Первый день

      – Всё будет хорошо, Серёж, я тебе обещаю.              Серёжа теребит в пальцах ручку спортивной сумки с разрешёнными в клинике вещами – нательное бельё, гигиенические принадлежности без острых элементов, альбом в мягком переплёте и восковые мелки, книга об искусстве Возрождения – ничего такого, чем можно было бы себе навредить физически или ментально. Подшивка медкарт из судебно-психиатрических экспертиз и двух больниц – Снежневского (где теперь бывают только любители острых ощущений – шутка ли, самая настоящая заброшенная психушка, где к тому же ставили опыты на людях) и Скворцова-Степанова, результаты медицинского осмотра (Разумовский Сергей Викторович, 29 лет, 175 см, 50 кг, железодефицитная анемия – из-за недоедания, будут разбираться со штатным терапевтом, кожные покровы чистые, контакты с инфекционными больными отсутствуют, пищевые и лекарственные аллергии отрицает, прочие медицинские заметки…).       Больница стоит через дорогу от Финского залива. Кованые ворота, сад для прогулок, весь в весеннем цветении, старинное здание в белой штукатурке – бывшая усадьба. Серёжа идёт по мощёной дорожке, вцепившись в руку Олега, и обращает внимание, что решёток на окнах нет, но стёкла при этом выглядят очень прочными – как в его офисе, где он не появлялся уже год и вряд ли теперь когда-нибудь появится.       Внутри – белое и бежевое, дневной свет падает через большие окна, тихо, почти умиротворяюще, людей немного. Олег предлагает Серёже сесть на скамейку для ожидающих, пока он подписывает бумаги в регистратуре, но Серёжа отказывается сделать хотя бы шаг в сторону.       В палате Серёжа снова обращает внимание на большое окно. Снаружи – ветки яблони. Внутри – бежевые стены, кровать – уже застеленная, с вещами для пациента, стол и стул, небольшой шкаф и тумбочка для вещей, проход в душевую. Олег гладит Серёжины плечи, успокаивая, а Серёжа думает, что палата даже… уютная?       Ему в любом случае теперь жить здесь.              – Тебя сейчас осмотрят, – говорит Олег, стараясь звучать успокаивающе. – Некомфортно, но нужно немного потерпеть.       – Я понимаю, – лепечет Серёжа одними губами – за год он привык к отсутствию личного пространства. – Побудешь со мной?              Олег коротко кивает.              Осмотр проходит быстро – врач приёмного покоя и сопровождающий санитар просят (не требуют!) раздеться до белья, повертеться, показать руки – проверяют, нет ли свежих шрамов. Потом заклеивают на левой руке пластиковый больничный браслет и уходят. Серёжа надевает белую больничную пижаму и тапочки – руки дрожат как в первый день в Снежневского. Но Олег пообещал, что здесь его мучить не будут… Садится на кровать, подзывает Олега, прижимается к нему. Замечает, что Олег кому-то кивает через окошко в двери палаты.              – С тобой хочет поговорить твой врач. Я должен оставить вас ненадолго.

***

      – Я должен лечь? Меня привяжут?       – Нет необходимости вас привязывать, – голос строгий, но не злой. – Вы можете разместиться так, как вам удобно, хотя будет лучше, если я смогу видеть ваше лицо.              Серёжа забивается в угол кровати, обхватив колени руками, и наблюдает, как врач берёт стул и усаживается напротив него. Врач протягивает руку:              – Андрей Кириллович.       – Сергей… – отвечает на рукопожатие, ощущая неутихающую дрожь в теле и удивление в голове.              В других больницах с ним не здоровались.              Андрей Кириллович («Камчатов» – написано на бейджике) невысокий, худой, не похож на стереотипного психиатра из фильмов – никакой бородки и усов, чистое лицо с морщинами, очки в старомодном стиле, ранняя седина. Выглядит не пугающе, но Серёжа всё равно боится.              – Сергей, давайте начнём наше общение с простого вопроса. Как вы себя чувствуете?              Нет, нет, только не это. Серёжа обхватывает голову руками, прячется в собственных коленях. Сейчас от него потребуют переключиться. Неужели теперь всегда будет так?              – Вам может быть тяжело ответить сразу. Это нормально. Но если я не буду знать о вашем самочувствии, то не смогу понять, в правильном ли направлении мы с вами движемся. Попробуйте сказать то, что первым придёт в голову.       – Мне страшно, – выпаливает Серёжа, поднимая глаза, и обращает внимание, что на него смотрят строго, серьёзно, но без осуждения и даже… сочувственно?       – Вы можете сказать, почему вам страшно? – продолжает врач.       – Да. Наверное. Просто там, где я был до этого, с вопроса о моём самочувствии начинались… эксперименты… И я подумал, что вы тоже… Извините.              Серёжа пытается считать взгляд Андрея Кирилловича и замечает, что тот смотрит на него как на… человека? Не как на подопытную зверушку, как это было в Снежневского, не как на ещё один рот на балансе и «что-нам-делать-с-этим-уголовником», как в Скворцова-Степанова.       В нём видят человека.       Поломанного, нуждающегося в помощи – но всё ещё человека.              – Вам через многое пришлось пройти, Сергей, и ещё многое придётся преодолеть. В предыдущей больнице у вас купировали острый психоз, но по вашей карте я могу судить, что основная проблема не решена, и поскольку вами толком не занимались, то она могла усугубиться, в особенности после того, что с вами делали в вашей первой больнице. Вам следует быть готовым к тому, что лечение займёт немало времени. С вами будет работать команда, вы познакомитесь с моими коллегами позднее.       – Хорошо, – кивает Серёжа. – Я понимаю.       – Мы будем проводить дополнительные тесты, чтобы уточнить ваше состояние и понимать, в каком направлении двигаться. Сейчас я могу сказать, что основным средством будет психотерапия с поддержкой в виде лекарственной терапии. Будет тяжело. Особенно поначалу. В какие-то моменты может быть невыносимо. Но я могу вас уверить, что всё, что мы делаем, направлено на то, чтобы помочь вам встать на ноги.       – Я здесь надолго, да? – Серёжа вяло улыбается.       – К сожалению, это так, – отвечает доктор. – Пока мы не провели полноценное обследование, у меня нет возможности назвать вам точные сроки. Но процесс восстановления всегда небыстрый. Пока что я могу сказать, что вам придётся провести в клинике минимум год.       – Вы же сможете остановить меня, если он… если я… переключусь?       – Мы с нашей командой сделаем всё возможное, чтобы вам помочь.       – Олег же будет навещать меня? Он мой… – Серёжа теряется. – Опекун.       – Конечно, будет, – Камчатов улыбается. – Посещения близких разрешены распорядком. Но сейчас вам нужен покой.       – Да, – соглашается Серёжа. – Я очень устал. Но я ещё хотел спросить… Санитары здесь сильно суровые?       – Если вы опасаетесь, что они будут злоупотреблять видимостью власти, – Андрей Кириллович делает паузу, – То у нас такое сразу пересекается. Работа санитаров заключается в том, чтобы помочь вам, если вам резко станет плохо, например, вызвать дежурного врача, если вы потеряли сознание на прогулке. У препаратов есть побочные эффекты и, к сожалению, всего предусмотреть невозможно. Обязательно сообщайте, если вам плохо, чтобы мы могли своевременно вам помочь.       – Хорошо, – роняет Серёжа устало. – Можно я посплю? Я очень хочу спать. Правда, не уверен, что усну, но хотя бы полежу.       – Мы можем сделать вам укол успокоительного, – Камчатов делает паузу. – Препарат мягкий, поэтому заснёте вы не сразу, примерно через двадцать минут. Скорее всего, для сна вам ещё долго будет необходима медикаментозная поддержка.       – Да, – Серёжа согласно кивает, выползает из своего угла, свешивает ноги с кровати. – Спасибо.       – Подождите пару минут, сейчас подойдёт Марина Николаевна, сегодняшняя дежурная медсестра, – Камчатов протягивает руку. Серёжа отзывается на рукопожатие уже немного более уверенно. Доктор продолжает. – Спасибо вам за беседу. Подойдите к медсестре, когда проснётесь. Будьте здоровы.

***

      – Может быть неприятно, потерпите немного, – Марина Николаевна, стройная темноволосая женщина немного старше самого Серёжи, набирает лекарство в шприц.       – Я понимаю, – Серёжа лежит на спине, вытянув руки. – Спасибо.              Сделав укол, медсестра отмечает что-то на бумажном планшете и покидает палату. Её сменяет Олег.              – Побудешь со мной, пока я засыпаю?       – Конечно, – Олег присаживается на кровать, берёт Серёжину ладонь в свои руки, улыбается. – Как тебе твой новый мозгоправ?       – Это так странно, – Серёжа теряется. – Он видит во мне человека. Я же убийца. Разве я заслужил?       – Заслужил, – уверяет Олег. – Любой человек имеет право на помощь. Если ты в своё право не веришь, то давай я буду верить за нас двоих?       – Давай, – Серёжа улыбается. – Спасибо тебе за это. И вообще за всё. Я рад, что ты на самом деле жив.       – Я тоже очень рад, что ты жив. Ты справишься, я уверен, – целует его в лоб. – Мы справимся. Вместе.

***

      Серёжа спит крепко и впервые за долгое время не видит кошмаров.       Это будет долгий путь.