Прошу, остановись

      В Портовой Мафии и как всегда для всех ее членов день был, как обычно.       И вот снова Дазай сидит в своей спальне и режится, чтобы покончить жизнью, хотя бы уже в этот раз. С его рук начинает падать на пол капли крови, которые растекаются по светлому полу квартиры, но даже это его не останавливает и продолжает резаться дальше. Как вдруг Осаму останавливается, потому что вдруг услышал звонок в его квартиру, а за дверью были слышны голоса. Видимо и в этот раз ему не удастся покончить наконец с жизнью из-за незваных гостей: — Эй, скумбрия! Давай открывай дверь, я знаю что ты там! Босс просит, чтобы ты сдал отчёт со сегодняшней миссии!       Из-за этого шума мафиози пришлось отвлечься на улаживание этой проблемы и если повезёт, То Накахара отстанет от него и даст спокойно заниматься своим делом и дальше. Он не стал скрывать свои новые раны, которые причинил себе только что, ведь все итак знали, что он — суицидник.

«Щёлк»

Дазай открыл на распашку дверь, после спросил у человека который его побеспокоил, что случилось: — Чихуахуа? Что ты здесь делаешь? — спросил у рыжего парень, общаясь с ним так, будто ничего и не произошло страшного, хотя для него самого так и есть — Если ты за отчётами, то может ты сам их сделаешь? Если надо, то я могу дать ту макулатуру по ним тебе. — Ч-что э-это? — вдруг Накахара схватил руку младшего и теперь громче спросил, казалось, что он сейчас взорвётся от ярости, забыв для чего пришёл и отбросив эти дела на потом. В данный момент ему было важно нынешнее состояние своего напарника, который нанес себе раны, в который раз… — Что это такое, Осаму?! — Ай! Чуя, мне больно! Отпусти — положил ладонь на руку старшего, понимая, что тот хоть и не со зла ему причинил боль, просто волнуясь о нем. Хотя… Зачем? — То есть от ран, которые ты себе нанёс не больно, а от схваченной руки больно?! — после чего рыжий просто ослабил хватку, но не отпустил. Он, конечно, корил себя за только что произошедшее, ведь он не рассчитал силу из-за нынешнего положения дел. — К той боли я привык и она теперь терпима… — чуток помолчав Дазай все же продолжил говорить дальше — Тем более какое тебе дело то до меня? Не думал, что мы с тобой настолько близки— последнее предложение он сказал будто плунул, просто говоря холодным взглядом. Что даже Накахара чуток побледнел, проглатывая ком в горле, от сказанных ранее слов младшего, которые будто пронзили его сердце. Но все-таки он попытался собраться, сделав вид будто не услышал их. — Чёрт, суицидник хренов! Если Босс узнает, то влетит мне! — использовав статус Мори, как оправдание, чтобы оправдать себя перед Осаму. После взяв Осаму себе на плечо, потащил в спальню, чтобы тот не смог сопротивляться. Хотя, если так посмотреть, то возгласы и браканье Дазая не так сильно помогали, но не так как если бы Чуя просто бы взял его за руку и тащил так. — Блядь! Ты что делаешь?! Отпусти говорю! — после нахождения аптечки в ванной и дойдя до кровати, рыжий кинул шатена туда, сделав то, что его и просили. — Садись давай, лечить тебя будем — Неужели собачка волнуется о хозяине? — озвучил шатен мысли вслух, чтобы побесить рыжего, что у него и получилось. — Ты что издеваешься?

Через час:

Чуя уже обработал раны Дазая, а тот просто сидел и молчал — Дазай? — Хм? — обратил шатен на того внимание — Можешь сказать, почему ты это делаешь? — Я… я… — Осаму прикусил губу, он боялся, ведь он никогда не открывался людям, но вдруг его обняли — Ч-чуя? — Помолчи тогда, хоть бы сейчас. Конечно я не знаю причину, но вижу тебе это тяжело даётся и она наверняка веская, раз уж ты хочешь умереть, — вдруг Накахара почувствовал что-то мокрое и посмотрев наверх, увидел, что Дазай плакал, из его глаз текли слезы — Спаси… — хотел шатен поблагодарить, но его прервали поцелуем, от чего Осаму распахнул глаза от удивления, ведь его только что поцеловал Чуя! Чуя! Но Дазай не стал оставаться в стороне, поэтому обвил руками его талию и носом зарылся в рыжие волосы. Чуя улыбнулся, от происходящего с ним сейчас В спальне было темно из-за плотно задернутых штор. Несмотря еще на вечернее время, казалось, что на улице давно наступила ночь. Черные обои комнату делали еще более мрачной. Подушки были хаотично разбросаны по всей кровати. Одеяло не заправлено, а на тумбе лежали упоковки от старых и новых бинтов, даже они сами валялись по комнате и израсходованная банка от таблеток. Прочитать название Накахара не смог в темноте, да и нетерпеливо втянул Осаму в ещё новый поцелуй. Кто-то из них споткнулся обо что-то, и оба они упали на кровать, тихо ругаясь из-за боли в ноге, видно было, что это кто-то был Чуя — Серьезно. Убирайся хоть иногда! Дазай засмеялся. Рыжий завел руки его за голову и почти до боли впился зубами в тонкую кожу на шее, отодвигая бинты на шее. Шатен сразу замолк. Облизал красные губы и, тяжело дыша, уставился на потолок — Кому-то придется наматывать повыше бинты на шее, — сказал Чуя, очертив контур нижней губы Дазая большим пальцем. Тот, приоткрыв рот, ощутимо его прикусил и показал язык — Не думаю, что это кто-то нибудь заметит, — ответил Дазай. Чуя хрипло засмеялся Они целовались долго, мучительно медленно, а порой жадно, словно в последний раз. Приглушенный свет в комнате успокаивал и создавал расслабляющую атмосферу. Чуя сгреб волосы Дазая, отводя их с лица, и, схватив зубами искусанную губу, слегка оттянул ее и улыбнулся. Их поцелуи больше напоминали соревнование за доминирование и ведущую роль. И Чуя нагло пользовался тем, что Дазай буквально млел от его губ и рук. Ловкие длинные пальцы быстро расстегивали одну пуговицу за другой на его рубашке, обнажая, выпирающие кости у груди. Осаму сильнее прикусил губу и, почувствовав металлический привкус, обвил шею Накахары обеими руками. Оба они замерли, тяжело дыша и глядя в глаза друг другу. Чуя усмехнулся, провел языком по пухлым израненным губам, слизывая капли крови. Шаловливая рука в одно мгновение справилась с железной пряжкой ремня и юркнула под черные боксеры. Дазай громко, удивленно охнул, прогнувшись в спине. А когда горячие пальцы сомкнулись вокруг его члена, он широко распахнул глаза, приоткрыв рот — Стой… Стой, — протянул он, сладко постанывая в губы Чуи. Но Накахара к его просьбе был глух, покрывая мелкими поцелуями его лицо — Чуя! Подожди С трудом переведя дыхание, Дазай уперся ему в грудь обеими руками — Ладно, Скумбрия, я весь во внимании. Ведь сейчас самый подходящий момент для разговора, — ответил Чуя с сарказмом. Руку он вытащил и демонстративно облизал. Дазай пожирал его глазами и с трудом боролся с желанием оставить все как есть и попросить его продолжить — Это все здорово. Ты чертовски соблазнителен, но… Ты ведь не думаешь, что я буду снизу, да? — осведомился он. Чуя удивленно приподнял бровь — Вообще-то думаю, — ответил Накахара — Не возьму в толк, чего ты так паникуешь. Тебе предоставился отличный шанс оценить все прелести роли пассива — А давай лучше ты сегодня побудешь снизу, а потом поделишься со мной впечатлениями? — спросил Дазай, одним быстрым движением сминая под себя Накахару — Ну уж нет. Сегодня я сверху, а вот в следующий раз, возможно, я дам тебе порулить, — ответил Чуя и вновь поменялся местами, пригвоздив Дазая к кровати — В отличие от тебя, варвара, я куда более сдержан в постели. И поэтому твоя девственная задница особо не пострадает Чуя, в очередной раз оказавшийся на спине, сдул с лица рыжую прядь и закатил глаза — Так дела не делаются, родной. Тем более не волнуйся, я буду нежен, договорились, — сказал старший, при этом поменявшись снова местами — Точно обещаешь, что я буду в следующий раз? — Точно, даю честное слово, — показывая свой мизинец, в виде обещания — Ладно, доверюсь тебе, но только сегодня, — наивным голосом проговорив это, а Чуя просто кивнул головой, но после задумался и ухмыльнулся, протягивая два пальца к ротику шатена — Лучше поработай своим ротиком, а то только разговаривать умеешь Осаму удивлённо посмотрел на Накахару, от такого заявления, но потом выдохнул, прикрыл глаза, открывая рот и беря их, начиная облизывать фаланги и хорошенько смачивая их. Когда они были хорошо смоченные, рыжий убрал их изо рта шатена и провёл по колечку мышц, медленно входя сначала одним, а потом вторым пальцем, начиная двигать ими, когда тот привык к ним, то уже сам начал на них насаживаться, а из уст вырвался стон И уже когда Дазая хорошо растянули, то убрали пальцы, а сам он, чуть ли не хныкал из-за отсутствия этих же пальцев. Сам же рыжик, избавившись от брюк и боксеров, взял ноги парня, сел поудобнее, приставляя член к анусу, и вошёл в него полностью, начиная с медленного темпа, давая нижнему привыкнуть. Сам же Осаму выгнулся и болезненно простонал, а из глаз потекли слёзы. Чуя, заметив это, наклонился к лицу возлюбленного, вытирая слёзы большим пальцем, и нежно поцеловал того в губы, продолжая медленно двигаться, чтобы тот привык, ведь он понимал, что это его первый раз. Когда боль понемногу утихла, парень ответил на поцелуй, обхватывая его шею руками и сам начал двигаться в такт движениям рыжего, давая знак, что можно переходить на другой темп, что, собственно, и сделал старший, начиная быстрее двигаться Накахара продолжал двигаться и целовать губы шатена, а Осаму стонал под ним в поцелуе и углублял его, давая чужому языку пробраться внутрь. Рыжик же, начиная быстрее двигаться и делать грубые толчки, задел одну точку, из-за чего младший выгнулся и оторвался от губ парня, а из уст вырвался громкий и одновременно сладкий стон. Шляпник же ухмыльнулся этому и продолжил двигаться, и когда они кончили одновременно, то Чуя сразу же вышел, ложась рядом с Дазаем, обнимая и прижимая его к себе. Шатен же тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, но после обратился: — Чуя, — обращаясь к своему возлюбленному, то тот посмотрел на него, показывая своим видом, что слушает его — Люблю тебя, — тот конечно удивился, ведь подобные слова Осаму говорит кому-то впервые, но после просто мило улыбнулся и сказал: — Я знаю, поэтому и я тебя тоже люблю… Поэтому прошу, остановись это делать, ведь мне от этого становится тяжело на душе — Я не обещаю, но хорошо, — но всё-таки, даже это хорошо радовало рыжего

Несколько лет спустя:

— Я же просил тебя, остановись… Почему? Почему ты меня не послушал? — по щекам текли слёзы Чуя снова приходил на могилу бывшего напарника, а также и возлюбленного, принося с собой цветы и складывая их у могилы, а после уходил