Yayo

Если бы всадников апокалипсиса было пять, то у пятого было бы лицо Хван Хенджина, и вел бы он за собой хаос. Хенджин не является олицетворением чумы, войны, голода или смерти, не передвигается на коне и не предвещает начало конца. Он приходит и объявляет об отмене всех правил, собирает вокруг своих рабов, которые готовы на все ради своего бога, и правит созданным им же хаосом. Хенджин врывается во двор школы с ревом мотора купленного заботливым папочкой черного Х6, и хлопок дверцы последнее, что слышит собравшаяся во дворе молодежь, потому что сразу за этим наступает тишина. Все трусы замирают по углам, жаждущие внимания выстраиваются в ряд, не смея открыть рот без приказа. А смелые? Таких в школе Святого Эдуарда не осталось. Хенджин выходит из автомобиля, разминает шею, поправляет собранные на затылке в короткий хвост красные, как пламя, волосы и, прихватив кожанку с заднего сидения, идет к воротам. Из остановившихся позади бмв автомобилей выходят парни, которых он подпустил к себе, но друзьями не называет, и они под прилипшие к ним восторженные взгляды двигаются за ним. От Хван Хенджина бегут те, кто научился на чужом опыте и знает, что он потащит их на дно, а сам выберется. К нему бегут только глупцы, которые не просто рассчитывают остаться с ним, но и его исправить. Заблудшие души, верящие в то, что в темноте его глаз можно разглядеть свет огня. Хенджин — внук покойного министра иностранных дел страны, с директором на ты, ни с кем не считается. Хенджин закатывает вечеринки, о которых потом говорит весь город, но не от своего имени, потому что отец метит в мэры. С ним лучше или дружить, или вообще на глаза не попадаться, Феликс здесь уже облажался. Хенджин слишком высокомерен, не признает авторитеты, много курит, безбожно матерится и выглядит как бог. Некоронованный король, которому все прощают даже учителя, способен нагнать страх только своим присутствием. Никто не хочет переходить дорогу тому, кто носит известную на всю страну фамилию. Крысы. Сплевывает Феликс и, поправив рюкзак, идет на задний двор. Ему бы сперва набраться сил и смелости, а потом вступить на поле боя, с которого к вечеру он будет собирать осколки себя. Феликс опускается на скамейку и смотрит прямо в упор на остановившегося у ступенек Хенджина. Окруженный свитой король слишком занят общением, чтобы его заметить. Феликс никогда не был ему интересен, но, как обычно и бывает в жизни, — Хенджин стал для него всем. И если остальным Хван Хенджин одним своим присутствием объявляет о приближении бури, то Феликс уже побывал в ее эпицентре. Когда это достигло своего апогея точно не сказать, но Феликс хорошо помнит первый удар по уже позже раздавленному сердцу. Хенджин перевелся к ним два года назад. Это был не предвещающий беды теплый майский день, учительница представила классу нового ученика, а Феликса накрыло никогда ранее не изведанным чувством. Именно из-за этого чувства Феликс и продолжает до сих пор ходить в школу. Учеба Феликсу не дается, друзьями он похвастаться не может, а школа, в которую каждое утро он вынужден приходить, накладывает травму на травму и не важно, физическую или психологическую. Феликс бы давно ее бросил и уехал бы к кузену стричь волосы, но есть Хенджин и есть мама, которую расстраивать не хочется. Мама парня получила возможность дать ему образование в престижной школе из-за своего работодателя, за детьми которого она ухаживает и который входит в комиссию. Единственное, что Феликса радует и расстраивает, что это последний год, и ему осталось потерпеть каких-то семь месяцев. Влюбляться в Хенджина Феликс не планировал, но упал в эту яму отчаяния без намека на взаимность с головой, и каждый день в школе теперь — это желание его увидеть, а каждая ночь — мечты о нем. У Феликса нет парня или девушки, более того, в школе с ним особо никто не общается, и если раньше он думал, что это из-за его семейного положения, потому что сюда берут только детей богачей, то сейчас сомневается. Парни не воспринимают его всерьез, обзывают «соской» и постоянно унижают его внешность. Девушки его вовсе не замечают. Пусть Феликс никогда о своей ориентации не объявлял и ни с кем не встречался, они считают его геем и даже так между собой его и называют. Единственный человек, с которым Феликс общается, — это его сосед и по совместительству друг Стивен. Они со Стивеном выросли вместе, сестра парня учится с Феликсом в одном классе. Феликс немного ревнует Стивена к новым друзьям в его школе, но он ему благодарен за то, что по вечерам тот заходит и они или рубятся в приставку, или смотрят фильмы. Родители Стивена успешные риэлторы, на каникулах вся семья улетает отдыхать, и если все ждут лета, чтобы отдохнуть, то Феликс расстраивается из-за тотального одиночества, ожидающего его впереди. Именно со Стивеном Феликс в первый и последний раз пытался заняться взаимной дрочкой, но она ему особо и не понравилась. Феликс и сам себя неплохо удовлетворяет, представляя Хенджина. У него даже есть своя коллекция игрушек, которые он, краснея, покупает в секс-шопе на окраине города. Очень хочется прекратить эту пытку и уже признаться Хвану, но Феликс и подойти боится. Они учатся в одном классе, и Феликс постоянно на него пялится, затаив дыхание, любуется тем, как он одевается, поправляет волосы, как усмехается, как зажимает у кладовки очередную девчонку. Феликс мазохист, он давится своим раскрошенным сердцем, но продолжает смотреть на заигрывания парня и обязательно взглядом провожает в конце занятий Х6, увозящий очередную победу Хвана. Больно, но он имеет возможность его видеть, а боль в такие моменты имеет свойство притупляться. Не будет Хенджина в его жизни и боль станет постоянной. Феликса на вечеринки не зовут, там тусуется элита, да и он не горит желанием их посещать, потому что издевок ему хватает и во время занятий. Феликс бы пошел на вечеринку, только чтобы иметь возможность снова видеть Хенджина, понаблюдать за ним вне школьных стен, но пригласительных по-прежнему нет, а парень по-прежнему плачет в подушку, потому что из авто Хвана выходит девушка, парень, кто угодно, но не он. За эти два года они сталкивались пару раз, Феликс с трепетом хранит в памяти каждое его оскорбление и каждый полосующий душу взгляд. Феликса в школе не бьют, и то он смутно подозревает, что это все из-за того, что он слабый и часто болеет. Парни любят издеваться, что его можно отправить на тот свет только одной пощечиной, и убийцами становиться не рискуют. Но при этом они постоянно обзывают его внешность, оставляют на шкафчике унизительные послания и не упускают возможности опозорить его перед всеми. Первый раз Феликс столкнулся с Хенджином при выходе из аудитории. Хван не подвинулся, не дал ему пройти, вместо этого смерил его презрительным взглядом, а потом под улюлюканья своих приспешников нагнулся и выдал: — Прости, принцесса, я тебя не заметил. Это потом уже далеко за полночь лежащий у себя в постели Феликс придумал сто ответов на его укол, но тогда, в тот момент, он так и не нашел, что ответить, и позорно сбежал. Пару раз Хенджин подзывал его к себе в столовой и требовал, чтобы пока он ест, Феликс для него станцевал. И персонал столовой, и зашедшие учителя моментально будто бы слепли и не видели раскрасневшегося, готовящегося разрыдаться Феликса, и проходили мимо. Феликс, конечно, не танцевал, он стоял пару минут, пока Хенджин сканировал его недовольным взглядом, а потом в слезах убегал в туалет. Ведь, где это видано, что в обидчика влюбляются? Все книжки и подростковые фильмы показывают, как хулиган влюбляется первым, как жертва его искренне ненавидит и долго к себе не подпускает. У Феликса все наоборот, в их истории влюблен именно он. Один раз Феликс попробовал дать Хенджину отпор и долго потом об этом жалел. В тот день у Хенджина было скверное настроение, это было понятно по его угрюмому виду и тому, как он огрызался на своих дружков. Феликсу «повезло» попасться под горячую руку. Он собирал с парты свои учебники, чтобы сменить аудиторию, а потом, проходя мимо устроившегося на учительском столе Хвана, случайно задел его колено рюкзаком. Хенджин просто потянул его за рюкзак назад, и не удержавший равновесия парень упал на пол. Пока Феликс собирал с пола рассыпавшиеся из открытого рюкзака учебники, Хенджин, широко расставив ноги, наблюдал за ним, а потом, спрыгнув, наступил своими джорданами на его тетрадь. — Отдай, — пробурчал Феликс, не поднимая голову. — Если я уберу ногу, ты встанешь, — нагнулся к нему Хенджин с руками в карманах. — А мне так нравится, когда ты стоишь на коленях, принцесса. — Пошел ты, — Феликс думал, что он кричал, а на деле пропищал и, оставив попытки выдернуть тетрадь, поднялся на ноги. В тот же день после последнего урока Феликс нашел свой рюкзак на капоте х6 Хенджина, а его содержимое догорало в мусорном ведре у обочины. Феликс не мог подойти к автомобилю за рюкзаком, потому что Хван сразу отпускал тормоза, и в итоге сдавшие нервы подвели парня, и он, усевшись на бордюр, разрыдался. Рюкзак бросили к нему на тротуар, он даже не посмотрел, кто, а поднял зареванное лицо, только когда услышал: — Не реви, принцесса, я тебе новый куплю. Следующим утром в его шкафчике был новый рюкзак от Луи Виттон, который Феликс швырнул об автомобиль Хвана. С того дня прошло три месяца, и больше они ни разу не разговаривали. Феликс, приподняв книгу, из-за нее наблюдает за Хенджином, который флиртует с новенькой, перешедшей в их школу только вчера. Он касается пальцами ее щеки, и Феликс воспроизводит в голове запах сигарет, которыми пахнут пальцы Хенджина. Когда он совсем близко, то запах мешается с его парфюмом, и пусть Феликс уже признанный мазохист, он его обожает. Иногда его одержимость достигает своего апогея, и тогда Феликсу уже плевать, что именно подарят ему прикосновения Хенджина — ласку или удар в челюсть. Главное, что он будет близко и даст вдохнуть запах, который действует на Феликса покруче любой дури. Хенджин замечает своего сталкера, задерживает на нем взгляд на секунду, Феликс внутри на атомы распадается.

***

Новое утро приносит Феликсу уроки за уроками, выговор от учителя биологии и испорченное настроение. С трудом дождавшись окончания занятий, он прячется под лестницей, ждет, пока собравшиеся во дворе его главные обидчики разойдутся, и в ожидании засыпает. Он просыпается из-за холода и, достав мобильный, с ужасом осознает, что проспал час. Чтобы не попасться на глаза сторожу, Феликс решает выйти через футбольное поле и, проходя мимо пристройки, в которой хранится спортивный инвентарь, слышит шум. Он подходит ближе и, заглянув внутрь, видит сидящего на батуте Хенджина. Рядом с ним стоят двое его друзей, парни курят, что-то громко обсуждают, на полу стоят бутылки пива. Феликс делает шаг назад, решив поскорее удалиться и не нарываться на неприятности, но спотыкается и, когда вновь поднимает глаза, встречается взглядом с Хенджином. Феликс прикрывает дверь и со всех ног пускается в бег. Он останавливается, только оказавшись в двух кварталах от школы и, прислонившись к стене, пытается отдышаться. Не нужно было совать свой нос туда, куда не стоило, теперь дружки Хенджина снова начнут называть его сталкером и прилюдно унижать. Утром, подъезжая к школе, Феликс замечает собравшуюся у ворот толпу зевак и, пробравшись вглубь, в шоке смотрит на частично сгоревший третий корпус учебного заведения. Пожарные машины только недавно покинули место событий, на асфальте огромные лужи воды. Феликс слышит, как учитель математики рассказывает своему коллеге о том, что пожар начался со спортивной зоны и перекинулся на корпус, и понимает, что знает того, кто в этом виноват. Феликса и его одноклассников собирают в аудиторию, где допрашивают каждого ученика по отдельности. Парень слышит, что через эту процедуру проходят все ученики школы, но больше всех задерживают тех, у кого уроки были последними. Когда доходит очередь Феликса, он честно говорит, что вышел последним из класса, но утаивает информацию о случайной встрече с Хенджином и компанией. После допроса всех учащихся отпускают домой, Феликс идет к остановке, но когда до нее остается буквально десять шагов, его, грубо схватив за шкирку, вжимают в забор. — Только открой свой рот, — шипит ему в лицо Хенджин, продолжая сжимать меж пальцев воротник его рубашки. Феликс из-за внезапной близости к объекту своих грез теряется и первые пару секунд смотрит на вздувшиеся вены на горле парня. — Я и не собирался, — пытается освободиться пришедший в себя Феликс, но безуспешно. — Интересно, почему же? — расслабляет пальцы Хенджин и делает шаг назад. Он, прищурившись, рассматривает парня, а потом вновь приближается. — Почему ты не выложил им все, что знаешь? — Никто ведь не пострадал, — поправляет одежду Феликс, стараясь не смотреть на того, из-за кого в нем цунами бушует. — Чего ты хочешь? — напирает Хван. — Деньги? Слово за тебя замолвить? Мы живем в прогнившем мире, следовательно, я не верю в альтруизм. Что может заставить тебя умолкнуть навсегда и лишит меня беспокойства, что ты проболтаешься? — Не думаю, что ты дашь мне это, — бурчит Феликс. — Дам, — цокает языком Хван. — Мои возможности обширны, и я не поскуплюсь на то, чтобы закрыть твой очаровательный ротик. Так что ты хочешь взамен? — Тебя, — выпаливает Феликс, наблюдая за со скоростью света меняющимися эмоциями на лице Хенджина. Феликс этого не планировал, он даже не думал, что ему зададут такой вопрос, но ему уже слишком тяжело нести в себе то, что два года не дает ему продохнуть. Он ведь правда ничего кроме него не хочет, и как бы Феликс не ненавидел себя за это, своим чувствам он по-прежнему проигрывает. — Что, блять, ты несешь? — цедит сквозь зубы Хенджин, и Феликс вновь вжат лопатками в забор. Его ноги болтаются в воздухе, а в глазах напротив чистейшая неприкрытая ярость. Кажется, Хенджин свернет ему шею, значит, ему тем более нечего терять. — Ты ведь сам спросил, — хрипит парень, пытаясь отодрать от себя его руки. — Я хочу тебя. — Ты что, обдолбался? — кривит рот Хенджин и резко отпускает упавшего на землю парня. — Ты, сука, сам понял, что сказал? — Зачем спрашивал тогда? — утирает рукавом покрасневший нос Феликс, боится, что если Хенджин его ударит, то точно разревется. — Иди напизди им про меня, гребанный извращенец, — плюет ему под ноги Хван и идет в сторону школы. Феликс поднимает рюкзак и, стряхнув с себя пыль, идет на остановку. Всю дорогу до дома он плачет, прислонившись к окну автобуса, и решает завтра же извиниться за то, что сказал. Дома Феликс не может успокоиться, злится на себя из-за того, что сказал, с ума сходит. А если Хенджин всем расскажет? Как Феликсу теперь ходить в школу? Как смотреть в глаза одноклассников? Он проклинает себя, свой язык и до самого утра лезет на стенку от нервов. Следующим днем Хенджин на занятиях не появляется. Феликс поворачивается на каждый скрип двери и смиряется с отсутствием парня только к последнему уроку. Он уже решил, что, как только Хван появится, расскажет ему про то, что якобы принимает таблетки, был не в себе, как угодно замнет тот инцидент. У Феликса сегодня дополнительные уроки, поэтому когда он выходит из школы, на дворе уже сумерки. Он сразу цепляет взглядом остановившийся по ту сторону дороги хорошо знакомый черный Х6 и замирает на месте, увидев идущего прямо к нему Хенджина. — Иди за мной, — кидает ему прошедший мимо парень, и Феликс подчиняется. Они входят в задние ворота, минуют поле и проходят в обведенную полицейскими лентами постройку. Точнее в то, что от нее осталось. Феликс понимает, что он, возможно, делает самую большую в жизни глупость, ведь если Хенджин решит прямо здесь его избить, то никто даже его криков не услышит. Только они заходят за покрытую сажей уцелевшую железобетонную колонну, как Хенджин, схватив его за ворот, вжимает в нее. — Чего тебе, психопат? — испуганно спрашивает Феликс, вцепившись в его руку. — Плачу за услугу, — скалится Хенджин и разворачивает его спиной к себе. — Ты ведь хотел меня, — опаляет дыханием шею, не дает парню сфокусироваться. — Я дам тебе то, о чем ты просил, — просовывает руку под его толстовку, у Феликса мурашки по коже проходятся. Хенджин расстегивает его джинсы, дергает вниз, и холодный воздух, ласкающий кожу, моментально возвращает разум на место. — Я так не хотел, — пытается обратно поднять джинсы Феликс, но Хенджин скручивает его запястья, вжимает щекой в покрытую сажей колонну. — Ты ведь просил секс? Я верно все понял? Феликс кивает. Он просил не просто секс, а любовь, но первое признать куда легче. — Ты думал, мы номер снимем? — каждое слово пропитано ядом. — Или я тебе свидание под луной устрою, а потом возьму тебя на шелковых простынях? Что твой больной мозг там еще сочинил? — встряхивает его за плечи Хван. — Ты же сам хотел этого, а я твою просьбу выполняю. Феликс шумно сглатывает и понимает, что он может это прекратить. Он может приложить максимум усилий, оттолкнуть его и сбежать отсюда, Хенджин за ним не погонится. Более того, может, Хван даже будет рад. Но Феликс не хочет. Он знает, что больше Хенджин к нему не прикоснется, не реализует его ночные фантазии о поцелуях, залечивающих его раны, о близости, которая будет со многими, но больше не с ним. Семь месяцев — и все закончится, жизнь их раскидает, и все, что останется Феликсу, — это воспоминания о его холоде, грубости, уничтожающем взгляде, так пусть к ним добавятся еще и эти прикосновения, каждое из которых шрамирует душу и заставляет чувствовать себя живее всех живых. Феликс и правда болен, и его болезнь стоит прямо за ним, и вместо того, чтобы от нее бежать, он повторяет свой диагноз, трется о его грудь, шепчет себе: «запомни все». Приняв тишину за согласие, Хенджин опускает руки ниже, поглаживает его поясницу, ягодицы, словно примеряет ладони, и, судя по внутриутробному рыку, остается довольным. Он кусает куда-то в шею, задерживает плоть меж зубов, оставляет засос, пускает по крови отраву, которой Феликс и так переполнен. — Черт, ты хорош, ты блядски хорош, — он поднимается выше к уху, жует мочку, трется носом. Феликс упирается лбом о колонну, больше не пытается обернуться, потому что так даже лучше. Он после прикосновений с трудом поднимается, после перекрестного огня с холодными глазами цвета ночи не выживет. Хенджин плюет на ладонь, растягивает больно, до слез, застывших в глазах, до писка, вырывающегося, когда он глубже некуда, но Феликс терпит. Он давится своей обидой: на место, на отсутствие смазки, на этот животный, абсолютно не такой, как он представлял, секс — и впитывает, и впитывает. Каждое давление, шлепок, поглаживание отпечатывает на себе, заливает сверху свинцом, чтобы уже наверняка, чтобы после него никому и никогда. Это его награда, та самая цель, ради которой он терпел, столько времени ждал. Хенджин под кожей, в крови, в зашитом вдоль и поперек сердце. Его следы — как напоминание о том, что Феликс любил, потому что точно знает, что больше никогда. Феликс не видит его лица, но помнит каждую мимику, каждую эмоцию, знает наизусть все его улыбки. Он щедро поливал его ядом своего безразличия, а Феликс мечтал хотя бы о ненависти, ведь она чувство, ведь в Хенджине он мог бы жить за счет него. И сейчас Хенджин его ненавидит, мешает с грязью, собираясь трахнуть на месте, которое стало причиной их сближения. Он его ненавидит, и Феликс испытывает радость, потому что ненависть — сестра любви, потому что горят они обе ярко. Очень жаль, что Феликсу досталась именно она, но он будет довольствоваться тем, что имеет. Хенджин расстегивает штаны, Феликс четко слышит звук молнии, потом — как шуршит пакетик с презервативом, мысленно готовится. Феликс никогда ни с кем не спал, но сам себя удовлетворял, он прекрасно знает, на что способен, и надеется, что Хенджин хотя бы немного будет нежным. Ошибается. Хенджин заменяет пальцы членом, проталкивается с трудом, Феликс цепляется ногтями за колонну, шипит от боли, но не отстраняется. Он принимает его с опытом многолетнего мазохиста, сквозь слезы и кровь, до самого дна, до лопающихся в глазах сеточек сосудов, до искусанных губ и еле слышного «еще». Хенджин накрывает его руки своими и начинает двигаться. Он толкается пару раз медленно, потом переходит на грубые и резкие толчки, и Феликсу все сложнее сдерживать стоны, в которых боль двух лет смешана с секундным удовольствием. Он чувствует его каждым миллиметром своего тела, откидывает голову назад, старается максимально облегчить свою участь, но не жалуется. Хенджин вновь замедляется, накрывает ладонью его живот и, поглаживая его, дает время привыкнуть. Боль наконец-то меркнет, ее заменяет это сладостно тягучее чувство внизу живота, из-за которого кровь в Феликсе густеет. Он сам двигается навстречу и, кажется, обо всем остальном мире забывает. — Блять, я думал и так тебя насажу, учитывая, как ты любишь баловаться игрушками, — кусает кончик его уха Хенджин. — Но ты, черт возьми, узкий. — Откуда ты знаешь? — вырывается из Феликса с первым громким стоном, потому что Хенджин проезжается прямо по простате. — Я знаю все, — пальцы смыкаются на бедрах, Хенджин натягивает его на себя уже до упора, размазывает по колонне, заставляя гортанно стонать и ломать о нее ногти. — Прочувствуй меня каждой клеткой, — он продолжает таранить податливое тело, Феликсу тяжело стоять: ноги разъезжаются. Он скулит в свой локоть, жует рукав задранного до сосков худи и продолжает выгибаться, не представляя, какой вид открывает перед Хенджином, и как это злит последнего еще больше. Феликс и правда тронутый, потому что он даже себе не может объяснить, как он может получать удовольствие от того, что его имеют посередине сгоревшего склада, притом недостаточно хорошо растянув. Феликс настолько сильно жаждал его, что ему кажется, трахни его Хенджин вообще насухую, ему было бы похуй, потому что его больше интересует не то, что его ебут, а кто именно ебет. Руки Хенджина снимают с него кожу, его плоть новой зарастает, лишь бы не прекращал, терзал бы тело, потому что душу достаточно уже потерзал. Феликс кончает без прикосновений, потому что Хенджин его не трогает и ему не дает. Он наказывает его за смелость, за слова, вырванные из горла у забора. Наказывает за то, что посмел посягнуть, что воспользовался ситуацией, что вообще посмел полюбить. Феликс принимает наказание с достоинством, сам вкладывает в его ладонь поводок с шипами изнутри. Он кончает с рваными стонами, пачкает колонну и вновь липнет к ней, чувствуя, как Хенджин кончает следом, толкается еще пару раз и выходит. Хенджин отпускает Феликса, земля под ногами последнего льдом покрывается, на смену теплому ветерку холодный сквозняк приходит, и так сильно избегаемая им реальность снова на голову обрушивается. Хенджин делает шаг назад, стаскивает презерватив, который летит в угол, застегивается, Феликс сил обернуться не находит. — Понравилось? Феликс с трудом натягивает джинсы, сползает по колонне вниз, собирается силами, чтобы ответить, но не успевает. — Надеюсь, что нет, — смотрит в упор Хенджин. — Теперь мы в расчете, принцесса. И уходит. Вот так вот оставляет прибитого к воняющей гарью земле парня, отрывает себя от него. Феликс гипнотизирует взглядом широкую спину, а потом испачканными сажей руками утирает одну единственную слезу, скатившуюся вниз по щеке. Он поднимается на ноги, опираясь о колонну, и превозмогая боль, доходит до остановки. Сидеть не получается, всю дорогу Феликс стоит на ногах в полупустом автобусе и, уткнувшись в свои руки, вцепившиеся в поручни, мысленно переживает все заново. Ни разу не поцеловал. А Феликс ждал. Он все говорил себе, что сейчас, чуть позже, после всего, и не дождался. Ничего, пусть его губы не заклеймены тем, кто обжился в нем, его тело — карта его прикосновений, и каждое Феликс пронесет через всю жизнь. Он отказывается от ужина, закрывается у себя и, сидя на кафеле под душем, плачет. Феликс захлебывается в слезах и ненавидит себя, потому что плачет он не из-за пережитого потрясения, а из-за того, что оно закончилось. Он сам называет себя психопатом, даже знает, что все его суждения и поведение в корне не верны, но ничего с собой поделать не может. Его любовь ведет его к саморазрушению, и Феликс давно подготовился к этой жертве. Феликс вдоль и поперек состоит из любви к тому, кто им буквально попользовался. Кому он сам это позволил. Но Феликс уже давно поставил себе диагноз и даже смирился с ним. Следующие три дня Феликс в школе не появляется, мама верит, что он плохо себя чувствует, потому что парень не ест и бледный, как полотно. А дело ведь вовсе не в плохом самочувствии, просто Феликс понятия не имеет, как ему появиться там, где он встретит Хенджина и точно не выстоит. На четвертый день идти в школу все же приходится, на носу экзамены, и Феликс, который и так отстает в успеваемости, должен вернуться к учебе. Хенджин смотрит как и всегда, видит будто бы пустое место, Феликс облегченно выдыхает. Лучше пусть будет так, будто бы ничего и не случилось, будто бы это не они три дня назад были друг к другу ближе некуда. Понемногу Феликса отпускает, он возвращается к занятиям, даже делает успехи по некоторым предметам и по-прежнему бегает от учителя физкультуры, мистера Сэведжа, который не отстает и требует сдать ему нормативы отдельно. В субботу у Карины, сестры Стивена, учащейся с Феликсом в одном классе, день рождения. Карина красивая девушка и, как и все красивые, пользуется огромным вниманием. Карина пригласила на праздник и Феликса через брата. Сперва Феликс не собирался идти, но потом он решил, что это лучший способ показать Хенджину, что ему тоже все равно, и начал собираться. Феликс повторяет классический ход всех влюбленных — доказывает тому, кому вроде на него плевать, что ему не больно, что давно забыл, что его тоскующее по любимому сердце больше не кровоточит. Вечеринка проходит на лужайке отеля, который в получасе езды. Феликс специально для праздника с утра забежал в торговый центр и купил черную тонкую блузку и черные брюки. Мама помогла ему красиво уложить волосы, и довольный своим внешним видом парень вместе со Стивеном отправился на праздник. Молодежь развлекается у бассейна, кто-то, собравшись в маленькие компании, пьет коктейли в беседке, диджей меняет хиты на хиты, и общая атмосфера праздника заряжает и Феликса. До того, как он видит идущего к имениннице Хенджина. Хван выглядит умопомрачительно в черных узких джинсах и кожанке, его волосы небрежно уложены, на запястьях поблескивают браслеты. Он целует Карину в щеку, девушка млеет от его внимания, Феликса мутит от ревности. Он подходит к бортику бассейна, залпом выпивает свой безалкогольный мохито, чуть не давится льдом. — Чего как шлюха вырядился, кому сегодня давать будешь? — Феликс вздрагивает из-за хриплого голоса, доносящегося из-за спины. — Не нужно меня оскорблять, — оборачивается к нему лицом парень, смотрит прямо в глаза, но дыхание задерживает. Хенджин стоит очень близко, одно легкое движение и Феликс снова сможет чувствовать его кожей. — Обиделся? Я ведь прав. Ты очаровываешь напускной наивностью, околдовываешь, как банши, — усмехается Хенджин, задерживая глаза на сочных губах, которые он так сильно хотел поцеловать в тот день, но так и не осмелился. — Хочешь, чтобы только тебе давал? — смелеет после наглого, но явно восхищенного его внешностью взгляда Феликс. «Хочу». В ответ пара секунд тишины. — Мне не понравилось, — искренности в словах Хенджина ноль процентов. — Мне тоже, — обходит его Феликс и идет к зовущему его Стивену. Хенджин провожает парня тяжелым взглядом и двигается к бару. Стивен восторженно рассказывает про подкат к девушке из класса ниже, клянется, что свидание с ней все-таки будет, только Феликс ничего не слышит и не видит. Он продолжает исподтишка наблюдать за Хенджином и, поняв, что с душевной раной этим вечером просто так не справится, решает взять алкогольный напиток. Рядом с диджеем к нему неожиданно подходит парень из параллельного класса, который раньше тоже был в шайке любителей поиздеваться над ним, делает комплимент его внешности и заставляет Феликса смутиться. Феликс не успевает ответить, чувствует сверлящий затылок взгляд, оборачивается и сталкивается с черной пропастью, расширяющейся в чужих глазах. Он вновь возвращает внимание к парню, робко улыбается и, передумав пить, быстрыми шагами идет в сторону бассейна, лишь бы сбросить с себя вскрывающий его не успевающие затянуться раны взгляд, и сталкивается с его хозяином. — Не веди себя как шлюха, — спокойно говорит Хенджин, поглядывая на выточенные из мрамора ключицы, выглядывающие из-под рубашки. — Пожалуйста, начни снова меня не видеть, — сжимает ладони в кулаки Феликс, который этого странного и только недавно возникшего напряжения между ними не выдерживает. — Я не могу, — нервно усмехается Хенджин. — Ты выглядишь как блядь, и поверь мне, каждый тут спит и видит, как натягивает тебя на свой член. — Ты ревнуешь? — вскидывает брови Феликс, которого осенило вроде бы дикой мыслью. — Может, ты еще и влюбился в меня? — Тебе нужно спуститься с небес на землю, — наступает на него Хенджин, и парень пятится назад, не зная, что ожидать от собеседника. Феликс тонет в его глазах раньше, чем успевает вспомнить, что за спиной бассейн, и через секунду тонет уже в воде, пахнущей хлоркой. — Остынешь как раз, — присев на корточки, заявляет барахтающемуся в воде парню Хенджин. — Урод, — плюется Феликс, пропадает под водой, вновь появляется. Вокруг собирается толпа зевак, Феликс ни на кого не смотрит и, подплыв к бортику, кое-как выбирается из воды. — Ненавижу, — останавливается он рядом с Хенджином, убирает с лица прилипшие волосы. — Ненавижу так сильно, что…— теряется, набирает в легкие побольше воздуха. — Так сильно! — Феликс толкает его в бассейн, сам поражается тому, что решился. Хенджин будто бы врос в землю, он просто резко разворачивается и, схватив парня за талию, удерживает его в воздухе над водой. — Хочешь еще раз окунуться? — сильнее сжимает его в руках Хван, буравит темным взглядом испуганное лицо, а потом притягивает его к себе и, шагнув назад, отпускает. Феликс под взгляды смеющихся над ним одноклассников бежит прочь. Феликс отказывается от помощи догнавшего его Стивена, просит оставить его одного и буквально бежит с территории отеля, мечтая скрыться от знакомых глаз. Феликсу и смешно, и больно одновременно. Смешно, потому что он как мокрая курица идет куда глаза глядят, больно, потому что пусть Хенджин и не толкал его в воду, он ему и руку не подал. Феликс выходит на дорогу, решив до дома пройтись пешком, как раз и одежда подсохнет, и голова проветрится. Он успевает пройти метров сто, как слышит рев мотора и оборачивается на остановившееся рядом бмв. — Сядь в машину, — говорит Хенджин, опустивший стекло. — Пошел ты, — выжимает подол блузки Феликс. — Ты мокрый, простудишься. — Из-за тебя. Следовательно и в машину твою не сяду, — рявкает Феликс и продолжает свой путь. Когда-то сесть в его машину было его мечтой номер один, но сейчас Феликс слишком обижен, чтобы ее реализовывать. Феликсу наплевать на насмешки одноклассников, он к этому давно привык, но он тяжело переживает каждое слово и реакцию Хенджина. — Да сядь, блять, в машину, — вылетает из автомобиля Хенджин и, поймав рванувшего в сторону парня, вжимает его в капот. — Я тебя отвезу, — по слогам выговаривает ему в лицо, любуется каплями, все еще стекающими с волос и прокладывающими дорожки по его лицу. — Я больше тебя не хочу, ты больше мне не нравишься, — вцепившись пальцами в его плечи, с отчаянием выдыхает Феликс. — А нравился? — тихо спрашивает Хенджин, всматриваясь в его глаза, будто бы только там он сможет прочитать правду. — Так может надо было это сказать, чем просить тебя трахнуть? — Ты мне отвратителен! — отталкивает его Феликс, которого ударили по больному, и возвращается на тротуар. — Мне очень жаль, что так получилось, — звучит искренне Хенджин, а потом садится за руль и оставляет за собой столп пыли.

***

Феликсу в школьной столовой кладут самые вкусные кусочки, а вчера, хотя на витрине не было бананового молока, буфетчица положила пакетик, который достала из холодильника, на его поднос и кивнула сидящему со своей шайкой у окна Хенджину. Феликс не жалуется, робко благодарит и съедает все до крошки. Сегодня после второго урока Феликс идет к шкафчику поменять учебники и застывает в коридоре за пять шагов до него, оглушаемый гоготом учеников. На шкафчике парня красной краской выведено въедающееся под кожу: Давалка. Феликс честно хочет выстоять, не среагировать, как и всегда принять удар, изображая скалу, но чертовы нервы с того дня на месте пожара трещат по швам и прямо сейчас с глухим хлопком лопаются. Феликс прикрывает ладонями лицо и, всхлипнув, бежит в сторону туалета, прятаться, но ударяется о грудь того, чей запах узнает за километр. Хенджин не дает его обойти, хватает парня за руку и, дотащив до шкафчика, требует того, кто его разрисовал. Хенджин обещает, что если этот человек сам не выйдет, то когда он найдет его, не оставит в нем целой ни одну кость. Он по-прежнему сильно сжимает запястье забывшего про слезы Феликса, не дает ему с места двинуться. Вперед выходит один из бывших дружков Хенджина и, нервно усмехаясь, заявляет, что просто решил пошутить. Хенджин отпускает Феликса и, схватив парня за шею, впечатывает его лицом в шкафчик. — Лижи давай. Будешь лизать, пока надпись не сотрется. Я тоже люблю пошутить. Феликс, широко раскрыв глаза, смотрит на извиняющегося парня, который отчаянно пытается вырваться из захвата, и увидев, как тот и правда пытается слизать краску, убегает прочь. Начиная с того дня, Феликс чувствует себя прокаженным. К нему никто не подходит, когда он проходит по коридору, все расступаются и отворачиваются, будто бы даже смотреть на него им запрещено. Феликс не идиот, он понимает, откуда это все идет, но упорно не реагирует, к Хенджину не подходит. Зато Хенджин подходит сам. После первого урока Хван опускается прямо на парту парня и, отняв у него учебник, захлопывает перед его носом. — Чего тебе? — со злостью спрашивает Феликс, которого раздражает внимание, обрушивающееся на него, как только Хенджин рядом. — Приходи на мой день рождения в четверг. — Зачем? — нахмурившись, смотрит на него парень, который ждал это приглашение два года. — Будешь подарком, — толкается языком за щеку Хенджин, и Феликс оставляет нереализованной очередную мечту. — Воздержусь. Про день рождения Хенджина на следующее утро говорит вся школа, Феликс, который всю ночь мысленно желал парню здоровья и счастья, ни на что не реагирует. Да, Феликса не было рядом с парнем в его день, но, возможно, он один из тех немногих, кто искренне хочет для Хенджина все только самое лучшее, потому что пока Хван здоров и на этой земле, и Феликсу будет легче жить. В понедельник Феликс тенью слоняется по школе, настроение на самом дне, потому что мистер Сэведж настоял, чтобы парень явился на занятие. Иначе, по словам учителя, Феликс никогда не окончит школу. Мистера Сэведжа ненавидят все ученики, но у Феликса это не просто ненависть, а отвращение, которое он испытывает каждый раз, почувствовав на себе взгляд мужчины. Сэведж обожает трогать своих учеников, якобы показывает им правильные движения, помогает, но у Феликса его прикосновения и даже голос вызывают тошноту. Поняв, что избегать его больше вариантов нет, Феликс покорно идет в раздевалку, готовится к выходу в зал, в котором Хенджин и другие парни уже вовсю гоняют мяч. Феликс долго копается в раздевалке, оттягивает момент до встречи со старым извращенцем, да и мячом по лицу получать нет желания. Хотя, учитывая то, как от него сейчас все шарахаются, последнее ему, может, и не грозит. Феликс знает, что никогда не сдаст нормативы, он слишком хилый, а Сэведж из-за принципа не напишет ему нормальный балл. Феликс все равно сильно постарается, чтобы не расстраивать маму, которой, скорее всего, придется просить об одолжении. — Все давно начали, где тебя носит? Феликс быстро натягивает на себя футболку и смотрит на остановившегося в дверном проеме преподавателя. — Я уже иду, — пихает в спортивную сумку худи парень, а когда выпрямляется, Сэведж стоит совсем рядом. — Ты точно сдашь, — протянув руку, поправляет ворот его футболки мужчина. — Правда? — не верит своим ушам Феликс. — Правда, правда, мой мальчик, — слащаво тянет учитель. — Я мог бы тебя погонять дополнительно и подтянуть. — Я не могу после занятий, — шумно сглатывает парень, прекрасно знающий, что Сэведж даже в толпе его одноклассников свои намерения к нему плохо скрывает. Феликс боится представить, что будет, если они начнут тренироваться наедине. — Это ведь ради твоих оценок, — нажимает пальцем на впадину между его ключицами Сэведж. — Все для того, чтобы ты смог достойно окончить школу. Я же знаю, что ты не такой как они, ведь они пришли на все готовое и сидят на шее родителей. Тебе все дается сложнее, и я искренне хочу тебе помочь. — Я постараюсь нагнать ребят. Сделаю все, что в моих силах, — прокашливается Феликс и пытается обойти мужчину. — У тебя не получится, — не отступает Сэведж. — Ты не создан для этого. Твоя красота слишком хрупкая и невесомая, ей не место среди потных мужланов, — касается тыльной стороной ладони его щеки учитель, поднимает в Феликсе бурю ярости. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне, — нагнувшись, шепчет ему в ухо Сэведж. Феликс не успевает оттолкнуть перешедшего все границы мужчину, как Сэведжа словно бы отдирают от него и швыряют о стену напротив. Феликс видит Хенджина, глаза которого налиты кровью, и, испугавшись, прижимается к шкафчику. Хенджин бьет мужчину без остановки, стирает окровавленные кулаки о шорты и вновь повторяет. Сэведж визжит как резаная свинья, но даже подняться не может, не то чтобы дать сдачи. — Я оторву твои конечности, мразь, и засуну их тебе в задницу, — бьет монотонно по лицу уже притихшего мужчины Хенджин. — Больше никогда его своими грязными руками трогать не будешь. — Хенджин, остановись, пожалуйста, — пытается оттащить его от учителя пришедший в себя Феликс, но и сам отлетает к шкафчику. На крик Феликса сбегаются ученики и учителя, Хенджина с трудом оттаскивают в сторону и поднимают с пола тренера, у которого вместо лица кровавая кашица. Следующие два дня в школе проходят как в аду. Идут разбирательства, все преподаватели и совет на ушах. Директору удалось замять все так, что не дошло до полиции. Помог ему в этом отец Хенджина, которому скандал вокруг сына нужен в последнюю очередь. Мама Феликса из школы почти не выходит, скандалит, грозится засудить всех, кто пытается прикрыть дело с домогательством. Директор факт домогательства отрицает, тонко намекает, что у женщины ничего не выйдет, так как доказательств нет. Хенджин из-за случившегося сидит под домашним арестом и появляется в школе только через неделю. Отец парня замял дело и выписал Сэведжу чек с солидной суммой. Мать не разрешает Феликсу ходить в школу, забирает его бумаги через две недели после случившегося и отказывается слушать умоляющего ее этого не делать сына. Феликс понимает маму, которая винит во всем себя, что не уберегла его, а сейчас уверена, что в этой школе был таким не только Сэведж, но и представить не может, как он доучится полгода, не видя Хенджина. Вечером дня, когда мать забирает его бумаги, а вдоволь нарыдавшийся Феликс сидит на подоконнике, он слышит знакомый рев мотора и, посмотрев вниз, видит Х6. Через семь минут Хенджин уже стоит на пороге их квартиры и здоровается с его мамой. Женщина тепло улыбается парню, который постоял за честь ее сына, наливает ему свежезаваренный чай и, оставив парней наедине, идет к себе. Феликс, натянув рукава свитера до кончиков пальцев, так и топчется у окна, пока Хенджин, удобно расположившись за столом, притягивает к себе чашку. — Значит, переводишься, — подносит к губам чашку Хван. — Ага, — бурчит Феликс и тоже подходит к столу. — Куда переводишься? — Зачем тебе? — сводит брови на переносице остановившийся рядом парень. — Я тоже переведусь, — спокойно отвечает Хван. — Схера мне ходить в эту школу, если тебя видеть не буду. Феликсу послышалось. Определенно. — Ты же ненавидишь меня, — хлопает ресницами парень, растерянно смотря на Хенджина. — Я себя ненавижу, — Хенджин, резко поднявшись, пресекает ему все пути к побегу. — Я могу дать тебе слово, что ты будешь под моей защитой, и я даже смотреть на тебя никому не разрешу. Не уходи. Я прошу тебя, — с нежностью рассматривает тонкие черты лица, любуется красотой, которую однажды сам же посмел опорочить. — Я не могу остаться, — кусает губы Феликс, вновь опускает глаза. — Я не могу туда вернуться. — Хорошо, я пойду с тобой, — улыбается Хенджин. — А твоя семья? — Феликс все еще не может понять, где реальность, а где его больная фантазия. — У них свой путь, а у меня свой, — Хенджин касается пальцами его скулы, поглаживает щеку. — И каков твой путь? — подставляется под ласку Феликс. — Быть рядом с мальчиком-феей и защищать его во что бы то ни стало, — Хенджин касается его губ мягко, не давит, не напирает, пробует так, словно собирает нектар с цветка. — Недаром я удар ставлю и из зала не выхожу. Я понимаю, что с тобой мне придется бить морды, и я готов это делать, — у Феликса под ногами половицы плывут. — Сын человека, который станет мэром, будет открытым геем, влюбленным в сына няньки, — обхватывает руками его за шею Феликс, старается хотя бы так устоять на ногах. — У нас вряд ли что-то выйдет, Хенджин, мы из разных миров, — горько улыбается. — Значит, я уйду в мафию, создам картель, буду оружие продавать враждующим сторонам — что угодно, но пойду за своей принцессой, — прислоняется лбом к его лбу Хенджин. — Так, в какую школу мы идем в понедельник?