Чувак, трахни уже меня

× × ×

— Ты мне нравишься, Хан Джисон. Давай встречаться. Уверенность - вот что привлекло Джисона в этом на вид занудном парне. Минхо все знали как того самого «ботана», вроде и симпатичного, если, конечно, снять всю отстойную одежду и разлохматить волосы, чтобы хоть раз не закрывали глаза. Все думали, что Минхо мямля: даже когда рассказывает свои доклады, делает это тихо-тихо, иногда запинается и часто глотает слюни, что выглядит довольно неприятно. Так раньше думал Джисон. Признание Минхо было чётким, уверенным. Хан даже подумал о том, что парень просто частенько скрывает свою настоящую личность. «Он точно хорошо трахается», — думает Хан, смотря на Минхо и его застёгнутую до горла немного помятую рубашку. «Если раздеть его, будет довольно симпатичным». Джисон славился своим бойким характером. Чёрные тени на глазах, из-за чего частые шутки о его ориентации были неизбежны. Топы, узкие джинсы на завышенной талии, крашеные синие волосы, помада на губах, громкий смех, пирсинг и обувь на платформе. Хан славился своей легкодоступностью и любовью потрахаться в каком-нибудь грязном университетском туалете. Джисон смеялся над слабыми и занудно умными, над тихими и неуверенными. Он был плохим подростком с чёрным лаком на ногтях. Его никто не воспринимал всерьёз и никогда не предлагал что-то по типу «отношений». Настоящих отношений. Да что там, его даже в этом плане некоторые боялись, потому что он не упускал момента просто поржать над людьми, пытающимися с ним заговорить. Минхо был стрёмный, но, несмотря на это, Джисон нашёл в нём что-то, чего определённо не хватает в его жизни. — Хм… Ладно?

× × ×

— Пиздец, Феликс! Ты представляешь?! Прошла уже целая грёбанная неделя! — кричал Джисон на всю комнату, расхаживая из одного угла в другой, чуть ли не вырывая волосы с корнями у себя на голове. — Неделя, чёрт возьми. Да мои партнёры выдерживали максимум два дня и наконец трахали в каких-нибудь подворотнях. — Так он тебе не даёт? — низкий смешок вырывается изо рта Феликса, пока он якобы читает какую-то умную фигню, напялив очки-пустышки. — Если бы это было так, я бы уже прыгал от счастья, — щекастый не перестаёт громко возмущаться, будто не о своём парне говоря, а о погоде по воскресеньям. — То есть, он тебе даёт, но как нормальный парень у себя в тёплой кроватке, с дорогими презиками и, о боже, не на сухую? Что ты вообще от меня хочешь, не смотри так, будто я всю твою семью перерезал, мы не в Наруто и я не Итачи, чувак. Джисон раздражённо вздыхает, губы его дрожат, а изо рта, испытывающего сухость, вылетают такие тяжёлые для гордости парня слова: — Он… За всё это время он поцеловал меня только раз! И то в щеку! Писк белки слышало, наверное, всё общежитие. Феликсу показалось, что и Минхо услышал, живущий в пятнадцати минутах ходьбы от их общаги. Джисон пыхтел как паровоз со своим недотрахом. — Может, бросить его, а? Всё, пойду и брошу. Нафиг он мне нужен, импотент недоделанный. — То есть ты смиришься со своим поражением и с тем, что, оказывается, не все всё-таки тебя хотят? — издевался Ликс, ухмыляясь, как чёрт недоделанный, всё ещё делая вид, что очень увлечён чёрными буквами в перевернутой книге. — Феликс, молчи… Феликс, блять. Ну зачем ты это сказал, чёртов предатель. Конечно, он меня хочет. Ли выгибает бровь, высокомерно оглядывая старшего, а после фыркая так, будто всегда во всём в итоге прав. Джисон ненавидит, когда Ликс бывает прав.

× × ×

Хан совратит Минхо. Вот и весь план. Как раз-таки спустя пару дней после разговора с Ликсом этот зубрёжник позвал его к себе. Это будет идеально, пустая квартира и лишь Джисон с Минхо наедине друг с другом. Хан готовился. Вот реально готовился. Он никогда всё так тщательно не делал перед «романтическим ужином», как назвал это Минхо. Растяжка, сексуальное нижнее белье и откровенная одежда. Особые духи для особых случаев, блядский макияж и контрацептивы в заднем кармане. Он был готов на все сто двадцать. Вечер обещает быть сладким. Наконец Хан узнает, каково быть трахнутым ботаником после долгой выдержки без секса. И, если честно, он впервые будет делать это со своим «парнем». Все наверняка думают, что Ли удивителен, раз до сих пор держится в этой роли. Как же они ошибаются. Хотя, если считать его тактику «не даём и не берём», то, может быть, Минхо и вправду в чём-то удивителен. Все друзья буквально разрывают младшего вопросами. Джисон пока их игнорирует. Он собирается хорошо трахнуть собой парня, а после уже и глаголить всякую ложь с крупицами правды. — Привет, — Минхо смущён. Щёки красные, рукава спущены до теребящих друг об друга пальцев. Волосы как всегда на глазах, очки, слава богу, где-то на полке и эта рубашка, застёгнутая до горла. Отстой. — Приве-е-ет, — натягивает Хан улыбку, замечая темень в квартире. Вау, неужели будет что-то интересное? — Ты только строго не суди. Если честно, я готовился целую неделю… В моральном плане. Для меня это так тревожно, — Минхо чешет затылок. Выглядит максимально нелепо. Совершенно не сексуален, когда не уверен в себе. Джисон еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Всё норм, не парься. Минхо ведёт его в зал. И… свет от свечи обливается тенями на ванильные стены; слишком ровно разбросанные лепестки роз по полу; вино, шоколад, кусочки дорогого сыра и несколько симпатичных салатов… Полная хуйня! Что это вообще такое? Серьёзно? Романтика, свидание? Слишком приторно. Отвратительно. Ну хотя бы дорого-богато. Фальшивая улыбка. Парни садятся друг напротив друга. Минхо разливает вино в полной тишине. — Как тебе? Не слишком просто? — Оо, чудесно. Что может быть лучше просто посидеть на заднице, попить вино, а потом сладко уснуть в одиночестве? — очевидный сарказм. Наверняка всё приведёт к ссоре. — Вау, мы с тобой так похожи! Это так прекрасно, — загорается старший. Его глаза сверкают, губы искажаются в счастливой кошачьей улыбке. Чёрт возьми. Зато улыбка симпатичная. Вино так вино. Джисон собирается хотя бы напиться. Ну, а потом трахнуться, но для этого нужна храбрость. Обычно всё просто, но этот Минхо просто камень без эмоций. Без сексуальных эмоций, на заметочку. — Выглядишь великолепно. Извини за грубость. Слишком всё по-дедовски, думает Хан. — Да, я сексуален, знаю. Хо смущённо улыбается. Казалось бы, вот, новая тема для разговора. Одежда, сексуальность, а потом перейдёт всё к сексу, предпочтениям, кинкам, и Минхо будет у младшего в рукаве, но… — Представь, сегодня на лекции, когда я готовил доклад про молекулярную физику… А Джисон всего лишь хотел трахаться, а не вот это вот всё. — Это было крайне неожиданно от профессора. Я и подумать не мог, что он будет в таком ключе говорить о процессе фазовых переходов… — Почему именно я? — Хан прерывает непонятное ему повествование умных вещей. Его тревожил этот вопрос с самого начала. Не, ясное дело, Хан красавчик, желанен во всех кругах и всё такое, но они ведь никак не подходят друг другу. Разве таким умным людям не нравятся такие же умные люди? — Почему именно ты? — усмехнулся Ли. И, вау, это выглядело довольно круто, если, конечно, одеть его по-другому. — Я знал, что ты будешь интересоваться. Хочу сказать честно, я схожу с ума от тебя. Это странно, я знаю. Но ты такой необычный, не поддающийся моему понятию о людях. Ты мне очень понравился, потому что ты тот, кто ты есть. Ты показываешь себя с той стороны, которая для других является чем-то неэтичным, отвратительным. И мне это нравится. Мне не нравится, когда ты строишь из себя правильного, поэтому будь собой, какой бы занудой я тебе не казался. Это было… в самое сердце. Джисон шмыгает носом, потому что ему никогда не говорили подобных слов. Может и не зря он сделал подобный выбор. Как-никак… Минхо явно хорошо трахается. Он ведь умный. — С-с-спасибо-о, — как же жалко выглядел младший. Будто ребёнок, у которого конфетку отобрали. Носик покраснел, пухлые щёчки тоже. — Милаха, — себе под нос прошептал. — Хватит нюни распускать, ешь давай. И да, хочу сказать, что ты можешь приходить сюда в любое время и находиться тут сколько угодно. Я люблю видеть твоё чудесное личико и слышать заразительный смех, — казалось бы, слишком нежно, но все слова, что произносит старший, такие уверенные. Джисон готов потечь, просто слушая его речь. — Это так отвратительно слащаво, но я возьму на заметку. Минхо смеётся очень красиво. Хан никогда бы не подумал, что зануды могут так смеяться. Вино выпито до капли. Сыра на тарелке нет, одни огрызки шоколада да салат с ананасами. Джисона тупо клонит в сон. — Хочешь остаться на ночь? Хан не слышал более отрезвляющих слов в своей жизни. Неужели это то, о чём он думает? — Да…! Ага, конечно… Кто же знал, что чёртов правильный Минхо вручит свою стиранную одежду и отправится спать на диван, полностью отказавшись больше контактировать с младшим? Когда Джисон успел попасть в ад? Или он в программе какой-то снимается? Если да, то это уже не смешно. Он не подписывал никакой контракт, отпустите его и дайте уже большой резиновый дилдо, он сам справится. Мечты мечтами. Член Минхо кажется недосягаемым сокровищем. — Интересно, как выглядит его обнажённое тело? И, на удивление Хан сразу засыпает с мыслями о своём парне. Просыпается он тоже с этими мыслями, но и с бедным твёрдым членом в чужих стираных штанах. — Доброе утро. Слышит Джисон, еле идущий в сторону кухни после ванных процедур. Минхо выглядит бодрым, хотя на часах одиннадцать утра. Да, для Хана это чертовски рано. Старший варит кофе, стоя лицом к плите. На столе лежат уже готовые сэндвичи из, Хан уверен, невероятно дорогих продуктов. Он раньше, конечно, знал, что его парень из обеспеченной семьи, но не настолько же. Теперь Джисону кажется, что Хо скоро станет его сахарным папочкой… Довольно привлекательная роль, если так посудить. — Ага, доброе, — саркастично хрипит парень, плюхаясь на стул. — Тебе вообще удобно в этой толстовке, чувак? — Я тебе не чувак, а твой парень. И нет, мне и вправду неудобно, — поворачивается Ли на сто восемьдесят градусов, показывая своё привычное лицо, а точнее чёлку, скрывающую почти всё! — Я обычно хожу без верха по дому, но сейчас неловко как-то. Джисон загорается, коленки поджимает и нервно проглатывает скопившуюся слюну. — Я твой парень. Тебе не должно быть неловко. Ну, давай, Минхо, сними её. — Может, не надо? — Иначе я сам её сниму, — а этот вариант Джисона возбудил ещё сильнее. Он уже встал со стула, намереваясь дерзко снять со старшего толстовку и с извращённым интересом убедиться, что у парня таится довольно горячее тело, но Минхо портит абсолютно всё. — Оу, ладно, ладно. Я футболку пойду тогда надену, в ней удобней. А ты последи за кофе. И уходит в свою комнату, где ещё ночью Хан мастурбировал с мыслями о доминирующем Минхо. Джисон явно как-то налажал в прошлом. На него точно навели порчу. Ну уж нет, с него хватит. Парень ускоряет шаг, со злостью нажимая на ручку и врываясь в чужую комнату. Он видит Минхо и, ох, почему он так быстро переоделся? Стоит в футболке с рукавами до локтя. Джисон хочет ударить себя и свою судьбу. — Ты меня задолбал, Минхо. Потому что хотя бы волосы можно было убрать с лица и показать себя своему парню, не? Хан подходит к Минхо, снимая с кисти резинку, которую он вечно носит с собой. Ли не сопротивляется, с интересом следя за действиями, незаметно ухмыляясь. Младший делает это. Завязывает милый хвост и умирает. Господи, если бы он знал, что можно захотеть человека ещё сильнее, просто взглянув в глаза, он бы никогда не сделал этот чёртов хвост. Глаза Минхо острые, хитрые, будто кот, наблюдающий за добычей. А ещё красивые, с блеском какой-то нежности, обожания, что ли? Глаза, которые сказали намного больше, чем слова «хочу тебя» или «ты мне нравишься». Бедное сердечко Хана давит. Ему становится как-то не по себе, особенно настолько близко со старшим, выглядящим максимально спокойно и уверенно. Хоть Джисону и хочется наброситься на него, почему-то тело застывает, щёки заливаются румянцем. Почему всё не так? Почему так необычно? Не так, как раньше. Он обычно уверенный, делающий первые шаги. Это странно. Это пугает. — Ну всё, идём кушать, чего пялишься? — смущённо бубнит себе под нос Джи, опуская глаза. Минхо смеётся, пока Джисон краснеет ещё пуще. Про кофе они забыли, ну а после оттирали его от бывшей чистой плиты.

× × ×

Завтракать вместе уже вошло в привычку. Джисон, как наглый человек, приходил в гости практически через день, в девяностопроцентном случае оставаясь с ночевкой. Что они обычно делали вместе по вечерам? Хан смотрел фильмы, пока Минхо делал домашнюю работу. Да, этот зануда не отрывался от письменного стола буквально никогда! Джисон раньше думал, что считать дни с начала отношений полная глупость, но почему-то он точно знает, что завтра будет ровно месяц с того дня, когда храбрый Хо признался ему в своих чувствах. За это время и чувства Хана сменились, да и взгляд на некоторые вещи тоже. Но не сменилось его желание. Теперь у Минхо новая сексуальная стрижка. Сдерживаться чертовски сложно. — Привет, сладенький, — Джисон пытается выбить из старшего что-нибудь хотя бы словами. Тянется губами к губам парня, а получает быстрый сухой чмок в щеку. — Привет! Я наконец освободился от горы заданий по физике. Послушай, пожалуйста, мой доклад. Я завтра буду выступать с ним на всю аудиторию с первогодками и второгодками. Джисону кажется, что это уже традиция: каждый раз приходить к своему парню и закатывать глаза. — Ладно, давай, чувак. — Я тебе не чувак. — Вот когда трахнешь меня, перестанешь быть чуваком, а сейчас ты чувак. — Так, всё, тихо. Я начинаю читать. В комнате у Минхо как всегда — полный беспорядок. Пыли-то нет, как и грязи, но на полу и на столе разбросаны различные книги, лекции, написанные от руки, и смятые бумажки с непонятно какой информацией в них. Он читает доклад, и Хан не сдерживается от зевка. Первый, второй, десятый. Он лежит звёздочкой на чужой кровати. Жарко. Хочется снять с себя всё. В принципе, хорошая идея. Да это же просто прекрасный план, чтобы его взяли и трахнули. Джисон снимает носки, а после - футболку, оголяя медовый торс. — Ты что делаешь? — Жарко. — Аа, ладно. Итак, возьмём энергию… Минхо читает доклад, в большем случае стараясь говорить без него, смотря на аудиторию, точнее на Джисона, который снимает с себя и джинсы. Минхо совершенно не запинается и не залипает. А Хан-то возбуждается, пока на него так бесстыдно смотрят, хоть и без капли каких-то иных эмоций. Либо Ли хорошо сдерживается, либо он асексуал. Джисон снимает нижнее белье, выгибаясь так красиво и эстетично. Изо рта вылетает тихий полустон, член дёргается. Джисону становится стыдно. — О Господи, я забыл добавить ещё одну тему в доклад, — Минхо смотрит на младшего, обводя его своим взглядом. — Если холодно станет, укройся. А то заболеешь ещё, а на завтра у нас есть планы - не забудь. А я пока дополню доклад. И Хо просто разворачивается и утыкается в ноутбук, начиная что-то клацать по клавишам. Вот это Хана отшили. Ну и что прикажете делать? Он всего лишь лежит тут голый и малость возбужденный на кровати своего парня, пока сам парень сидит в трех метрах от Хана. Что может быть лучше? Самый прекрасный день в жизни Хана - больше слов и не надо. Минхо работает над докладом всю ночь, даже не прижавшись под утро к спящему голенькому младшему.

× × ×

В универе скучно, нудно и много проблем. Вот парень, возомнивший себя крутым, подкатывает свои шары к Джисону. А вот сам Хан, заставивший этого парня с красными ушами убегать из аудитории, пока у всех одногруппников вокруг душит приступ смеха. Сейчас Джисону кажутся руки, трогающие его, чем-то отвратительным. Они смеют лапать Хана даже зная, что тот в отношениях. Неужели он выглядит, как шлюха? Хотя Джи и сам этого не отрицает, но всё же немного обидно. Хочется в квартиру к своему парню, чтобы просто отдохнуть от всего вокруг и получить заботу со стороны. Минхо ещё утром оставил записочку на тумбочке с местом встречи для их свидания. Как-никак, месяц прошёл. Ещё рядом с запиской лежал листок, на котором был начеркан стих в три строфы. Стих, твою мать! Двадцать первый век на дворе. Хотя и сердце Хана при прочтении бушевало, как ненормальное. Если честно сказать, это даже приятно было, согревающе как-то, что ли. Встреча состоялась в парке. Джисон успел привести себя в порядок: как всегда сексуально одеться и даже подготовиться к неожиданному сексу, который лишь во снах ему снится последний месяц. Да и то даже там ему не дают. Минхо был красивым, не поспоришь. С его новой причёской и вечно вкусно пахнущими духами его хотелось просто съесть, но… — Рубашка? До горла? Ты серьёзно, чувак? — Сколько мне повторять, Хан Джисон, я тебе не- — Расстегни её, — скрещивает руки Хан, с возмущением сверля фарфоровое личико. — Сам расстегни, — с вызовом отвечает Ли, и, Господи, как же Хан его хочет. Такого дерзкого, настойчивого и сохраняющего спокойствие в любой ситуации. Джисон подходит на дрожащих ногах от возбуждения, и наконец расстегивает эту чёртову рубашку на три пуговицы, как можно сильнее отодвигая её в стороны, открывая нежную грудь на всеобщее обозрение. Ну и ещё он давится собственными слюнями, но почему-то Хан этому вот никак не удивлён. Руки ощущают накаченную грудь. Раньше Джисон думал, что умные люди не качаются, но его парень… Да он ходячий секс. Либо Джисон на грани, либо Минхо бог, который смог участить его сердцебиение одной малюсенькой обнажённой частью своего тела. — Вау! Чёрт возьми, какого хрена, чув- Горячие, немного влажные губы соприкасаются со лбом Джисона, выбивая все слова и весь оставшийся кислород из лёгких. Сердце пляшет чечетку, пока мозг со скоростью улитки осознает, что же всё-таки произошло. До чего же младший докатился, что испытывает такие эмоции от чмока в лоб? Это всё ебаный Минхо. — Т-так куда мы сегодня собираемся? — словно стеснительная аниме тян. Джисону слишком сложно перебороть себя перед Минхо, доминирующим одним взглядом. — К моим родителям. — Что? — Познакомлю тебя с семьёй. Блять… Вот и приехали, остановочка «выживи у родителей парня, выглядя, как дешёвая шлюха».

× × ×

— Так что тебе нужно от нашего сына? Джисон давится листом салата, начиная кашлять, как ненормальный. Вроде бы лист глубоко в горле, а вроде бы во рту. Его достать или всё же проглотить? Тут родители старшего - будет выглядеть довольно отвратительно. Хотя они сами виноваты, потому что в голове Джисона одно: «Трахнуть его, блять!». — Ну мам, — говорит Минхо, угрожающе на неё глядя. Она лишь хмурится и фыркает, закатывая глаза. — Это вообще-то я сделал первый шаг. — Сынок, мы, конечно, понимаем, но с этим… кхм, пожалуйста, предохраняйся в таком случае: болезни, передающиеся половым путем, очень- — Мам! Почему ты так груба? Ты его оскорбляешь прямо за столом! Джисон никогда бы не подумал, что Минхо будет злиться, защищая его. Это приятно. Вот честно, просто чисто приятно. — Оскорбляю? О, нет, нет. Ты немного не понял. Я просто говорю очевидное. Минхо выглядел так, будто его злость внутри лопнет. Глава семьи Ли был раздражен, молча попивая вино. А мать ухмылялась, будто энергетический вампир, высасывая все соки из сына. Хану очевидно нужно было что-то сделать. — Кхм, — все взгляды падают на него, грубо сжирают, кроме нежного Хо. — Тут такое дело. Завтра у нас молекулярная физика и нам надо готовиться, но на самом деле мы будем жёстко трахаться без презиков, ни на миг не вспомнив ваших кислых рож. Простите, невероятно рад знакомству, мой член безумно ждёт вечера, так что до свидания. Минхо с открытым ртом хлопает длинными ресничками, пока его берут за руку и уводят из гостиной — наполненной гробовой тишиной — в коридор, а дальше и на улицу. Старший до сих пор не понимал происходящего, летая где-то у себя там внутри. — И… Всегда ты так хорошо отмазываешься и без запинок лжешь? — Я не лгу. Я ненавижу ложь. И это было правдой. Хан предпочитал говорить всё в лицо. И хоть сейчас он понимал, что вряд ли будут его жёстко трахать, но он не врал. По крайней мере он попытается и сегодня соблазнить своего парня, чтобы хоть какое-нибудь внимание получить. — То есть? — То есть я заебался, хоть и хочу быть заёбанным тобой и собираюсь заебать себя сейчас твоим писюном, если ты сам не хочешь хорошенько выебать меня. Минхо сморщил лицо, будто съел лимон. Либо ему не понравилась «элегантная» речь Хана, либо ему противна мысль о сексе с ним. Обидно. — Почему ты не хочешь меня?! Я так стараюсь, я хочу секса с тобой с самого первого дня, а ты будто стопроцентный натурал или хорошо наёбывающий всех слепой, чёрт тебя возьми. Да из-за недотраха я готов хоть с бабой переспать, как противно бы мне не было. Так что происходит, Минхо? Я тебе не нравлюсь? — Джисон наконец вышел из себя. И можно сказать, в каком-то смысле, он гордится собой из-за того, что смог так долго продержаться. Ну а Минхо… Минхо пиздец как хочет Хана. Уже как год или полтора - он не считал, но увидев младшего паренька однажды на парковке, чья подошва ботинок была прижата к паху лежащего на земле рыдающего мужика, и чьи слюни злобно полетели в его лицо, Хо сразу, что ни на есть, втюрился. Как школьница или как там сейчас называют такую странную одержимость? Любовь или просто интерес. Но это не отменяет того факта, что Минхо тупо до боли в костях желал Джисона от макушки до пят, и не только. Хо больше узнал о своём краше и понял, что будет похож на всех тех идиотов, кто пользуется этим чудом и даже не рассматривает в роли кого-то, за кем можно долго ухаживать. Джисон был идеальным, а все, кто его окружал, полными мразями. Так Ли считал. А он кем вообще был? Зубрежником, остающимся наедине с самим собой и ни с кем больше. Но у него было кое-что важное, что, несомненно, очень хорошо помогло. Решимость. Настойчивость. Уверенность. Он пообещал себе, что утопит Хана в заботе и любви и даже не посмеет тянуть раньше времени к нему свои грязные лапти. Минхо заставит Джисона уважать самого себя, и, по его мнению, у него это получилось. Но знаете, как сложно было терпеть это всё? Эту боль в паху от перевозбуждения. Эти взгляды и намёки. Это гребаное охренительное эстетичное тело, идеальные ножки, тоненькая талия и милый член с розовой головкой. Раньше Минхо был уверен, что члены не могут быть красивыми. Но, как и ожидалось, Хан Джисон был идеальным. Идолом. Богом. Любовь Минхо была здоровой, что радовало его. Потому что он не хотел иметь что-то плохое с этим наимилейшим парнем в мире. Ну, а сейчас… Сейчас Хо на грани. Один оставшийся процент выдержки канул в бездну. Осталось лишь дикое желание взять себе всё, что только можно с Хана. — Я ебать как тебя хочу, Хан Джисон, — чуть ли не проскулил Ли, зарывшись пальчиками в волосы младшего, сокращая расстояние между их телами. Вздох изо рта вышел как никогда тяжёлым, с нотками возрастающего возбуждения. — Ты настолько сильно волновался насчёт этого? — и Хо захихикал сквозь сухость во рту, будто смотрел гребанное Том и Джерри, а не на задыхающегося от злости (это было возбуждение, маскирующееся под раздражение) «любимого» парня. — Ты хоть знаешь, сколько мне пришлось натирать мозоли на ладонях от твоего соблазнения? Да даже если бы ты не старался, я бы просто сгорал от тебя и твоего шарма, чувак, — с немного румяными щеками признается он. — Вот именно. Не знаю я, блять! И я не чувак, я… Стоп, какого хрена ты тыришь мои словечки, ледяной придурок, — Хан ударил старшего по груди. — Я так зол сейчас из-за недотраха. — Настолько сильно, что готов прямо в родительском подъезде трахнуть себя мною так хорошо, что все в этом доме услышали твои стоны? — Да. Н-нет! Джисона пробило током. Тем самым током наслаждения с неожиданным возбуждением. И таким сильным, будто он готов прямо сейчас испытать лучший оргазм в своей жизни. Мурашки как сумасшедшие бегают по телу, кислорода в лёгких не хватает, а Минхо с расстегнутой рубашкой кажется блядским инкубом во плоти. Улица наполнена куда-то идущими людьми. А Хана прижимают вплотную к горячему крупному телу при всех и, ох, ебаный свет, твёрдый член Минхо, упирающийся в ширинку Джисона, кажется до одури большим. Хан кончается во всех смыслах. — Т-ты… — Да! Даже подобное выводит меня на такую реакцию, — горячо шептал Хо на ухо младшему, готовому впервые сквозь землю провалиться. Никогда его так не возбуждали чужие слова. — Так зачем ты терпел? Я не понимаю, Минхо. Я буквально посылал тебя нахуй с твоей молекулярной физикой, лежа голым с пробкой в заднице на твоей кровати. — Если честно, я хотел бум-эффекта. Чтобы тебе было по-настоящему хорошо и чтобы ты почувствовал, что значит секс с любимым человеком. Я не хотел торопиться, я не хотел быть как все. Я хотел показать тебе, что значат настоящие отношения. И скажи, я ведь запомнюсь тебе на всю жизнь, да? Я искренне хочу тебя, детка. Ту-дум. Чёртово сердце. И снова впервые Хан думает не только о сексе. Он думает о Минхо, которого хочется поцеловать в изысканный носик. Да пошло оно всё. Джисон прилюдно целует в нос, Минхо тихо хихикает. Младший же, безумно возбужденный происходящим, плюёт на всё, он целует эти манящие пухлые губы цвета малины, привкуса яблочного сока, который, кстати, Хан терпеть не может, но сегодня этот вкус кажется чем-то безбожно аппетитным. Хочется съесть чужие уста и сделать так, чтобы из них выходили одни стоны с придыханиями и сладким «Хани». — Мама с папой в окно смотрят… — Пускай любуются.

× × ×

Язычок проходится по нижней губе, плавно, толчком входя в желанный пылающий мычанием ротик, надавливая на нижнюю часть языка партнёра. Минхо слышит тело Хана, ощущает его размякшие мышцы и бёдра, стремящиеся потереться о его собственные. Впрочем, сейчас они в лифте с камерой видеонаблюдения и Минхо впервые посрать на чужое мнение, чужие глаза и запись видео. Потому что, блять, это же Джисон, тающий в его руках. Что может быть важнее этого? — М-мини, Минхо, боже, прижмись ко мне ближе, п-пожалуйста, — хнычет Хан, выглядя так по-блядски нуждающимся. — Сильнее. Сожми меня. Притяни. Сомкни пальцы на- — Вот так? Джисон стонет, пока Минхо прижимает его к стенке кабинки лифта, хватая парня за горло и смыкая губы на его пахнущей цветами шее. Сладко. Минхо ведёт от этого чувства. Он ощущает ноготочки на спине и ухмыляется, понимая, что в фантазиях было так же. Двери лифта открываются на нужном этаже. Спертый, пропитанный желанием горячий воздух выбирается наружу, как и два парня, не желающих отстраняться друг от друга. Минхо бы подхватил Хана на руки, но до квартиры два шага, а ключи где-то в глубинах карманов валяются вместе с остальными ненужным вещами: фантиками от конфет, резинками для бывшей длинной чёлки, наушниками и тому подобному. С затуманенными глазами парни выползают из лифта на ватных ногах, не переставая касаться друг друга и смотреть в глаза партнёра, наполненные вожделением и сексом, творившимся уже какое время лично в их головах и мыслях. — Кхм… Слышат они дрожащий неприятный кашель где-то рядом. Вроде бы должно быть стыдно за то, что их увидели в подобном виде, но им как-то пофи… — Блять, — хрипит Минхо. Джисон переводит взгляд в сторону двери старшего, замечая трёх сереньких мышек, щупленьких пареньков, будто с одного завода выпущенных, в очках с толстой оправой, с причесанными, будто корова лизала, волосами и в строгой одежде. Отстой. Словно Минхо в первый день их знакомства, но в сто раз хуже. — Простите, парни, я совсем забыл, — неловко чешет затылок Ли, явно выглядя обозлившимся из-за такого «облома». А на Хана страшно смотреть было, если даже вечно хладнокровный старший пребывает в таком состоянии. — Ли Минхо, как ты мог забыть о нашем проекте. Мы же готовились так долго, планировали за недели и рассчитали всё до болезненной минуты, учитывая забитое расписание каждого из присутствующих. Джисону хотелось вмазать им всем по морде, но увы, обижать своего парня и его одногруппников он не планировал. Минхо взглянул с такой жалостью в глазах, будто после ухода этих парней готов будет на коленях лизать джисоновы пятки. — Валяйте, ботаники, — с презрением в лице махнул младший рукой им. — Ч-что это значит? — поправив вспотевшие очки указательным пальцем, сквозь будто страх спросил один из зубрежников. — Т-ты имеешь в виду уйти нам? — Почему все умные люди такие тупые? — шёпотом спрашивает Хан у своего парня, хихикнувшего с глупости своих напарников по проекту. Честно сказать, ему было так забавно смотреть на то, как их коленки трясутся от страха перед Хан Джисоном, по их мнению, демоном и инкубом во плоти. — Оо, малыш, через пару часиков я покажу тебе, что есть исключение в виде прекрасного меня. И знаю я идеально не только физику. Дерзкая ухмылка, и Джисон готов был наброситься на него даже перед зрителями. Это было чистейшим преступлением против его сердца и твёрдого члена, болезненно дернувшегося в узких джинсах. Они спокойно разбредаются по квартире: Джисон в сторону кухни, а все остальные в гостиную. Честно говоря, делать было вот вообще нечего. После получаса листания ленты инстаграма он готов был уже на стену лезть, ну или в штаны одному безупречному Ли Минхо. — Как идея, — шепчет под нос себе паренёк. Из-за грязных мыслей в животе вновь начинает бурлить пламя, сжигающее какие-либо остатки стыда и приличия, которого, в принципе, у Хана и не было. Походкой топ модели, ну или же хромого павлина в скользящих носочках по линолеуму, он входит к спорящим и брызгающим друг в друга слюнями ботанам. Минхо единственный сидел на диване и безмолвно наблюдал за каждым с фирменным каменным лицом, будто анализируя каждую мелочь и расставляя у себя в голове всё по полочкам, чтобы, видимо, в итоге самому всё решить, выбрав самый оптимальный вариант. И сейчас он был невероятно горяч – наверное с этого и надо было начинать. Его глаза поднимаются вверх, пока голова остаётся в том же положении. И, Господи, это лучший взгляд, который младший видел в своей жизни. Но это длится недолго, нежная улыбка трогает губы старшего, которые Хан буквально час назад пытался, откровенно говоря, сожрать без остатка. Джисон доходит до дивана и бесцеремонно садится на колени своего парня, затылком к нему. Зубрежники замолчали на мгновение, боясь спросить, что же надо жутко улыбающемуся Хану. — Продолжайте, я тут просто из-за скуки. Не обращайте внимания, — пытаясь казаться милым, сказал он, удобней садясь на накачанных ляжках. Все отвернулись. Джисон заёрзал снова, утыкаясь задницей так хорошо в ширинку джинс под собой, как только позволяло ему человеческое тело. — Боже, солнце, что же ты делаешь? — шепчет на ухо Минхо, развевая по телу мурашки и оставляя тепло на ушной раковине, которая в тот же миг залилась естественным румянцем. Джисон поворачивает голову и разрушает всё личное пространство, находясь в паре сантиметров от губ партнёра. — Мне скучно. И я хочу тебя. Кожа губ легонько касается чужой. Они дразнят друг друга, не поддаваясь навстречу, играясь и наблюдая. Зубрёжники повышают децибелы, Хан хоть и готов размякнуть в паху из-за противных голосов, но рука Минхо на его бедре заводит так сильно, что Джисон и под звуки расстроенной скрипки не прочь исследовать на что способно его тело, сплетенное с телом Минхо. Хоть Хан и ходил на танцы всего пару месяцев, он знал, в чём был хорош. Он знал, что сейчас просто прекрасно двигает тазом, вертя бедра и плотно прижимаясь назад, выгибая спину и до дрожи желая вцепиться в волосы Хо, простонав всё самое грязное и возбуждающее, чтобы разрушить своего парня на мелкие частички и наслаждаться его разбитым видом. Минхо тяжело дышит. Его член как никогда твёрд, упирается в самую сладкую задницу, которая несомненно скоро будет принимать в себя его, но ожидания так мучительны. Хочется зарычать и прогнать все лишние глаза. Да Хо вообще суть темы проекта потерял, пока над ним тут извиваются и дают трогать себя абсолютно везде, несмотря на трех человек в нескольких метрах от них. — Хани… — Мм, хочешь меня, да? Очень-очень сильно, да? Можешь взять, но… — но нужно терпеть, это Минхо знает. — Но возьми меня сильно, дерзко и по-собственнически. Сделай так, чтобы я на небесах побывал, чувак. Минхо рычит. Хватает Хана за уложенные пряди волос и с силой впивается в губы, стукаясь зубами, но вмиг извиняясь своим языком, огладившим место удара. Член пульсирует, старший впивается пальцами в бока, натягивая Хана плотнее на себя, вжимаясь и толкаясь от перевозбуждения. А Джисон же, воспылавший, как огонь на ветру, лезет на Минхо всем телом, пытаясь опрокинуть на диван, оседлать поскорее и изучать каждым дюйм нетронутой им кожи. — Свалите, придурки, — раздражённо говорит Ли, уже лёжа на диване так, как и планировал младший. — Чего глаза вылупили, мамка порнуху запрещает смотреть, вот и с вытекающими соплями жалко пытаетесь уловить каждый момент, чтобы писюны свои передернуть? Вы такие отвратительные. Я слишком долго сдерживал свой прекрасный речевой правдивый поток. Джисон, если честно, даже договорить не успел. В общем-то он и не смотрел на них, чтобы видеть, как они красные и потные выбежали из квартиры. Он в этот момент наблюдал лишь за одним человеком, в которого, кажется, втюрился по уши. — Ну так, что ты там говорил про то, что не только физику хорошо знаешь? — О, ты уверен, что хочешь знать это, детка? — Я уверен в этом уже чертовски долгое время. Джисон был таким маленьким, пока сидел на крепком теле партнёра, пока нервно расстегивал его рубашку и пока сам Минхо сжимал до сладкой боли бёдра, всё ещё пытаясь прижать к себе ближе. Хан прекрасно чувствует перевозбужденную эрекцию хёна, который ухмылялся, как дьяволенок, с интересом наблюдая за действиями младшего. — Я сделаю из тебя лужицу со стонами, — говорит Хан и понимает, что впервые думает об удовольствии партнера по сексу. Обычно ему не было никакого дела, но сейчас совершенно по-другому. Его возбуждают не сами прикосновения, как простая мысль о том, что Минхо безумно возбужден и будет удовлетворён его действиями. — Только не начни тут стонать формулы по физике. Минхо хихикнул, собираясь привстать на локтях. Но Джисон действует быстрее, не позволяет подняться, наклоняется и, как давно мечтал, оголяет свои милые клыки и смыкает челюсти на предплечье. Не сильно, но так, чтобы остался след. Его цель — изрисовать метками всё тело Минхо, а потом заставить последующие дни ходить без одежды, чтобы ликующе наблюдать за своим творением. Но он не ожидал, что старшему это настолько сильно понравится. Из его рта вылетает тихий полустон, бёдра подрываются вверх, напрягаются, а его рука вплетается в волосы младшего, крепко прижимая к себе. Джисон продолжает. Кусает плечи, грудь, тазовые кости, слыша смех от якобы «щекотки». Он поднимается, разглядывая развратную картину, румяного растрепанного и возбужденного Минхо; тянется к его лицу, старший вытягивает шею с губами, планируя уже брать всё в свои руки, завлечь Хана в жаркий страстный поцелуй и наконец самому уничтожить в этом плане младшего, но Хан снова кусает. Прямо в щеку. И сразу же смеётся, после даря туда поцелуй, пока Ли с округленными глазами смотрит на Джисона. — Ты… там же синяк останется, Хан Джисон! И как бы младшему смешно не было, это длится недолго. Минхо и не собирался вести себя осторожно и неторопливо. Ему надоело терпеть. Он просто хочет Хана. Даже такого, хрюкающего и держащегося за живот из-за смеха. С новым всплеском энергии Минхо встаёт с дивана вместе с Джисоном на руках, который крепко обхватил своими худенькими ножками его бёдра. В таком положении Хо прекрасно чувствовал, насколько младший хочет его. — Вау, ты такой сильный, — с милой улыбочкой хрипит младший, поглаживая крепкую грудь парня. Его бросают на кровать и тут же нависают сверху. Всё как он любит, резко, быстро, грубо. Его кисти рук сжимают, между ног протискивается коленка, уткнувшаяся в пах. Джисон пищит, ощущая на губах зубы, а потом и поцелуи. Ладошки, стягивающие одежду, пальцы, прокручивающие и потирающие твёрдые чувствительные соски и снова губы, спускающиеся всё дальше вниз по груди и животу. Голова младшего на подушках, волосы распластались в разные стороны. Он смотрит в потолок, всё тело горит от жгучих прикосновений. Взгляд устремляется вниз, точнее на своё полностью обнажённое тело и максимально раздвинутые ноги, между которых он видит макушку тёмных волос. Тело пробивает дрожью. Член Джисона полностью во рту у Хо. Очень тепло и влажно. Настолько хорошо, что сознание не грех потерять. Минхо приподнимается, покрепче смыкает губы на эрекции и грубо вновь опускает голову. Джисон открывает рот, пытается сдержать стон, который всё равно вырывается. Такой сломанный, из самого сердца. Спина до боли выгибается, он зажмуривает глаза, цепляясь за простыни пальцами. Новое движение, ещё быстрее. Джисон умирает в наслаждении, в своих громких стонах, матерных словах, с мольбой и именем «Минхо» на устах. Старший усмехается, отрываясь в самый чувствительный для Хана момент. — Блять, блять, блять, Минхо! — Я не дам тебе кончить раньше времени. — Ёбаный свет, — выстанывает он, видя между ног уже обмазанные смазкой пальцы, а на лице старшего развратное выражение. Язык хитро проходится по нижней губе, на бёдрах полумесяцы от ногтей. Минхо незаметно входит двумя пальцами, удивляясь готовностью младшего. — Когда…? Как? — Я буквально был готов каждый день весь этот грёбанный месяц. Минхо хихикает со вскинутыми бровями. — Прости, малыш, — радостно щебечет он. Третий палец также хорошо входит со смазкой. — Может, тебя трахнуть пальцами и довести до постыдного лучшего оргазма в твоей жизни? — У тебя короткие пальцы, — закатывает глаза Хан. — Вот именно. Джисон краснеет. Старший находит простату, идеально толкаясь и потирая её подушечками пальцев. С уретры вытекает новое большое количество предэякулята. Хану невероятно стыдно от того, что пальцы его парня ощущаются в миллионы раз лучше, чем члены парней, с кем он спал до этого. Он и вправду готов кончить от этого. Минхо дразнит, играется, обходя простату, касаясь её лишь изредка и не позволяя дойти до конца. Смеётся как чёрт, пока младший смотрит на него и видит самую эстетичную картину искусанного им же голого идеального и любимого человека. Любимого… Джисон, похоже, с ума сходит. — Да трахни ты уже меня, — ворчит Джисон раздраженный тем, что уже какой раз оргазм уходит от него. — Оо, ты так сильно нуждаешься во мне? — Д-да! Очень. Ты мне нужен. Пожалуйста, — ноет он, как бы это унизительно не было. Это же Минхо, перед ним делать подобное почему-то намного легче. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас вошёл в тебя? — Да… Да… — Вот в эту же секунду? — Да хватит ты издева-а-ах! Джисон хватается за плечи старшего, царапая его гладкую кожу. Он чувствует головку члена внутри себя, которая постепенно плавно входит всё глубже в его узкие стенки. Каждая пульсирующая венка ощущается просто великолепно. Минхо заполняет Хана до самых краёв, вписываясь как кусочек пазла. Джисону не верится, что это наконец произошло с ним. — Если бы я не видел твою справку неделю назад, то смог бы поиздеваться над тобой подольше из-за отсутствия поблизости контрацептивов. Ты бы рыдал от нужды в моём члене. — Господи, заткнись, — ноет младший, назло кулаком ударяя по груди старшего. Минхо растрепанный, горячий и красный. Шипит себе под нос, выходя наполовину и резко входя обратно до самого основания, опрокидывая голову назад. — Ты прекрасен. — Я знаю. А знаешь, когда я ещё прекрасней? — Когда? Джисон отталкивает старшего, тот выходит из него с вопросом в глазах. Хан опрокидывает его на спину и с лёгкостью седлает, аккуратно вводя в себя дрогнувший ствол. Сам стонет, когда в его бёдра впиваются пальцы, и что есть сил выгибается, вбирая в себя сначала на половину, приподнимаясь чуть ли не до конца, а после опускаясь до основания. Минхо задыхается от вида и от ощущений мелкого тока во всём теле, вместе с тяжестью от возбуждения внизу живота. Хан просто прекрасно трахает себя членом Хо, которому невольно кажется, что это всё очередной мокрый сон. Младший устаёт быстро. Движения неровные, парень замедляется с каждым разом всё сильнее. — Я чувствую приближающуюся судорогу, — усмехается Джисон. А больше старшему слов не надо. Он приподнимает с себя паренька, разворачивая к себе спиной и в вертикальном положении вновь входя. Хо целует шею, лопатки, видя крупные мурашки на спине и слыша тихое хныканье. Ему тоже уже надоедает тянуть резину, потому что Хана хочется ещё больше. Минхо ускоряется. Между ними повисают грязные звуки, стоны и слова. Джисон никак не может перестать дрожащим от толчков голосом умолять не прекращать и делать всё так, как сейчас, потому что видимо его простата находится в самом удобном стимулирующем состоянии. — Ты так прекрасен, ангел. — М-Минхо… Слова слишком сладки и не отфильтрованы. Они сейчас слишком чувствительны во всех смыслах. — Я уже б-близко. С пронзительным криком и дрожащим телом Джисон кончает, долгие секунды не в состоянии прийти в себя, потому что оргазм закрывает его от всего вокруг, заглушая звуки и заставляя всё ещё чувствовать этот пик наслаждения, от которого нескончаемо выгибаться охота. Из-за которого мышцы все напрягаются и капельки слёзок скатываются по щекам. — Кончи в меня, Минхо. И этого достаточно, чтобы старший раньше своего времени ощутил вспышку в теле, кончая так глубоко, от чего тёмные блики перед глазами проходятся. Комната наполняется тишиной. Парни устало и вяло ложатся на кровать. В каждой части тела постукивает усталость и перенапряжение. — Пиздец. — Ага. — Ты Бог или что-то в этом роде? — спрашивает Джисон. Для Хо это невероятно приятно. Тёплые чувства переполняют грудь, глупая улыбка растягивается на румяном лице. — Встречный вопрос. — Почему мы познакомились только недавно? Почему ты не подошёл ко мне раньше, а? — возмущаясь и надувая щеки, говорит младший, прилипая потным телом к Минхо. — Потому что раньше ты бы даже не удосужился выслушать мои чувства. Джисон грустно кусает губы. — Прости. — Но сейчас же всё хорошо? — Ага! Ты мой самый любимый стрёмный ботан из всех стрёмных ботанов. Минхо смеётся. Он и вправду любит это чудо. — Ботаник, это специалист по ботанике, а ботаника, это наука о растениях. — Стоп, чего? Минхо хихикает ещё сильнее, думая о том, что подобное они изучали ещё в начальных классах. Но Джисон всё равно идеален.