Записки бродячего музыканта.

В тёмном поле у опушки лесной тени вольные Разгулялись, расплясались, раззадорились. В круг огромный собирались, окаянные. Веселились, разбегаясь, яму вырыли. А внутри кричали люди, да насвистывали. Погибая, зазывали, проклинали, да анафеме предали Сотни тысяч раз. Уж впиталась кровь людская в чёрну землю, А они всё проклинали тех "скверных". Проклинали за смех их и танец. Обвиняли в своих колотых ранах. Ну а тени над ними смеялись... Ибо видел глаз их истину – То не черти людскую плоть ранили. В чьих руках нож зажат отчаянно? Кто вонзил его в спину ближнего? Каждый. Каждый из них! Случайно ли? А в глазах злость горит неистово... И ни капли раскаянья. А они всё кричали, хаяли Хоровод веселящейся челяди.. И захлёбываясь, на землю попадали, На холодную, на кровавую... И последний из них, еле дышащий, Засмеялся, заплакал, залаялся, Посмотрел мельком в бездну звёздную, Из последних сил громко выкрикнул: "Это мы, окаянные, нелюди!" Резко тихо стало в поле, ветренно, Только колоса шелест слышится. Вдруг запели тени жалобно, скорбно, медленно, Собирая листву да поления. Встали кругом над "братской" могилою, Зашептали молитвы, заплакали. Подожгли... И землёй засыпали.