Asking him for more, and more

      — Можно, пожалуйста, один «Ромовый Манхэттен», одного «Весельчака», один морковный и один яблочный сок? — просит Луи, обращаясь к бармену, чьё имя снова забыл, хотя подходит к нему уже третий или четвёртый раз за последние три часа.       Лицо у него смазливое, голос приятный, но Томлинсон абсолютно не заинтересован в его флирте и глупых подкатах, поэтому он мягко обрывает всё это, указывая в сторону своей семьи с тихим: «Извини, но тебе ничего не светит, приятель». Поэтому Эрик (спасибо за существование бейджиков) только вздыхает, качая головой и отмечая, что Луи выглядит очень хорошо для того, кто выносил и родил двух детей, что, конечно же, очень льстит омеге, и он смущённо улыбается, опуская взгляд.       Гарри знает, что к Луи иногда подкатывают, но за эти полгода отношений они научились не ревновать. В основном это произошло из-за профессии Стайлса, но также и потому, что они доверяют друг другу, знают друг друга слишком хорошо. Даже без метки их связь настолько крепка, что они ни с кем не могли спать все те годы, что не виделись, хотя и пытались. Представлять рядом с собой кого-то, кроме друг друга, максимально неприятно им обоим, поэтому ревности нет места в их отношениях.       — Спасибо, — проговаривает Луи, когда Эрик приносит ему поднос с, внезапно, пятью напитками. — Эмм, это какая-то ошибка, я не заказывал… Что это?       — Это «Колос», там…       — Мне плевать, что это, я это не заказывал, — прерывает его Томлинсон, раздражаясь от того, что этот альфа пропускает его слова мимо ушей точно так же, как и Гарри относительно его переживаний о Гертруде.       — Это подарок от другого посетителя, — оправдывается Эрик, округляя глаза от вспыльчивости парня. — Это от него, — и он указывает вправо от себя.       С возмущением посмотрев в сторону наглеца, Луи чувствует, как внутри него всё переворачивается и разрушается, когда он наблюдает за тем, как высокий альфа с тёмными волнистыми волосами, наглой восхитительной улыбкой и зелёными глазами, подходит к нему и разглядывает с ног до головы без намёка на стыд. Весь мир, который Луи так усиленно выстраивал, будучи в отношениях с Гарри, пошатнулся.       — Давно не виделись, Луи.       Раньше его голос вызывал сексуальное возбуждение, но теперь… теперь он вызывает агрессию, поэтому Луи и сам не понимает, как «Колос» оказывается у него в руке, и как он выплёскивает коктейль альфе в лицо. Застыв на месте, Джек вытирает лицо и удивлённо смотрит на парня.       — Я ожидал немного не такого приветствия, но я, очевидно, успел что-то наделать, раз ты так злишься, — спокойно проговаривает альфа, вытирая пальцами глаза с восхитительными ресницами. — Что-то случилось?       — Пошёл ты нахуй, Джек Босфорт! — шипит Томлинсон, собираясь уйти, но тот ловит его за руку. — Отпусти.       — Ты забыл свой заказ. Решил напиться в хлам? Куда тебе столько алкоголя, папочка?       — Луи, всё хорошо? — вмешивается подошедший к ним Гарри, внимательно наблюдая за каждым действием со стороны незнакомца. — Он пристаёт к тебе?       — Да, пристаёт.       — Вообще-то я его давний знакомый, а ты у нас?.. — Джеку достаточно один раз взглянуть на певца, чтобы сделать сразу несколько предположений. — Отчим детишек или отец? Или один из «старых знакомых», а, Луи?       Чувствуя ком, подкатывающий к горлу, Томлинсон едва удерживается от того, чтобы не выплеснуть ему в лицо ещё что-нибудь, но его во время останавливает Стайлс. Он встревает прямо между ними, заставляя Джека убрать руки от его омеги, и смотрит наглецу в глаза, говоря о том, что ему не нравится, как близко тот стоит к его жениху.       — Жениху? — удивляется Босфорт, отступая от парочки и усмехаясь. — А я думал, что вы разбежались, когда ты узнал, что Луи залетел. Давно вы сошлись?       — Это не твоё дело, — беря Гарри за руку, отзывается Томмо. — Извини, но я не хочу тратить ещё хотя бы минуту нашего времени на такую сволочь, как ты, Джек.       — Боишься, что я всё ему расскажу? — фыркает мужчина, и певец напрягается, замечая, как люди поглядывают на них.       — Ты ничего не расскажешь, потому что я итак всё знаю. И я знаю, как ты с ним поступил, так что закрой свой рот и оставь нас в покое, — тихо говорит Гарри, прежде чем взять поднос с напитками и увести своего будущего мужа к шезлонгам и их детям. — Как ты?       — Ужасно… Извини, мне очень стыдно.       — За что? Всё в порядке… Ты же не знал, что он будет здесь…       — Не знал, но я не думал, что отреагирую на него так…       — Всё в порядке, Лу. Пожалуйста, давай забудем об этом и хорошо проведём время, ладно? Хочешь поплавать с малышами? Гарри Стайлс | Фанаккаунт «Гарри и его парень Луи были замечены в компании неизвестного мужчины. По фотографиям и словам свидетелей можно понять, что между парой и незнакомцем возник конфликт, в ходе которого Луи выплеснул напиток в лицо взрослого альфы». | | Линси: | «Горжусь этим омегой, он явно умеет постоять за себя, но я боюсь, что у Гарри будут проблемы из-за его поведения». | | Джен: | «Гарри такой sugar daddy на этих фото!» | | Дышу Гарри Стайлсом: | «Мне так не нравится этот Луи… Он вообще не подходит Гарри». || || Кейтлин: || «Согласна на все 100%. Он просто деньги из него сосёт! Даже если это правда дети Гарри, он не заслуживает такого отбитого омегу». ||| ||| Сайрус: ||| «А кто-нибудь вообще знает, кто такой этот Луи?»

. . .

      — Ты позвонил Колин? — спрашивает Луи, заходя в спальню после душа, и Гарри вздыхает, кивая. — Что она сказала? Она вернётся?       — Она вернётся… Ей нужно несколько дней, чтобы она могла разрешить ещё кое-какие дела. Но она приедет.       Вздохнув от облегчения, Томлинсон падает в постель, прислушиваясь к тому, как дети шумно играют в гостиной. Сегодня всё намного спокойнее относительно Гертруды. Если бы не встреча с Джеком, Луи можно было бы назвать счастливым, но из-за этого мудака омега то и дело думает о прошлом, вместо того, чтобы расслабиться со своей семьёй.       — Как ты? — Гарри знает, что парень переживает, но он правда надеется на то, что эти волнения не отбросят их назад.       Но он видит по взгляду Луи, что ему больно говорить об этом. И тем не менее омега честно признаётся:       — Я не хочу выходить из номера… Не хочу видеть его снова… Дело не в том, что я боюсь снова начать испытывать какие-то чувства к нему, а в том, что я уже чувствую, — Стайлс хочет спросить его, но Томмо отвечает прежде, чем тот успевает это сделать: — Тошноту, отвращение, ненависть… Не только к нему, но и сам к себе.       — Поменяем отель? Посетим достопримечательности, а потом поедем в Рим, проведём время там, а потом… ты хочешь поехать в Египет? — Луи отзывается тихим смехом. — Что? Я серьёзно. Посмотрим на пирамиды, на сфинкса… А потом можем отправиться в Берлин. Хочешь поехать к моей семье? Мама приглашала нас, когда я говорил с ней в последний раз.       — Ты не злишься? — омега виновато смотрит на мужчину, и тот вздыхает, садясь рядом с ним и поглаживая его поясницу.       — Не злюсь, но я волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты снова замкнулся в себе, как тогда…       Гарри говорит о том, что произошло, когда после терапии Луи перестал говорить со всеми, когда до него дошло, что Джек совсем не собирался помогать ему. Все те годы он правда верил, что Джек — хороший человек, но, когда ему доказали, что это не так… Луи просто не знал, как дальше жить с этим осознанием.       — Я не замкнусь, — тихо обещает Томлинсон. — Пойдём посмотрим мультики с детьми? Скоро нужно будет укладывать их спать, им стоит успокоиться после игр, верно?       Согласно кивнув, Гарри встаёт с постели, как раз когда Грейс забегает в комнату, громко смеясь и размахивая руками, пока брат пытается догнать её с наигранным грозным рычанием. Но, увидев отца, девочка быстро прячется за него, и Стайлс ловит разбесившегося сына, спрашивая, во что они играют и не хотят ли они посмотреть что-нибудь по телевизору.       Луи правда старается отвлечься от мыслей о Джеке.

. . .

Июнь 18, 2024. Вторник. Мадрид, Испания.

      — А ты будешь злиться, если я всё же поговорю с ним? — посреди ночи спрашивает Луи, когда они с детьми лежат на большом удобном диване, пока по телевизору всё ещё идёт «Спанч Боб».       Близнецы утомились после долгого насыщенного дня, и теперь спят у родителей под боком, словно маленькие котята. Гарри гладит Грейс по волосам, мягким, таким же мягким и шелковистым, как у Луи, но теперь не таким прямым, как раньше. Они вьются, кудрявятся, как волосы отца, и почему-то от этого в Гарри просыпается гордость. Почему-то ему очень радостно осознавать, что малыши с каждым днём всё больше и больше походят на него.       Гарри хочется поговорить о близнецах и о будущих детях, а не о Джеке Босфорте, поэтому альфа вздыхает. Ему нужно немного времени, чтобы понять, что он думает на этот счёт, но даже почти через минуту он не знает, что ответить.       — Эйч? — тихо зовёт Луи, взглянув на него.       — Я слышу, — сводя брови к переносице, нехотя отрезает Стайлс, так и любуясь спящей дочерью.       Он не хочет говорить о каком-то ублюдке в присутствии детей, даже если они спят, даже если они ничего не услышат. Гарри просто не хочет.       — Ты злишься? — чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается, спрашивает омега и почему-то вздрагивает, когда альфа всё-таки смотрит на него.       — А что ты хочешь от меня услышать? — искренне недоумевает Гарри, он спрашивает это без укора, но Луи почему-то становится больно. — Хочешь, чтобы я разрешил тебе пойти к нему? Хочешь, чтобы запретил? Луи, я твой альфа, а не хозяин, я отец твоих детей, я не могу запрещать тебе что-либо, так что…       — Я спрашиваю тебя не об этом, — раздражается Луи, хмурясь. — Я спрашиваю о твои чувствах относительно того, чтобы я поговорил с ним!       — Ты сейчас их разбудишь, — шёпотом возмущается певец, поправляя плед на Эдварде. — Идём в спальню.       Луи хочется зарычать. Его всё, мать его, раздражает. У него предтечный синдром, они оба это понимают, но это не отменяет того факта, что даже без этого Томлинсон хотел бы ударить Гарри чем-нибудь тяжёлым. Потому что он хочет услышать хоть что-то определённое от него, а не все эти отмазки о том, что он не в праве ограничивать его. Блять, да Луи просто хочет знать, о чём альфа вообще думает, — именно это он и говорит, как только Гарри закрывает дверь их спальни.       — А что я должен думать?       — Не знаю! Хоть что-то! Джек был моим клиентом, я готов был переспать с ним, отдать ему свою девственность, зачать и родить его ребёнка! А ты ничего об этом не думаешь?! Я мог родить в восемнадцать, если бы сделал всё это, а ты ничего об этом не думаешь?!       — А что я должен думать об этом? Зачем вообще говорить о том, чего не произошло? Этот ублюдок мне неприятен, я не хочу говорить о нём и тем более не хочу думать обо всём том, что ты сейчас наговорил. Хочешь встретиться с ним — пожалуйста, но потом не жалуйся мне на то, какая он конченная мразь. Потому что он всё ещё принимает тебя за проститутку, я вижу это по его взгляду, а ты всё ещё надеешься на то, что он не такой, какими были остальные, и мне больно за тебя! Мне, блять, больно осознавать, что ты надеешься на что-то относительно своего бывшего клиента, который по факту бросил тебя разребать всё то дерьмо, в которое тебя посадили твои родители. Мне больно от этого, Луи. Потому что Джек нихера для тебя не сделал. Он сломал тебя, а ты ему ещё и «спасибо» за это сказал.       — Да потому что я хотел верить в то, что он любил меня! Мне хотелось верить в то, что он не отпускал меня, потому что любил и боялся потерять! Я не чувствовал себя сломанным, пока не прошёл терапию с тобой! Потому что как только я понял, что на самом деле он делал со мной, вот тогда я и сломался, понимаешь? Потому что всё это время я боготворил такого же насильника, как и тех, кого ненавидел! Просто потому, что он отличался! А теперь… теперь я ненавижу его, и я хочу, чтобы он знал это, я хочу, чтобы он знал, что я знаю, что он со мной сделал! Я хочу, чтобы он знал, что меня больше никто не сломает…       — Но ведь я это знаю, Лу, — беря его за руки и поглаживая ладони, проговаривает Стайлс, смотрит прямо в заплаканные глаза омеги и поджимает губы из-за вины — он не хотел доводить его до слëз. — Я знаю, какой ты сильный, неужели этого недостаточно? Зачем тебе доказывать что-то этой сволочи, когда ты уже сотни раз доказал всё и мне, и себе, и нашим детям? Луи, Джек не заслуживает ни грамма твоего внимания, и ты знаешь это.       — Знаю… — он всхлипывает, и Гарри ласково вытирает его слëзы, покатившиеся по щекам. — Прости меня… Это всё гормоны. Я не ожидал, что встречу его. И я не думал, что это так повлияет на меня…       — Знаю, — вторит ему альфа и мягко целует его в лоб, затем упираясь в него своим собственным. — Я могу что-то сделать для тебя? Массаж? Поцелуи по всему телу? Объятия?       — Мы можем принять ванну вместе? — немного подумав, спрашивает Луи.       — Конечно, милый.