Подарок на Рождество

— Рождество — семейный праздник, Рождество. Время сладостей, подарков, Рождество. Время таинств и улыбок. Рождество... — мурлыкал Артур, заворачивая в газету с большой фотографией Бэтмена на развороте маленькую коробочку — подарок дорогой полиции. Из радио доносились звуки девятой симфонии Бетховена, в венах бродили вино, адреналин и предвкушение веселья. Настроение у Артура было замечательным — с некоторых пор он полюбил дарить подарки и делать сюрпризы. Немного огорчало только одно: его подаркам мало кто радовался. Взяв наполовину пустую бутылку, он отхлебнул из неё и посмотрел на старое чёрно-белое фото в рамке стоящее на столе. Женщина, изображенная на фотографии, лишилась обоих глаз, которые он аккуратно вырезал. А ещё она улыбалась нарисованной красным фломастером улыбкой. Красиво улыбалась. Ярко. Как не улыбалась на его памяти ни разу. — Ах, мама, мама, не смотри на меня так! Рождество — просто замечательное время. А мертвой я тебя люблю намного больше. Тебе так лучше, поверь. Как думаешь, не сделать ли ещё один подарок? Изумительный подарок. Мой дорогой братик будет просто в восторге. Правда, есть небольшая проблема — как этот подарок доставить... Ведь малыша Брюси так хорошо охраняют. Уголки губ Артура театрально поехали вниз, но долго он грустить не собирался, так что, сделав ещё глоток из бутылки, тряхнул головой и снова вернулся к упаковке подарка. Подарка, который было очень сложно достать, но он точно стоил всех трудностей. — Нашей дорогой полиции — только самое лучшее. А самый лучший подарок — это подарок с сюрпризом. Как ты думаешь, мама, они по достоинству оценят мои усилия? Хотя нет, лучше не говори ничего — тебе так идёт молчание. Рождество — чудесный праздник, Рождество. Рождество — семейный... Пхах-ха-ха! Семей...Хах!.. ный... И Артур накрыл очередной приступ болезненного, дикого, пугающего смеха, с которым он ничего не мог поделать. Кое-как отсмеявшись и взяв себя в руки, он потянулся к бутылке, опустошил её буквально в три глотка, а потом швырнул в стену. Больше у него выпивки не было, и это немного испортило настроение — чертова привычка экономить! Хотя с тем коктейлем из лекарств вместо крови он вполне мог бы выпить и три бутылки виски, не опьянев. Артур вслушался в музыку, встал с шаткого табурета и закружил по комнате в нелепом ломаном танце. Внезапно остановившись, он склонил голову вбок и расплылся в широкой улыбке. На Рождество ведь принято дарить подарки. А разве он не заслужил свой подарок? Чем он хуже ленивых и бездарных копов, не видящих дальше собственного носа, о которых он уже позаботился? — Рождество — семейный праздник. Верно, мама? О, это будет незабываемое, волшебное Рождество! *** — Ну, мой дорогой, приходи в себя. Без тебя здесь ску-у-учно. Брюса привели в чувство слабые и оттого очень обидные пощечины и противный, хорошо знакомый голос. Джокер. С трудом открыв глаза, так и норовящие закрыться обратно, Брюс увидел стоящего перед собой размалёванного клоуна, который хлестал его по лицу оторванной женской рукой с очень приметным сине-красным маникюром. Такой маникюр был у женщины, подошедшей к нему на входе в корпорацию и слёзно умоляющей о помощи. Правда, чем именно он должен был ей помочь, Брюс сейчас даже под страхом смерти не вспомнил бы, как и то, почему он ей поверил, несмотря на свою паранойю. — Ты убил её, — тупо глядя на руку, проговорил он и попытался кинуться на убийцу. И обнаружил, что прочно прикован к трубе посреди комнаты. Что чёртова ведьма ему дала? Обычно он всегда знал, что с ним происходит — организм Брюса справлялся с наркотиками и ядом куда быстрее обычного среднего человека, но сейчас взял и устроил забастовку. Так не вовремя! — Её? — Джокер показал пальцем на оторванную руку и расплылся в широкой улыбке. — Убил? Я? О нет, дорогой мой, зачем? Я всего лишь оторвал ей руку. Но она так кричала, что можно было подумать, будто я её убиваю. Какая трагедия! — Ты больной ублюдок! Брюса переполняли чувства. Брезгливость, негодование, злость, ненависть, жажда убийства... Джокер шлёпнул его мёртвой рукой по щеке и рассмеялся своим идиотским смехом, за который убить его захотелось ещё больше. Да как он смеет!.. Внезапно Брюса, как молнией, прошило мыслью: похитили его, Брюса Уэйна, а никак не Бэтмена. Зачем он мог понадобиться Джокеру? Они ведь даже не знакомы. Шантаж? Требование выкупа? Или этот больной ублюдок, похитив его, пытается привлечь внимание Бэтмена? Последнее было бы даже забавно. — У неё красивые ногти, правда? — спросил отсмеявшийся Джокер и шагнул ближе, поднимая оторванную руку к лицу. Брюс поневоле посмотрел на ногти и признал, что Джокер прав: ногти и в самом деле были красивыми, как и руки в целом. Хрупкие запястья, тонкие длинные пальцы и удлинённая овальная форма ногтей. — Зачем ты это сделал? Джокер выдохнул Брюсу прямо в лицо, обдав тёплым дыханием и запахом недавно выкуренной сигареты, а потом резко отшатнулся назад и швырнул руку в угол комнаты. Брюс посмотрел на руку, на Джокера, а потом огляделся вокруг, чувствуя себя тормозом и идиотом. Они явно находились на заброшенной стройке, несмотря на полужилой вид помещения, застеклённые окна и тепловые пушки, которые, однако, плохо справлялись с обогревом. Джокер внимательно и серьёзно смотрел на него, радио негромко играло какую-то прилипчивую песенку, а за окном шёл снег. — Рождество — семейный праздник. Побудешь сегодня моей семьёй? Или ты предпочитаешь быть моим подарком? И это чудовище в человеческом обличии провело языком по накрашенным красной помадой губам и улыбнулось, показав в оскале кривые жёлтые губы. *** Артур смотрел в тёмные глаза Брюса и видел в них пламя. Костры инквизиции для него? Как занимательно! Мальчик вырос, а он даже не заметил. Вырос и заматерел. Интересно, неужели Брюс и в самом деле думает, что какая-то маска с ушками и костюм превращают его в другого человека? Чем дольше тянулось их молчание, тем ярче было понимание, что Брюс не ответит, предоставив Артуру право выбрать, кем его считать. Что ж, так даже лучше — он давно не получал подарков. А от семьи он ничего хорошего не видел. — Сегодня полиция Готэма получила подарок. Замечательный подарок от меня, — промурлыкал Артур, театрально раскидывая в стороны руки и кланяясь. — Полиции Готэма больше нет. Не всей, к сожалению, но как говорили в новостях, она понесла невосполнимые утраты. Как думаешь, Брюси, насколько быстро они догадаются, от кого именно был подарочек? — Тварь! — выплюнул Брюс, дергаясь в оковах. Пожалуй, труба рано или поздно не выдержит такого напора, но так было даже интереснее: Артуру нравилось ходить по краю бездны. — Ну-ну, не стоит им завидовать и дуться, мой дорогой, я и тебе подарочек приготовил, я никого в этом году постарался не забыть, и себя в том числе. Побудешь моим подарком? Без семьи я как-нибудь обойдусь. Мы оба неплохо справляемся с одиночеством. Одиночество нас бережёт. Артур шагнул ближе и положил руку ему на грудь, вслушиваясь в неровное биение сердца дорогого врага, которого трясло от злости и невозможности что-то изменить. Брюс Уэйн был такой же тварью, как и он сам, и это вставляло почище самых тяжёлых наркотиков. Рыцарь светлой стороны? В самом деле? О, это вряд ли о Брюсе! Он, скорее, волк в овечьей стае, притворяющийся овцой. Пальцы Артура добрались до шеи и почти бережно погладили, отчего Брюса передёрнуло. А вот это было обидно. Обидно, несмотря на то, что Брюс попытался взять себя в руки и надеть маску управляемой злости. — Одиночество ещё никого не уберегло, ты, клоун! Нет, Артур всё-таки поспешил считать Брюса взрослым: мальчик пока не вырос, несмотря на рост и размах плеч. Брюс считает, что Артур оскорбится, если его назовут клоуном? Тогда он бил не туда: Артур всегда мечтал дарить улыбки и нести радость людям! Нет, «клоуна» ни Артур, ни Джокер оскорблением не считали, но Брюсу и Бэтмену не стоит забываться и считать, что им слишком много позволено. Артур наклонил голову вбок, аккуратно расстегнул пуговку на рубашке Брюса и провел пальцем одной руки по ключице, положив вторую руку на грудь и чувствуя дрожь отвращения. Как интересно! — Улыбнись, Брюси, солнце, не будь букой. Я клоун, а ты моё выступление на сегодня. Почтенной публики, к сожалению, у нас нет, но думаю, обойдёмся. Правда? И прежде, чем Брюс успел открыть рот, Артур схватил его за глотку, не дав испортить себе превосходное настроение. Этого никому не позволено! Даже последнему родному человеку, которому он, как Джокер, и так позволял слишком многое. *** Это чудовище явно наслаждалось беспомощностью Брюса, оно душило его с безумной улыбкой, не отводя прямого взгляда, и разжало пальцы, только когда Брюс начал терять сознание. Откуда в таком худом человеке столько дикой силы? Брюса всегда это удивляло. Неужели безумие и в самом деле, забирая страх, дарует взамен силу? Откашлявшись и повиснув на оковах, Брюс обнаружил, что ноги его тоже прикованы к кольцу в полу. Сколько ещё неприятных открытий ему предстоит сделать из-за тумана в голове? Когда же уже начнёт слабеть действие наркотика, и он вернёт хотя бы минимальный контроль над ситуацией? Брюс кое-как восстановил равновесие и уставился в светло-зелёные глаза Джокера, который разглядывал его с любопытством юного исследователя, нашедшего интересного жука. Быть таким жуком Брюсу никогда не нравилось. — Ублюдок! Чего ты хочешь? Выкуп? — Выкуп? — удивился Джокер и снова заржал. К счастью, на этот раз его смех продолжался недолго, но Брюс почувствовал себя идиотом. — Зачем мне в Акрхейме деньги, Брюси? Мышонок мне все равно не даст спокойно насладиться законными миллионами. Он у меня принципиальный. Нет, выкуп мне не нужен — сегодня ты мой подарок. А это куда интереснее всех состояний мира. С Рождеством, малыш. По радио поздравляли с наступлением Рождества, желали много всего, часто несбыточного, и Брюсу с каждым мгновением всё сильнее хотелось вцепиться в глотку Джокера. Но с другой стороны, в это Рождество ему хотя бы не приходилось скучать на очередном благотворительном приёме, осточертевшем до ужаса за несколько лет. Проклятые обязанности, за исполнением которых строго следил Альфред, а Альфреда Брюс уважал слишком сильно, что позволить себе нытьё по пустякам. Джокер улыбнулся ему, сел на табурет рядом и закурил очередную жутко вонючую сигарету. Пожалуй, только Джокер и умел сидеть, развалясь на табурете. Брюс прикрыл глаза, чувствуя себя героем дурацкого шоу, и вспомнил, как Джокер, перед тем как вцепиться ему в глотку, погладил по шее. Отвратительно! — Чего ты хочешь? — повторил Брюс, надеясь, что ему всё только показалось. — Меня скоро потеряют, и для тебя же будет хорошо, если к тому моменту я окажусь на месте. Я, конечно, эксцентричный человек, но Рождественский благотворительный вечер ещё ни разу не пропускал с тех пор, как вернулся в Готэм. Может, попробуем договориться? Джокер выдохнул дым и пожал плечами. — О чём? О моём возвращении в психушку? Там страшно, Брюси, очень страшно, там колют такую гадость, что начинает ехать крыша, и ты теряешь сам себя. Нет, пожалуй, это не лучшая тема для рождественского разговора. Хочешь выпить? У меня сегодня большой выбор напитков. И Джокер, рвано вскочив, принялся доставать из небольшой тумбочки, выполняющей роль стола и бара, бутылки. Вино, виски, водка, какие-то коктейли, пиво... — Я не пью. Ответ был явно неправильный. Джокер уронил бутылку с шампанским на бетонный пол, отчего она разбилась, посмотрел на лужу у своих ног, достал изо рта наполовину выкуренную сигарету и медленно повернулся к Брюсу. — Это было лучшее шампанское из доступных. Я готовился к нашей встрече. — Ненавижу шампанское, — проговорил Брюс, чувствуя, что только что опять переступил невидимую черту, которую лучше не переступать. Они здесь оба больны! Щеку обожгло сильной пощёчиной, настоящей, не то что прошлые. А потом Джокер затянулся сигаретой, выдохнул дым ему в лицо и погасил окурок о шею, не сводя с Брюса яростного взгляда. — Плохой мальчишка! И впился в губы жестким кусачим поцелуем, пачкая их обоих в гриме, а Брюс внезапно обнаружил, что у него стоит. Стоит так, что хоть гвозди заколачивай. И на кого? На чертова, больного на всю голову клоуна! Который, конечно же, всё заметил, погладил вставший член через ткань и отступил на шаг, любуясь смущенным и злым Брюсом. — Ты... — Я! И я передумал. У меня будет другой подарок на Рождество. А то боюсь, моя мышка заскучала, пока мы тут с тобой развлекаемся. И прежде, чем Брюс успел отреагировать, Джокер распылил ему в лицо какую-то гадость. — Спи спокойно, братик, мы скоро встретимся, — услышал Брюс сквозь дымку сна. Или ему это только показалось? *** Пришёл он в себя на пороге собственного особняка, замёрзшим в сосульку. Кое-как поднявшись, Брюс вытер губы рукавом рубашки, стирая разводы кроваво-алой помады, посмотрел в ночное небо, стряхнул снежинки с брюк и пошёл в дом. Кажется на благотворительный вечер он не попадёт — ему сегодня назначено свидание. Этот больной ублюдок дорого заплатит за наркотики. И за несчастную женщину, которую лишил руки просто потому, что ему так захотелось, тоже заплатит.