Ищите и найдёте?

Если бы слово “проёб” когда-нибудь накопило в себе достаточное количество энергии, чтобы однажды взорваться, материализоваться и обрести человеческую форму, то волосы у него были бы неоспоримо черные как нефть, глаза карие как самый приторный молочный шоколад, и смех был бы настолько клоунским, что все, кто его услышал, падали бы замертво от нехватки в лёгких кислорода. Или от внутреннего кровотечения из-за разорвавшихся барабанных перепонок, а следом за ними и лопнувшего мозга. Если бы “проёб” когда-нибудь родился, то его обязательно спихнули бы в детский дом, предварительно давая имя со значением “черный хвост”, будто измываясь над самим его существованием. Тецуро, милый, никому ненужный, всеми брошенный котенок. Оторванный облезлый чёрный хвост. Дети почему-то черезвычайно жестоки к животным. *** Из всех месяцев в году Куроо больше всего ненавидел март. Тот вовсе не уводил у него девушку, не издевался над ним в школе и не отбирал игрушки на детской площадке. Зато март всегда обнадёживал своим ярким солнцем и потом резко спускал с небес прямо в леденящий душу и тело снег. А за снегом он тащил его в ветер, и в лужи, и в дожди, пока наконец дело не доходило до похода по врачам. Куроо не любил врачей чуть меньше, чем март, ведь те всегда оставались лишь последствиями. И так тяжелая кожаная куртка казалась ещё тяжелее на фоне ужасно жаркой погоды. Начало месяца ожидалось холодным; холодным было и начало дня, поэтому Куроо, прежде чем пойти на поиски работы, неплохо утеплился. И теперь он стоял на местами прозрачной остановке, прячась от надоедливых солнечных лучей. Все вакансии в кофейнях и пекарнях, которые он нашел неделю назад в интернете, были уже заняты. Оставалась только пара тематических магазинов, но они находились слишком далеко от универа и его дома. Что делать Куроо так и не придумал, так что сейчас в крайне плохом настроении стоял и ждал маршрутку, облокотившись о порядком нагретую трубу остановки. Машины, как назло, не было. Светлая улица оставалась полупустой почти всё время с момента прихода Куроо, поэтому он прикрыл глаза и, всё так же оставаясь в вертикальном положении, будто провалился в дрёму. — Эй, — чей-то мягкий, почти мурлычущий голос послышался где-то в районе уха. — Просыпайся. Куроо распахнул глаза. Слипшиеся ресницы долго не хотели показывать ему вечернего посетителя, который втихаря и в темноте шарился по полу в поисках упавшего ключа. Куроо даже был готов посочувствовать невезучему великану, но тот видимо уже нашёл то, что ему было нужно, потому что скрежет и недовольные вздохи возобновились. Куроо улёгся на кровать. Спать почему-то совсем не хотелось. Странная мысль пронеслась у него в голове, после которой он подскочил, будто ужаленный, и схватился за телефон. Громила дернулся от неожиданности и ключ опять вывалился у него из рук, но Куроо сейчас было не до этого. Его волновало совсем другое. — Какого чёрта, — выругался он. Телефон показывал ему пятое число, хотя Куроо точно помнил, что сегодня третье. Он только что стоял на остановке и ждал автобус, а потом... а что потом? Что было дальше? — Эй, фрик, — обратился Куроо к великану. Тот напрягся и замер. — Эй, — опять позвал его Куроо. — Какое сегодня число? — Пятое, — ответил тот, не отрываясь от замочной скважины. — И долго я тут.. — Куроо замялся, — сплю? — Три дня, ха.. — выдохнул великан. — Я уж думал, не помер ли ты там ненароком. А мог ведь — от нашей энергии люди и за полчаса откинуться могут. — В смысле? — не понял Куроо. — Как это? — удивился гигант. — А-а-а.. Вот хитрый старикан, уже не первого парнишку так ловит, а вы все ведётесь. — он рассмеялся. Куроо всё так же ничего не понимал. — Прошлого хозяина знаешь? — спросил громила. Куроо отрицательно покачал головой. — Ну и немудрено, вряд ли бы ты сюда пошел, если бы знал. Так вот, умер парень-то. Я деталей не знаю, но что дед приложил к этому руку, не сомневаюсь. — он усмехнулся. А потом издевательски спросил: — Ты чего, реально не задумывался, почему тут всё обжитое? Даже прихватки на кухне есть, ну кто такие квартиры сдаёт? А паренек умер тут, между прочим. Бедняжка. — облизнулся великан и опять повернулся к Куроо спиной. То ли из-за сонного состояния, то ли из-за шока, но мозг Куроо совсем не хотел принимать и переваривать информацию, зато тело, наоборот, будто подавало сигналы об опасности, бросаясь то в жар, то в холод. — О, — довольно выдохнул громила, дёргая массивным указательным пальцем за ручку двери. — Ну, бывай, человечишка. Он согнулся в три погибели и уже в дверном проёме отсалютовал Куроо своей большой ладонью, прикрепленной к болезненно узкому запястью. Выглядело это всё крайне комично, но Куроо сейчас было не до клоунского смеха, от которого обычно лишались кислорода. Потому что Куроо, кажется, совершенно точно, абсолютно, насколько это вообще возможно, проебался.