бесполезно

Сухие листья то и дело падали с облысевших деревьев, укрывая потерявшую свой цвет траву и асфальт, и даря им новый оттенок: некой грязи и желтизны. Такой унылый осенний день не могло бы спасти даже светящее жизнью солнце, но его и так было не видно. Эту звезду заслонили серые тучи, при взгляде на которые создавалось ощущение, что ещё немного, и они прольют дождь на засохшую землю, создавая грязь. Тем не менее, Дазай сидел на подоконнике окна в школе и наслаждался этим тоскливым видом. — Не сидеть на подоконниках! — мимо проходила учительница лет сорока, — Как вы не понимаете, вдруг вы упадёте! Я на вас ругаюсь только ради вашей же безопасности. Дазай молча встал и зашёл в шумный класс. Ничего особенного там не было: основная группа людей толпилась около доски и обмазывали спины друг друга мелом, другие же сидели за партами занимаясь своими делами. Осаму относился всегда ко вторым. На третьей парте первого ряда сидел его хороший друг, товарищ, дружище Чуя, который как никто другой выручает его на проверочных и контрольных по предметам где надо думать. — Блять, тебя где носит? У нас через урок контрольная по алгебре, неужели тебе настолько похуй? — Накахара не понимал, как Дазай мог так лояльно относиться к учёбе, а Дазай же не понимал, как Накахара может учить абсолютно все предметы. — У меня же есть у кого списывать, зачем это учить, — сказал Осаму с полуулыбкой и присел рядом, около окна. Чуя только злобно прохрипел, как собака, и дальше продолжил освежать свою память по этому предмету.

***

— Почему ты такой невыносимый, — Накахара раздражён, — Почему нельзя просто взять и выучить темы для контрольной? Я даже не говорю о том, чтобы выучить всю алгебру! Зачем мне постоянно тебе помогать? Ты меня бесишь! — Прям не знаю что ответить, Чуя, — Дазай расплылся в улыбке, — Может потому, что ты никогда не отказываешь мне в этом? — Ты меня бесишь. — Может тогда научишь меня алгебре? — сказал Осаму со вздохом, — Ты, я. У меня дома. Тепло от свеч, изысканная еда и. — Всё, хватит! — он нахмурился и отвёл взгляд. Чуя стал думать над этим абсурдным предложением. Звучало как шутка, но доля действительного предложения была. У Накахары были проблемы с гуманитарными предметами, особенно с литературой, а Дазай был чуть ли не лучшим кандидатом в литераторы. И было бы очень выгодно взамен на объяснённые темы по алгебре технарём, получать ценные указания по литературе от гуманитария. — Ладно, когда мне к тебе домой зайти? — через силу выдал из себя Чуя — Ты о чём? — В смысле о чём, блять, ты предложил мне это, — его сразу накрыло волной раздражённости. — А, ну, после школы вместе пойдём.

***

Погода была всё такой же унылой, только уже в большей степени. Дождь начался внезапно, около дома Дазая. Капли падали всё чаще и чаще, пока не начался самый настоящий ливень. Чуя запаниковал, схватил за руку Осаму и побежал до подъезда какого-то многоэтажного дома, что был спереди них. Дазай был немного удивлён таким поведением его товарища, так как планировал дойти до укрытия быстрым шагом, а не носиться как безумец. — Ну и пробежка. Вообще-то мы сейчас пропускаем бесплатный душ! Не придётся даже каких-либо усилий прилагать, — Осаму возмутился. — Ну извини! Стоять в одежде под дождём не очень, знаешь ли! Дазай, затуманенный в мыслях, посмотрел чуть ниже лица Чуи. На его шею, по которой стекали капли освежающего дождя. На его грудь, которую должна была прикрывать белоснежная рубашка, но теперь она прилегает к телу и всё становится виднее во много раз. Взвесив все «за» и «против» что стоит сказать в ответ, он произнёс: — И одежда отстирается! Дождь такой полезный! — Осаму скрестил руки на груди и демостративно отвернулся, закрыв глаза, на что Чуя раздражённо вздохнул. — Бесполезно. По счастливой случайности, подъезд, к которому принеслись эти двое, был домом Дазая. Он открыл тяжёлую металлическую дверь и они пошли на этаж, на котором жил тот, что всё это затеял.

***

Приоткрытое окно впускало капли дождя, из-за чего подоконник стал мокрым. Кровать незаправлена, стол завален абы чем, на обычном шкафу без зеркал лежал один носок. Смотря на эту «прекраснейшую» комнату Чуя уже пожалел что согласился. — Располагайся. Кофе, чай или чего по-крепче? — с ухмылкой предложил Дзаай. — А можно? — Конечно. — А как же твои родители? — Отцу всё равно. Он придёт ближе к 11 вечера, поест и заляжет спать. Дазай ушёл в гостинную и начал чем-то шуршать. — Тебе какое? Вино, коньяк? Чуя был приятно удивлён, что Осаму предложил ему алкоголь. Но… — Я пошутил, дурак. Наливай мне кофе, сахар я положу сам, — из другой комнаты послышался разочарованный вздох. — А я думал что ты, Чуя, не такой стереотипный ботаник! Ах, все мои надежды в никуда… Ботаник на это закатил глаза и не менее яростно вздохнул, молясь, чтобы ничего здесь не испортить из-за этого придурка. Дазай ушёл на кухню, кипятить чайник. Накахара, не желая терять времени, разложил свои учебники, тетради и канцелярию на кухонный стол. Осаму насыпал себе в кружку кофе и немного сахара, буквально полторы ложки. У Чуи вышло интересней. Он выудил информацию о местонахождении молока в этом странном холодильнике-как-ты-можешь-не-прикреплять-сюда-магниты и вытащил молоко, но не удержав его, случайно уронил. Оно было прикрыто крышкой, но не закручено. Самый страшный сон каждого человека. — Блять, Дазай! Кто так закрывает бутылку молока?! — виновник потопа молоком зло стоит посреди кухни в чёрных носках, которые, впрочем, уже не выглядят чёрными. — Это не я, это отец. Я редко молоко пью, когда он готов литрами хлебать, — он поднял палец, — Вот подождёшь до 11 вечера у меня, тогда и возразишь ему насчёт этого! — Иди нахуй! Зачем я только согласился на эту клоунаду… У Осаму, который сидел за столом, и чуть ранее весело смотрел на всё это, появилась еле различимая печаль в глазах. Он встал, обойдя эту белую лужу, и пошёл к ванной взять тряпку для своего ненаглядного ботаника. Глубоко вздохнув, Дазай кинул тряпку прямо в лужу, немного ею заплескав штанину Чуи. Жертва, к счастью, этого не заметила и присела вытирать эту лужу тряпкой, которую так любезно предоставил хозяин квартиры. Спустя несколько десятков минут ругательств и больных ног, от хождения туда-сюда из кухни в ванную, пол перестал прилипать и двое подростков облегчённо вздохнули. — Ты своему отцу скажи, что если он не в состоянии закрывать бутылку, сука, молока, то пусть покупает пакет молока без крышек. Чтобы я ещё раз, блять, заглянул к тебе в холодильник и взял молоко за крышку, — Чуя умотался больше всего, он потратил все силы на ежеминутное недовольство. — А что насчёт носков? Давай я тебе свои дам? Накахара для вида подумал и согласился. Кто же знал, что эти носки будут с верхушки шкафа и что они будут разные. — Я что, клоун так ходить? У тебя нет одинаковых носков что-ли, — Чуя, конечно, возмущался, но надел и эти разные «клоунские» носки. Один носок был в жёлто-голубую полоску, а другой был красным. Слава богу, что его высокие осенние ботинки всё скрывают. Кофе было уже остывшем, поэтому они повторно поставили чайник закипать. Чуя налил кипяток в кружки и сел за стол, на котором лежали учебники по алгебре и физике. Осаму хорошо понимает темы, что объснял Чуя но, почему-то, когда они переходят к решению примеров или задач, то всё вылетало из головы моментально. Думать совершенно не хотелось, поэтому они решили спустя некоторых дискуссий, что прервутся на что-то другое. Таким образом, они занялись рассмотрением остального алкоголя, что было в тумбочке около дивана отца. Чуя разглагольствовал насчёт каждой бутылки того или иного спиртного, и каждыц раз делал тому оценку.

***

На улице дождь прошёл, теперь всё выглядело не так безжизненно как раньше, но листья на ветви не прикрепишь, и грязь не уберёшь. В комнате, где подростки расположились, горел верхний свет, что был тусклее, чем в остальных частях квартиры. Для них эти часы, проведённые вместе, прошли настолько незаметно, что Накахара вспомнил о нём только тогда, когда в шесть вечера ему позвонили родители, прося объяснений. — Дазай, я пойду, — Чуя привстал, — Надеюсь, я не зря тебе объяснял сто раз темы. — Надейся, — чувствуется ухмылка. Накахара вышел на улицу после довольно настойчивого предложения провести домой. Но вот, он, наконец, отбился от Дазая-ты-меня-уже-заебал, и отвоевал свою свободу. Улица никак не изменилась за то время, как он видел её в окне квартиры. Только если стало чуть темней. Предвкушая завтрашний тонкий слой льда на лужах, что Чуя так любил ломать с утра, по дороге в школе, он направился быстрее в дом. Его родители не то, чтобы были строгими или злыми, он их просто уважал. Их беспокойство за его безопасность вполне естественная, кто бы не волновался о своём ребёнке? Придерживаясь этих понятий, у них почти никогда не было разногласий. Чуя часто проводил с ними время. Его мама имеет пылкий характер и она очень активна. Она всегда поддерживает Накахару, когда он приходит в плохом настроении, а сам парень с радостью делиться всем, что на душе наболело. Отец же не умеет поддерживать, но у него всегда есть еле заметный глазу хитрый прищур. После этого почти всегда следует шутка, что всем приходится по душе. И Чуя из режима «обними пожалуйста, не дай в себя уйти» в миг превращается в более расслабленное, которое помогает дальше двигаться. Так прошли месяца, и из холодного и унылого ноября, появился январь, полный свободного времени и скукоты. Чуя проводил свой новый год как обычно: с родителями и парой родственников, которые так удачно согласились справить вместе. Всё шло как обычно, но от чего-то становилось так скучно. Все уже навеселе, едят салаты и пьют напитки, Накахара не отличился. Только вот они разговаривают: хвастаются своими детьми, рассказывают истории, которые произошли в году, который незамедлительно уходит. — Ах! Какой кошмар! — тётя судорожно тянется к пачке салфеток, которые стоят посередине стола. — Что такое? — Вот представляешь! — она начинает тереть своё платье, — Я думала своё коронное платье одеть на новый год. И что ты думаешь? — тут тётя размахивает руками, сильно возмущаясь, — Капнула рыбой! Впрочем, разговоры у них действительно никакие. Оставалось всего пять минут до нового года, и на телевизоре на государственном канале появился президент. Все слушали с серьёзными лицами, а потом стали разливать шампанское. Чуе тоже налили. Никто не возмущался, все единогласно решили, что он достаточно взрослый для шампанского. И только для одного-двух бокалов. Но тут написал никто иной как Дазай.