удивила даже его самого. — Не стесняйся звонить мне, если он будет вести себя как идиот, хорошо? Или если тебе не захочется там оставаться — по любой причине — мы вытащим тебя оттуда, обещаю, хён. Это должно было стать для тебя развлечением, в следующий раз я пойду с тобой и прослежу, чтобы все получилось как надо. Они собрали все одеяла, которые смогли найти, и надели дополнительный слой одежды. Поскольку, не смотря на то, что они поддерживали огонь в камине, он очень медленно повышал температуру в доме. В поисках одеял Сокджину повезло, и он нашел электрический обогреватель. — Вам стоит отнести его в спальню попозже, сэр, то есть, хён, — сказал Намджун. — Тепло от камина туда не доходит. Остаток дня оба провели в гостиной, пытаясь чем-то себя занять. Намджун взял книгу с большой книжной полки за диваном, довольно толстую, старую и пыльную. Сокджин изо всех сил старался написать текст для песни. Чем больше компания пыталась подтолкнуть его к переходу от музыки к актерству и моделингу (этот шаг они считали подходящим для его возраста), тем больше он старался участвовать в процессе создания своей музыки. Он всегда был заинтересован в этом, но ему все еще не хватало специальных знаний. Теперь это был не только интерес к процессу (и возможность рассказать несколько более личных историй), но и попытка убедиться в том, что его не просто вытолкнули из карьеры те же люди, которые изначально его в нее втянули. Это было трудно — у него была тема, которой он хотел придерживаться, но слова, которые он пытался подобрать для нее, просто не подходили и не сочетались с ней. Когда ему это надоело, Сокджин принялся за приготовление вкусного рагу из того, что у них было, и был благодарен за то, что его не отвлекли от нарезания овощей и помешивания в большой кастрюле. Вечер прошел в тишине, даже когда они ели вместе. Снег, оседавший вокруг, казалось, тоже влиял на их настроение. Намджун все время извинялся за все неприятности, а Сокджин пытался объяснить ему, что все в порядке. Хотя в тот день они действительно ничего не делали, Сокджин вскоре почувствовал усталость и пожелал Намджуну спокойной ночи. Прошло немало времени, пока он устроился с включенным обогревателем и всеми одеялами — даже тогда ему было холодно. И это заняло еще больше времени, потому что в тот день в его голове крутилось столько забот. Безопасно ли оставаться в занесенном снегом домике? Думает ли компания, что он бездельничает из-за того, что взял перерыв? Почему с тех пор, как они приехали, лицо Намджуна постоянно всплывает в его мыслях?

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

— Они сказали, что им нужен как минимум еще один день, пока служба зимнего сервиса со снегоуборщиком не сможет подняться так далеко в гору. Опять же, если у нас возникнет чрезвычайная ситуация, они могут приехать сюда на санях, но они просят нас подождать и сохранять спокойствие. Намджун только что закончил звонить по стационарному телефону сотрудникам дома отдыха, чтобы узнать, как у них обстоят дела. Сокджин сидел за обеденным столом и допивал кофе, остатки завтрака все еще стояли на столе. — Мне так… — Намджун снова сел за стол, потирая глаза ладонями. Сокджин заметил, что он спал просто ужасно — то ли от того, что он сам себя в этом обвинил, то ли от холода, а может, и от того, и от другого. Сокджину ни капельки не нравился этот взгляд Намджуна. — Не надо. Если хочешь извиниться за то, что мы здесь застряли, не надо. Я не злюсь, и это не твоя вина. Да, здесь чертовски холодно, но это только потому, что мы позволили камину потухнуть ночью, верно? Через несколько минут должно стать лучше. Теперь, когда мы здесь, я не хочу, чтобы этот отпуск — первый, блядь, за долгое время — был потрачен впустую только потому, что мы делаем себя здесь несчастными. Они решили прогуляться на улице, но далеко не ушли, так как в глубоком снегу по-прежнему не было тропинок. Сокджин подумал, что тишина, царящая вокруг, немного нервирует, и вскоре они отправились обратно, чтобы не страдать от холода, который все еще кусал и царапал каждый открытый участок кожи. Они вместе оказались в гостиной, расположившись у камина как можно ближе. Намджун начал читать следующую книгу, а Сокджин снова держал перед собой блокнот с текстами песен. На этот раз он почувствовал на себе любопытный взгляд Намджуна: Сокджин записывал какие-то заметки, но Намджун не спрашивал (наверное, был слишком вежлив, чтобы лезть не в свое дело). Через некоторое время, когда Сокджин просмотрел все, что у него было на мобильном телефоне (у них по-прежнему не было связи), и вздремнул, он почувствовал то, чего не чувствовал уже давно: пустоту и ощущение одиночества. Неужели у него жар? Уже? Не потому ли он поспешно очнулся от сна, что его сновидения стали смущающе откровенными о нем и единственном человеке, которого он видел за последние несколько дней? Независимо от того, что это было, Сокджину нужно было срочно отвлечься, пока его мысли не унеслись туда, где он не хотел бы оказаться. — Итак, Намджун, я знаю, что до меня ты работал с большим количеством групп из компании. Какая из них была самой изматывающей? У скольких из них были какие-то нелепые запросы к тебе? Давай посплетничаем. В этот момент он висел вверх ногами на диване, а Намджун читал в кресле-качалке. Намджун медленно поднял глаза от страниц и посмотрел на него. — Боюсь, это действительно не мое дело, сэр… хён, — спокойно сказал он. — Как бы ты себя чувствовал, если бы я пошел и рассказал другим о твоих делишках? — Обо мне много не расскажешь. За всей этой славой я вполне нормальный и спокойный парень. Намджун усмехнулся. — Хён, ты заставляешь нас ходить в эту задрипанную забегаловку, когда ты понимаешь, что впустую тратишь время на каком-нибудь мероприятии или торжестве. Ты первый человек из моего окружения, который заставил меня носить с собой твои картонные фигуры в натуральную величину на случай, если тебе вдруг понадобится подарок для кого-то. Однажды мне пришлось прождать целый день перед каким-то непонятным магазином комиксов, чтобы купить тебе новые тапочки с изображением на них персонажей игры, о которой я никогда не слышал… — Эй, кленовая история — это же классика в наше время, — перебил Сокджин. — Я хочу сказать, что, возможно, ты не очень любишь вечеринки с шампанским и прочую чепуху, но это не значит, что у тебя нет для меня интересных или сомнительных просьб. — Это просто одна из моих притягательных черт, понимаешь? — сказал Сокджин и подмигнул ему, все еще вися вверх ногами, но медленно чувствуя, как кровь приливает к голове. (Это, и только это, вероятно, и было причиной его глупых комментариев). Намджун не ответил, он вернулся к чтению своей книги, но Сокджину показалось, что он увидел, как на его лице появился румянец. Они продолжали заниматься своими делами. И тут Сокджин почувствовал себя беспокойно. Обычно Сокджин терпеть не мог, когда его телефон, даже личный, ежедневно заваливали уведомлениями — все хотели что-то от него получить. Сейчас же не было ни одного, вообще никаких уведомлений, ведь сигнала все еще не было. Это заставляло его волноваться: вдруг он пропустит что-то важное? Он не привык быть не в курсе всех событий. Он не знал, чем себя занять, и поэтому бродил по комнате, не решаясь сесть. Что он вообще здесь делал? Отдыхал? Это было не очень приятно. Да и не нужен ему был отдых. Почему Намджун был так спокоен? Сокджин чувствовал, что не должен находиться в горах. Ему казалось, что он должен быть в тренировочном зале или, по крайней мере, в компании, как-то совершенствовать свои способности. Убедиться, что завтра у него все еще будет работа. Такие артисты, как он, должны были постоянно развиваться и оставаться на вершине, чтобы сохранять свою популярность. Так было всегда. Он уже собирался уйти в спальню, чтобы хоть немного позаниматься вокалом, когда Намджун позвал его, держа в руках колоду карт. — Эй, хён, спорим, я смогу обыграть тебя по крайней мере два раза подряд, играя в «Рыбу». — Что? Никогда — я чемпион по «Рыбе». У тебя нет ни единого шанса. Намджун освободил стол около дивана, чтобы они могли играть. — Посмотрим. Позже они разогрели остатки тушеного мяса и поели вместе. В это время на улице снова пошел мелкий снег, и поднялся ветер, который пробирался сквозь стены дома. Температура внутри падала, хотя они изо всех сил старались поддерживать огонь в камине. — Надолго ли хватит дров? — спросил Сокджин. Куча дров, которую они принесли на днях, уже наполовину закончилась. — Я правда не знаю, у меня никогда не было настоящего камина, извини, хён, — сказал Намджун, нахмурив брови. После ужина они выпили по чашке горячего глинтвейна, чтобы согреться изнутри. Они закутались по максимуму, и Сокджин поставил дополнительный обогреватель в спальне так высоко, как только мог. Даже когда они собрали все одеяла, борьба с холодом все равно была безрезультатной. Они разогрели еще по одной кружке вина. Сокджин размышлял, стоит ли оставаться здесь, но в то же время ему казалось, что если он немного замерзнет, то это не будет такой уж чрезвычайное ситуацией, чтобы о ней кого-то предупреждать (он не был таким уж большим привередой, что бы там ни говорили о нем слухи). Когда они, наконец, собрались, Сокджин почувствовал, как снаружи подул ветер. И по тому, как холод проникал под одежду, и по тому, как Намджун продолжал тереть руки, чтобы согреть их (Намджун дрожал?), Сокджин понял, что пришло время озвучить мысль (глупую мысль), которая пришла ему в голову накануне вечером. Решение, которое могло бы помочь, возможно, хотелось бы в это верить. Потому что обогреватель в маленькой спальне справлялся лучше, чем камин в этой большой, просторной гостиной. — Почему бы нам просто не лечь в одну кровать? Так нам будет теплее, наверное, да? Намджун уставился на него, моргая. — Конечно, конечно, я тоже так думаю, ах, то есть, да, сэр… ах, хён, если ты не против. Я не возражаю. Похоже, это будет холодная, холодная ночь. Так что, поделиться, ах, теплом — это очень, ах, мудро. Сокджин чувствовал себя так же взволнованно, как и Намджун. Это, конечно, тоже показалось ему возможностью снова согреться — он смутился до покрасневших ушей. — Отлично. Тогда увидимся в спальне, принеси все эти чертовы одеяла. Я чувствую, что они нам понадобятся. Собираясь, они долго ходили вокруг друг друга и произносили какие-то фразы, запинаясь, пока, наконец, оба не оказались в постели. — И ты действительно не против этого? Это нормально — передумать, хён. — Ну, я просто не могу позволить тебе замерзнуть там — температура здесь падает как сумасшедшая. И это, ах, в любом случае не очень хорошо для твоей спины, спать столько ночей на том неудобном диване. Мы должны поддерживать тебя в форме. Так что да, я не против делить эту большую кровать, которая в любом случае была рассчитана на двоих, — (возможно, были и другие причины, чтобы Намджун оказался здесь, рядом с ним, но сейчас Намджуну не нужно было этого знать). Так он и оказался здесь, рядом с Намджуном, внезапно осознав, как трепещет его сердце, только потому, что тот лежит менее чем в метре от него. Так Сокджин оказался на кровати в занесенном снегом домике, понимая, что сердце его только что подвело.

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

Возможно, они заснули, завернувшись каждый в свое одеяло и с максимально возможным расстоянием между ними, но на следующее утро Сокджин проснулся совсем не так. Первое, что он заметил, это то, что ему было тепло, несмотря на то, что он заснул на холоде. Когда он медленно открыл глаза, ему потребовалось мгновение, чтобы понять, на что он смотрит: ключицы и пижама Намджуна, его грудь все еще медленно поднималась и опускалась вместе с легким храпом. Потом он заметил, как под одеялом спутались их ноги, как Намджун все еще держит руку на его талии, прижимая к себе, и как Сокджин, должно быть, спал, уткнувшись лицом в грудь Намджуна. Возможно, ему следовало бы смутиться из-за всего этого, ему определенно следовало бы перевернуться и оставить между ними немного пространства. Это было бы правильным — профессиональным — поступком. Но Намджун все еще держал его рядом, а не на расстоянии. И, честно говоря, Сокджин уже давно не чувствовал себя так комфортно, поэтому он сделал единственное, что пришло ему в голову, и снова лег, аккуратно уложив лицо на прежнее место, и позволил себе просто наслаждаться моментом. Не успел он опомниться, как снова погрузился в сон. Когда Сокджин проснулся в следующий раз, он был один в спальне. Он постарался не расстраиваться по этому поводу, сказал себе, что так будет лучше, что это избавит их от неловкости. Когда он, шаркая, вошел в гостиную, то обнаружил Намджуна, сидящего за обеденным столом с чашкой кофе и телефоном в руке. — Доброе утро, — хрипловатым голосом сказал Сокджин. (Боже, ему тоже нужен был кофе или чай). — Доброе утро, сэр, хён, прости, — сказал Намджун, подняв глаза. — За ночь выпало еще больше снега. И у нас почти закончились дрова, давай попробуем добраться до сарая после завтрака, хорошо? — Конечно, — сказал Сокджин, мозг все еще загружался. Намджун, похоже, просто притворялся, что вчерашнего вечера не было, и это его вполне устраивало (это было как-то не совсем правильно, даже если на самом деле ничего не произошло). Утро вновь они провели на улице, надев теплый непродуваемый костюм. Несмотря на нелепые наряды, взгляд Сокджин почему-то был прикован к фигуре Намджуна, когда он убирал снег с дороги. В его силе было что-то такое, чего Сокджин раньше не замечал. (Что-то, что согревало его душу больше, чем все эти слои одежды). Когда они только закончили заносить в дом дрова, которых хватит на несколько дней, Сокджин почувствовал внезапный порыв. Это желание заставило его быстро наклониться и насобирать в руки горсть снега, прежде чем Намджун вышел из дома. — Итак, хён, какие у тебя планы на оставшуюся часть… Шлеп — снежок попал ему прямо в грудь. Лицо Намджуна было бесподобно: глаза расширились, рот открылся на мгновение, пока он не повернул голову, чтобы сфокусироваться на Сокджине, который уже сократил расстояние между ними. — Хён! — Намджун возразил, положив руки на бедра. Тем не менее, он наклонился, чтобы собрать немного снега. Сокджин, воспользовавшись моментом, бросил второй снежок, едва не промахнувшись по его пригнувшейся голове, и отступил назад, не сводя глаз с Намджуна. Началась целая снежная битва. Они гонялись друг за другом по периметру дома, пока не начали задыхаться. Сокджину удалось еще несколько раз попасть в Намджуна, но Намджун и сам был на удивление метким стрелком. Сокджин почувствовал прилив бодрости и восторга, и он громко рассмеялся, когда ему удалось попасть в шею Намджуна. Но Намджун каким-то образом прижал его к стене домика, угрожая снежком, который держал в руках, и подступая все ближе и ближе. — Не смей! — сказал Сокджин, все еще задыхаясь. — Я твой хён! Уважай старших! — Тогда не начинай то, что не сможешь закончить, хён, — Намджун стоял прямо перед ним и злобно ухмылялся. — Это просто расплата, у меня сейчас снег по спине тает, хён. И он потянулся вперед, почти вплотную, одной рукой упираясь в деревянную стену рядом с Сокджином. Сокджин напрягся от невероятной близости, почему-то зациклившись на губах Намджуна, они были всего в нескольких сантиметрах от его губ. Всегда ли они выглядели такими мягкими? Как легко было бы просто сократить расстояние. Но тут Намджун протянул вторую руку вперед и засунул снежок под все слои одежды на шее Сокджина. От неожиданности Сокджин вскрикнул и оттолкнул его. — Я замерз, — заявил Сокджин, и он понимал, что просто дуется (смех Намджуна был очень красноречив). — У нас есть еще немного глинтвейна? — Честно говоря, мы так много его купили по акции, что нам хватит на всю зиму. Вернувшись в дом, они выпили по чашечке, приветствуя позднее утро. Но мысли Сокджина все еще были заняты близостью между ними на улице, у стены дома. Каким-то образом к круговороту мыслей присоединились образы сегодняшнего утра. Что происходило между ними? Что происходило с ним? Почему его отношение к коллеге вдруг изменилось? Неужели он вот-вот может совершить ошибку? Может ли это стать очередным ударом по его карьере? Юнги снова решил узнать, что у них происходит. Напомнив Сокджину, что если дела там идут не очень хорошо, он обязательно организует спасательную операцию, чтобы вытащить его оттуда, независимо от ситуации на дороге. (Вернее: Сокджин позвонил Юнги, когда Намджун отлучился в ванную, чтобы принять — вероятно, холодный душ). Он бросился к телефону, стоило Намджуну выйти из комнаты. — Боже, хён. Ты в порядке? Нужно ли нам отправлять службу спасения? — спросил Юнги, когда Сокджин начал что-то лепетать о неразберихе в своей голове. — Да, нет, ах, это сложно. Тебе не нужно меня спасать, не волнуйся, дело не в этом. Но — просто… — Хён, ты в порядке? Намджун ведет себя как идиот? — голос Юнги был все еще хриплым, и, зная его, он, вероятно, еще даже не проснулся. — Нет, он не такой, совсем не такой, и, может быть, в этом проблема? — Я не понимаю. Извини, хён, еще рано, может, ты просто скажешь, зачем звонишь? — Юнги, уже почти полдень. — Хён, почему ты звонишь? — Ну, ладно, ты помнишь съемки шоу, где я прыгал с парашютом, и как я в тот день нервничал? — Ты имеешь в виду тот день, когда у тебя, скорее всего, случилась паническая атака? — Да? Внезапно Юнги заговорил гораздо бодрее, настороженнее. — Хён, что происходит? Почему ты паникуешь? — ВозможнояиспытываюкНамджунучувствавыходящиезарамкипрофессиональных. — Прошу прощения? Сокджин, Намджун сейчас с тобой? — Нет, он сейчас в душе. Это хуже, чем холодный душ, который у нас здесь сейчас, ясно? У меня могут развиться чувства к Ким Намджуну, Юнги! И я, блядь, не знаю, что с этим делать! Должен ли я, типа, остановить их? — Сокджин, дыши, — сказал Юнги. — Так, у тебя чувства к Намджуну? — Да. И это просто катастрофа. — На самом деле это не так, успокойся. Я не собираюсь говорить тебе, что это хорошая идея — завести отношения со своим менеджером, потому что это действительно не так, но я все же хочу сказать тебе, что ты имеешь право на чувства, Сокджин. Просто будь осторожен, хорошо? Убедись в том, чего ты хочешь, прежде чем действовать. И если ты уверен в своих чувствах, поговори с Намджуном. — Я не могу поговорить с Намджуном, вдруг он не чувствует того же. Работать вместе будет невозможно, если между нами будет разлад. Или еще хуже, что если он чувствует то же самое, и это странное напряжение больше никогда не исчезнет. Я не могу мыслить разумно, Юнги. — Хён, давай будем честными, в твоей голове не так уж много здравых мыслей. Тебе действительно стоит поговорить с Намджуном. Ты можешь ему доверять. Он хороший парень, знаешь? И на этом разговор закончился. Юнги еще раз убедился, что Сокджин по-прежнему хочет остаться в горах, а затем предложил ему лечь спать. Они расположились поудобнее, укутавшись в одеяла, камин медленно согревал их вместе с чашкой глинтвейна. Сидя в кресле, Сокджин снова пытался работать над текстом песни. Он был почти готов выбросить весь блокнот на снег. В общем, он знал, что хотел бы сказать, но все равно с трудом мог выразить это конкретными словами. Намджун уютно устроился на диване, уткнувшись носом в одну из книг, находившихся в доме, и уже почти дочитал ее до конца — Сокджин видел, как он прочитал половину книги за один присест, должно быть, это действительно захватывает. (Было что-то очень трогательное в том, чтобы наблюдать, как глаза Намджуна расширяются на некоторых моментах книги или как он с волнением наклоняется вперед, не отрывая взгляда от страниц). После нескольких минут разглядывания пустых страниц, Сокджин встал и сделал им еще по чашке глинтвейна, может быть, немного алкоголя поможет творческому процессу. Это не слишком помогло, он успел записать лишь несколько заметок общего содержания. «Может, стоит просто забыть об этом», — подумал Сокджин, закрыл блокнот и бросил его на стол у дивана. Он допил содержимое чашки и уставился в окно (снова шел снег), гоняясь за своими мыслями. Была причина, по которой он просто не мог сосредоточиться на сегодняшних делах, и готов ли он был признать это или нет, но причина была в том, что некто украл все его внимание. За последние несколько дней Сокджин вдруг заметил в Намджуне много нового и теперь просто не мог не замечать этого. В этот момент взгляд Сокджина снова метнулся от окна к Намджуну, как вдруг он услышал тихие всхлипывания. — Намджун? Подожди — это что, слезы? Ты плачешь? — Я в порядке, — сказал он, но его голос все же сорвался. — Просто книга, концовка, она была так хороша, так больно… Мне нужна минутка, извини. Сокджин почувствовал сильное желание просто подойти и заключить его в объятия. Но, возможно, это просто сказалось вино. Возможно, Сокджин слишком бурно отреагировал, он и сам не раз плакал над книгами. А Намджун хотел отвлечься (он же хотел пространства, верно?). Поэтому Сокджин сделал самое логичное, что пришло ему в голову, и отправился на кухню, чтобы принести им еще по чашке глинтвейна. Когда он вернулся, Намджун уже пришел в себя (хотя он все еще выглядел очень смущенным из-за своей внезапной реакции), и они завели приятную, слегка пьяную беседу. Что-то изменилось между ними, может быть, потому что они проснулись вместе, может быть, потому что Намджун только что открыто всплакнул перед ним, а может быть, это происходило в течение последних нескольких дней, однако Сокджин (и его пьяный разум) решил, что Намджун заслужил его доверие, и открылся во время их разговора. Каким-то образом он оказался на диване рядом с Намджуном, вскоре тот предложил ему половину своего одеяла. — Знаешь, после моего последнего менеджера я никогда бы не подумал, что менеджеры могут быть людьми, с которыми… так приятно находиться рядом, — сказал Сокджин, прислонившись головой к плечу Намджуна и глядя на языки пламени в камине. — Ты так и не рассказал о случившемся, и компания просто сообщила нам, что он перешел некоторые границы, в результате чего лишился работы. — Он думал, что часть его работы состоит в том, чтобы указывать мне, что делать! Ты знаешь, что мне порой трудно прислушиваться к просьбам компании. Но он умел обернуть все это красивыми словами и сказать, что это правильно. Поначалу я не замечал, как он манипулирует мной — иногда он вставлял себя в мою жизнь как близкого друга и спрашивал о всякой мелочи, а иногда использовал все это против меня в своих корыстных целях. Он был первым, кто выдвинул в компании идею относительно завершения моего пребывания в музыкальной индустрии. Позже я узнал, что он входит в совет директоров какой-то крупной компании, занимающейся производством дорам. — Ого, мне так жаль, хён, я действительно не знал. Я был так слеп. Знаешь, что меня беспокоит? Компания, особенно когда они искали нового менеджера, знала, что с тобой трудно работать. Юнги буквально умолял меня попробовать, потому что думал, что такой важный человек, как ты, с такой богатой историей и проблемами в компании, будет слишком сложным для меня, который до этого работал только с новичками. — И мои отношения с компанией не всегда были такими… такими напряженными. Если бы это было так, я бы уже давно ушел. Но теперь, после всего, чего мы достигли, мне вдруг приходится доказывать, что музыка — это то, чем я еще могу заниматься, — Сокджин не смог сдержать вырвавшегося у него фырканья (и нескольких непрошеных слез, застилавших ему глаза). — Я начал писать свои собственные песни, понимаешь? Но у меня не очень получается. Я никогда не делал этого раньше. Никогда. Но, может быть, если мне удастся предоставить им что-то хорошее, они не смогут отказаться от меня. Намджун толкнул колено Сокджина своим коленом под одеялом. — Когда мы вернемся, я поговорю с несколькими людьми — это я тебе обещаю. Я ведь сказал, что помогу тебе всем, чем смогу. И вот снова забота, с которой Намджун относился к Сокджину, в каждом его поступке. Сердце Сокджина заколотилось, его взгляд остановился на их соприкасающихся бедрах. — Ты не против? — спросил Намджун и обнял его за плечи. Сокджин кивнул, прижавшись головой к плечу Намджуна. — Знаешь, почему я всегда настаиваю на сугубо деловых отношениях? — спросил он. (Черт, почему его голос звучал так надломленно? Может, он слишком много говорил? Слишком эмоционально?) — Потому что так будет правильно, если мы будем просто коллегами? — Потому что у меня все равно нет личной жизни. Ничего не сложилось. У меня есть один — строго платонический — лучший друг, и он мой чертов продюсер. Но кроме этого — ничего, nada, niente. Раньше все это исчезало вместе с требованиями моей карьеры, и в какой-то момент люди, включая меня, просто перестали пробовать заводить отношения. Многие думают, что у меня все есть, просто потому что у меня успешная карьера, но в основном я чувствую себя очень одиноко. Как будто окружающие меня люди перестали интересоваться личностью, которая скрывается за этим образом. — Ты ведь знаешь, что мне не все равно, верно, хён? — чтобы подчеркнуть свои слова, Намджун крепче сжал руку на его плече. — Кажется, я постепенно начинаю понимать, — признался он и почувствовал странное облегчение. — Но знаешь, почему я настаивал на всем этом? — Ты все еще говоришь о том, что произошло с тем менеджером? — Да, я не могу этого отрицать. После этого у меня были трудные времена. Тяжело снова подпускать к себе людей, особенно новых. Но каким-то образом я осознал, что дело не в нем, уже нет. Я не против чтобы ты называл меня хёном, мне нравится проводить с тобой время, — его слова стали звучать невнятно. Язык казался тяжелым от алкоголя. — Ты так заботишься обо мне — только посмотри на эту поездку. И я просто не могу не заметить, какой ты удивительный и милый человек… — ладно, возможно, в конце было то, что он не хотел признавать (пока не хотел), но он чувствовал, что все это просто выливается из него, и он не знал, как это остановить. — Я… ты действительно это имеешь в виду? Ты уверен? — Намджун осторожно поднял подбородок Сокджина со своего плеча, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Они были так близко, что ему казалось, что он вот-вот утонет в глазах Намджуна. — Да, я абсолютно уверен, — прошептал он, а затем попытался прочистить горло, чтобы четко произнести следующие слова. Возможно, к этому привели все изменения, произошедшие между ними. — И я думаю, мне бы хотелось, чтобы мы были не просто коллегами. На лице Намджуна расцвела улыбка, в глазах что-то блеснуло, а ямочки приветливо засияли. — Так, допустим, я захочу поцеловать тебя, хён, тебе это понравится? — Сейчас узнаем, — с улыбкой ответил Сокджин. Намджун наклонился в его сторону, сокращая расстояние между ними. Но они оба все еще были запутаны в одеяле, и к тому они были навеселе, поэтому при движении Сокджин не устоял на руке, на которую опирался, и упал спиной на диван, а лицо Намджуна оказалось где-то в области живота Сокджина. Они оба разразились звонким смехом. Намджун приподнялся, пока не смог дотянуться до лица Сокджина, и, наконец, их губы соприкоснулись. (И, черт возьми, как же это было приятно! Сокджину показалось, что в его мозгу произошло короткое замыкание). Сначала это было просто робкое прикосновение губ друг к другу, но когда Намджун отстранился от него, Сокджин зарылся руками в его волосы и снова притянул к себе для настоящего поцелуя, пока они не ощутили вкус губ друг друга. Они целовались на диване где-то в горах. Их языки и пальцы пытались исследовать как можно больше деталей друг друга, оба хотели найти тепло друг в друге.

◌ ❅ ◯ ❅ ◌

И снова Сокджин проснулся, уткнувшись лицом в грудь Намджуна, их сплетенные тела лежали под горой одеял. Каким-то образом они добрались до постели прошлой ночью, но Сокджин едва мог вспомнить. Осторожно приподняв голову, чтобы проверить, закрыты ли глаза Намджуна (они были закрыты), он почувствовал прилив возбуждения, от которого свело в животе. Уже не в первый раз он ощутил сильное желание потянуться и поймать губы Намджуна, попробовать их на вкус, только теперь эти мысли вдруг стали сопровождаться осознанием того, какими они будут. Его сердце заколотилось. Прошлый вечер — их поцелуй — он действительно произошел. Сначала он не поверил, подумал, что это просто сон. Но когда повернул голову, то увидел на шее Намджуна явный засос. (Боже, большинство вещей, которые Сокджин помнил о прошлом вечере, были бесконечно неловкими — он внезапно рассказал о себе, почувствовал себя таким нужным, когда Намджун поцеловал его). Ему захотелось спрятаться, и он позволил себе снова уткнуться в грудь Намджуна, зарывшись лицом. — Доброе утро, — сказал Намджун, его хрипловатый голос обладал самой восхитительной терпкостью. Сокджин хотел ответить, как нормальный, порядочный человек, но голова шла кругом. Кто они теперь? Что Намджун думает о нем? Каким будет их будущее? Делал ли Сокджин еще что-то, чего он не помнил, прошлым вечером? И самое главное — поцелует ли его Намджун снова? Сокджин попытался что-то ответить, но получился лишь неловкий писк. — Надо бы разжечь камин. Холодно, — сказал Намджун, не подозревая о небольшом замешательстве Сокджина. — О да, конечно, — сказал Сокджин, его голос был все еще напряжен, и он быстро соскользнул со своего места, опираясь на Намджуна. И все. Намджун встал, проклиная температуру в спальне, и начал натягивать на себя одежду, брошенную на пол. Его голова все еще кружилась (от всех этих мыслей или от легкого похмелья — кто знает), когда он встал и пошел вслед за Намджуном в главную комнату. Сокджин готовил завтрак, пока Намджун возился с камином. Когда Намджун присоединился к нему, он сказал. — Похоже, дороги наконец-то расчистили. — Правда? — спросил Сокджин. — Кто-то из агентства по аренде домов отдыха постучался и сообщил мне. Так что если ты захочешь вернуться, мы это сделаем, — Намджун не смотрел на него во время разговора. Это почему-то обеспокоило Сокджина. — Сколько нам здесь осталось? — спросил Сокджин, пытаясь навести порядок в своих мыслях. — Еще две ночи, — ответил Намджун. Еще два дня, чтобы выяснить, что за хрень происходит между ними, прежде чем он снова окажется в своем напряженном графике. — Если ты не против, то я бы хотел остаться. — Конечно, хён. Они доели завтрак в тишине. По мере того, как шло время, Сокджин чувствовал, что у него накопилось еще больше вопросов, но Намджун выглядел странно напряженным, и Сокджин не знал, как на них ответить. — Хён? Я, я хочу тебе кое-что сказать, когда ты закончишь и у тебя будет на это время. «О нет», — подумал Сокджин, доедая свой завтрак, в голове все быстрее закрутилась карусель мыслей, — «он наверняка жалеет об этом, он хочет вернуть те профессиональные границы, которые были между нами». Когда позже они сидели рядом друг с другом на диване, Сокджин пытался незаметно размять руки. Его разум все еще перебирал варианты того, о чем Намджун хотел бы ему сказать. — Итак, эм, — начал Намджун, вцепившись руками в выключенный планшет. — Итак, вчера вечером ты был очень откровенен со мной. — Слушай, Намджун, я был пьян, мне очень жаль. (Так он, наверное, действительно перебрал, да?) — Не в этом дело — я очень признателен тебе, хён. Я просто, я хочу вернуть тебе должок. — Вернуть должок? — Я хочу рассказать тебе кое-что о себе. То, в чем я не был очень откровенен, — Намджун нервно переворачивал в руках планшет и, казалось, собирался с мыслями. Сокджин обдумывал все возможные варианты того, что Намджун хотел бы ему рассказать. Может быть, у него есть партнер дома? Может быть, он занимается каким-то очень странным увлечением? — Я не мечтал о такой работе, когда был моложе, и не планировал работать здесь, пока только начинал. Юнги когда-нибудь рассказывал тебе, как он меня встретил? — Нет, никогда, — признался Сокджин. Он не ожидал, что их разговор пойдет в таком направлении. — Мы оба какое-то время пытались добиться успеха в андеграунде. Там я его и встретил. И в андеграунде мы оба постепенно добились приличного успеха, хотя он больше занимался продюсированием за кулисами, а я продолжал выступать на сцене. Потом я наконец выпустил свой первый полноценный микстейп, и вдруг я стал полупубличной фигурой, вдруг мое имя стало известно в хип-хоп среде, вдруг все захотели узнать обо мне. Они раскопали о моей личности все, что смогли найти, даже если я старался сохранить свою личность, выступая под сценическим именем и в маске. Все это было моей мечтой, было тем, чем я хотел заниматься. По крайней мере, я так думал, но на самом деле в то время мне было не по себе. Внезапно возникшее напряжение и внимание просто давили на меня. Я начал уходить в себя, и тогда оставалось только одно решение. Я покинул сцену. Юнги-хён поймал меня и помог встать на ноги. Однажды наша компания искала менеджеров, и он порекомендовал меня. Это то, что мне было нужно, — начать все с чистого листа. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что я стал лучше, но мне потребовалось много времени, чтобы принять это. Хён, есть еще одна причина, по которой я говорю тебе об этом, помимо желания ответить тебе за твою искренность: музыка все еще владеет моим сердцем. Возможно, я не такой гений, как Юнги-хён, в создании песен, но у меня есть приличный опыт, особенно в написании текстов, я бы сказал. Так что, если хочешь, я с радостью помогу тебе. — Ты правда можешь помочь? — Конечно, как я уже сказал, все для тебя. И, если хочешь, даже если это чертовски неловко — не забывай, что я был намного моложе — я мог бы показать тебе несколько своих старых песен? У меня тут еще есть несколько, кажется. Сокджин никак не мог отказаться от такого предложения, поэтому они удобно устроились на диване и начали просматривать видео с молодым Намджуном. (И да, некоторые из них были забавными, например, то, как худощавый парень пытался быть пугающим, но большинство из них произвели на Сокджина неизгладимое впечатление. Он мог сказать, что Намджун был хорош, даже если это не был его привычный стиль музыки). Весь день они провели в гостиной. В какой-то момент вернулся интернет, и Сокджин был занят просмотром социальных сетей. Теперь, когда разговор с Намджуном не касался очевидного, между ними снова возникло напряжение. Сокджин подумал, что это просто бред, ведь никто из них так и не решился начать разговор о том, что между ними было. Чувствовал ли Намджун то же самое, все эти недосказанные вещи? Когда наступит подходящий момент, чтобы поговорить об этом? Наступит ли когда-нибудь подходящий момент? (Может быть, наконец-то пришло время сказать «к черту все» и просто пойти на это?) В конце концов, он все еще был Ким Сокджином. Он все еще был тем единственным и неповторимым, кто очаровал публику настолько, что его карьера пережила его выход в свет и все маленькие и большие скандалы с тех пор. Он все еще был Ким Сокджином, артистом, которого любили и взрослые, и подростки. Возможно, он не всегда ответственно подходил к своим решениям (Юнги, наверное, назвал бы его импульсивным), но вот кем Сокджин не был, так это трусом, по крайней мере, обычно. Итак, после целого утра неловких объятий друг друга (и размышлений о том, нормально ли будет для Намджуна, если он прижмется к нему, пролистывая свой телефон, сдерживая желание сделать это), Сокджин решил, что пора переходить к делу. — Намджун, я думаю, нам нужно поговорить о нас, — сказал Сокджин и сел так, чтобы оказаться лицом к лицу с Намджуном. — Ладно, давай поговорим как есть. В такой ситуации, как у нас, большинство скажет, что это очень плохая идея — пытаться что-то построить между нами… — Так и есть, это безответственно и непрофессионально. — Но ты должен знать, что мне уже все равно, — он сделал глубокий вдох и собрал все свое мужество. — Поэтому, пожалуйста, если ты чувствуешь то же самое, позволь мне быть рядом с тобой. Намджун посмотрел на него, как бы обдумывая сказанное Сокджином. — Конечно, да, пожалуйста, я действительно чувствую то же самое — ты даже не представляешь, как сильно, хён. — Не представляю? — Сокджин улыбнулся ему, в его животе порхали бабочки размером с самолет. — Я давно влюблен в Ким Сокджина, конечно, влюблен, только посмотри на себя, такой обаятельный и красивый. Но потом я начал работать и постепенно понял, что за этой оболочкой скрывается гораздо более совершенный человек, чем я мог себе представить. — Ты что? Я даже не подозревал. — Ты знаешь, сколько раз Юнги усаживал меня, чтобы напомнить о необходимости хорошо заботиться о тебе после всех этих дерьмовых менеджеров, которые у тебя были, и в то же время напоминал, чтобы я не смел пользоваться тобой? Он очень заботится, ты знаешь, и я тоже. Я был счастлив хотя бы быть рядом с тобой, поддерживать тебя, как мог, я никогда бы не подумал, что ты можешь так относиться ко мне. До этой поездки я вообще думал, что ты никогда… Сокджин не мог больше ждать, он бросился вперед и впился поцелуем в губы Намджуна. Он взял руки Намджуна в свои и углубил поцелуй. Пока Намджун не отстранился от него, чтобы сказать. — Я тут на днях с Юнги по телефону все обсудил, потому что так боялся сделать что-то не то, а он назвал меня идиотом, нас обоих идиотами назвал. Сокджин рассмеялся, он чувствовал такую легкость и радость, что не мог остановиться. — Ну, у меня тоже был очень похожий телефонный разговор с ним несколько дней назад. Может, мы и правда идиоты? С помощью Намджуна им удалось сделать черновой вариант текста из записей, над которыми работал Сокджин. Намджун также предложил организовать встречу с Юнги для более детальной проработки. — Чем больше нам удастся сделать из этого конкретного трека, прежде чем мы представим его компании, тем сложнее им будет просто отвергнуть его, хён. Работать с Намджуном было все равно, что наблюдать за волшебством, происходящим прямо на глазах. Намджун определенно знал толк в словах, и вскоре они вместе распутали то, что хотел сказать Сокджин. В работе Намджуна Сокджину бросилось в глаза еще одно достоинство: казалось, он действительно хотел узнать, каким Сокджин видит текст песни, и поэтому задавал свои вопросы снова и снова, пока они не определились с темой. Когда Сокджин впервые прочитал полный текст, у него встал ком в горле. Это было намного более красиво и лично, чем он рассчитывал. Это был их последний вечер в этом домике, они просто лениво обнимались на диване. Намджун все еще читал книгу, а Сокджин лежал у него на груди, уже почти погрузившись в сон. Он пытался насладиться этим моментом, этим чувством удовлетворения, тихим потрескиванием камина и ветром, который все еще был слышен снаружи, теплом груди Намджуна и тем, как идеально их тела сплелись друг с другом. — Мне абсолютно все равно, что скажет компания или общество, если они когда-нибудь узнают об этом, — сказал Сокджин. — Но мне очень интересно, как отреагирует Юнги. — О, он устроит с нами настоящий праздник, — усмехнулся Намджун. Он перевернул страницу своей книги, а затем зарылся рукой в волосы Сокджина. Почувствовав, что Намджун наклонился вперед, Сокджин поцеловал его в макушку. — Надо бы пригласить его куда-нибудь выпить, прежде чем рассказывать, — размышляет Сокджин. — Налить ему немного хорошего виски, прежде чем бросить бомбу. (Им не нужно было волноваться. Оказалось, что он действительно рад за них — хотя и напомнил, чтобы они были очень осторожны. Он был рад, что они оба хоть раз перестали быть идиотами).

◌ ❅ ◯ ❅ ◌