о панической атаке и слойке с малиной

Понедельник у Вани не задался. Не сказать, что этот день недели, в принципе, может задаться, но всё было хуже, чем обычно. Проебав вечер воскресенья за игрой в кс, Бессмертных вдруг вспоминает, что ему нужно сделать 1000 и 1 задание по учёбе, потому что триместр заканчивается, и заветный период, на который всё откладывается под предлогами: «похуй, потом сдам», «похуй, потом исправлю», «похуй, потом в школу схожу», наконец, наступает. Ваня что-то пишет, что-то решает, а количество работы не уменьшается совсем. В сон клонит сильно: уравнения перестают решаться, потому что Ваня знак забывает поменять, сочинение дописать не получается, потому что, написав от силы два несвязных предложения, Бессмертных забывает, блять, тему. Сон является решением всех текущих проблем, но Ваня понимает, что, если сейчас ляжет, к первому уроку не встанет, да и к последнему тоже, а отходить всю эту неделю в школу нужно в обязательном порядке. Поесть тоже не получается: не ужинает, потому что думает, что поест утром, не завтракает, потому что думает, как бы ему, хотя бы, одеться успеть. На первой географии он спит. Просыпается от того, что его теребит сосед по парте, которого сейчас тоже хочется спать положить, да на подольше, чтоб отстал. Слышит свою фамилию и чуть поживее становится, всё ещё не понимая, как он уснул, как, вообще, до школы дошёл. - Бессмертных, я третий раз спрашиваю, твой реферат где? – Ваня замечает, что Алёна Анатольевна не в настроении явно, и, скорее всего, не только из-за того, что он спит на её уроках. - Я вам на почту его скидывал – отвечает Бессмертных, надеясь, что вопрос закрыт, и он сможет дальше спать. - Мне нужен вещественный носитель - реферат в файлике, который ты мне сдаёшь на край стола сейчас – учительница начинает повышать голос. - Но вы говорили, что можно на почту отправить – немного растерянно отвечает старшеклассник. - То есть ты на меня вину перекладываешь? У меня доступа к почте сейчас нет, потому что в вашем классе плохой интернет, наличие работы я посмотреть не могу – гнёт своё преподавательница, хотя, действительно, на прошлом уроке крупным почерком на доске свой электронный адрес писала. В любой бы другой ситуации русому было бы плевать, но он ночь не спал, реферат этот строчил, поэтому очень тактично пытается намекнуть учительнице на её неправоту. Правда, когда в ответ на него начинают орать, Ваня жалеет, что вообще рот открывал. Ваня вообще максимально неконфликтный, да и задеть его очень сложно. Он злом на зло не отвечает, свои принципы у мальчика. Ты его с головы до ног обосри, а он так грамотно ответит, будто на тебя самого твоё же ведро с говном вылили. Но вот от крика в свою сторону Ваня теряется, ощущение, будто он из своих 190 стаптывается до 150, и маленьким беззащитным котёнком становится. Травм, с криком связанных нет, дома все друг друга уважают, но факт остаётся фактом: крик – триггер. Учительница орёт, и любые попытки её успокоить лишь подливают масла в огонь. Обстановка давит. - Чел, с тобой всё хорошо? – спрашивает испуганно рядом сидящий Саша. Ваня не понимает, пока за телефоном не тянется, чтоб абстрагироваться как-то. Его трясёт, как стиральную машину на 1000 оборотов. Тело пробивает страхом, и Бессмертных на ватных ногах выбегает из кабинета. В ушах шумно, будто учительница выходит с ним и продолжает орать. Сердце бешено стучит, воздух, будто становится осязаемым, вдохнуть не получается. Он забегает в туалет, до кабинки дойти не получается, тряска в теле не ощущается совсем, ощущается необъяснимое давление со всех сторон, Бессмертных складывается креветкой, но это не помогает. Ване страшно, он никогда не задумывался, как наступает смерть, но кажется, что в данный момент времени он умирает. //// Серёжа в туалете сидит с начала урока. Он, как в школу зашёл, сразу сюда пошуршал мимо класса. Он не помнил какой сейчас урок, но точно знал, что скучный. Все реально в последнюю неделю триместра за голову, видимо, взялись, потому что в местной курилке никого. Серёже, что середина, что конец, всё равно. Ему надо просто побыть где-то, пока мама на работу не уйдёт. Пешков ленту тиктока, скучающе, листает, свежекупленную курилку с персиком потягивая. Не так уж плохо, что он тут один, никто курить просить не будет, ему больше достанется. Как только он слышит звук распахивающейся двери, ашкудишечку быстро прячет, но, когда поднимает глаза, понимает, что зашедшему пареньку сейчас явно не до курения. Серёжа на долю секунды теряется, видя его состояние, но быстро в себя приходит, падая рядом. Тот свернулся так, что кислород не поступает совсем, он его чуть распрямляет, параллельно тормоша. У русого в глазах ужас, и слёзы непроизвольно текут, а трясёт так сильно, что Серёжу, кажется, вместе с ним. Дыхание восстановить не получается, потому что паника охватывает настолько, что дышать явно последнее, о чём думает парень. Пешков на секунду его оставляет, и, немного порывшись в своём рюкзаке, выуживает со дна новенький ингалятор, который лежит там с начала учебного года, и который ему самому, вместо ашечки, не помешало бы время от времени потягивать. Он искренне благодарит маму, за то, что вопреки всем его протестам, она ингалятор всё-таки умудрилась положить. - Вдохни – говорит Серёжа, поднося устройство ко рту русого, параллельно несильно бьёт по щекам, чтоб тот, хотя бы, на долю секунды в себя пришёл. – пожалуйста, иначе ты, блять, задохнёшься. Ваня чудом из транса выходит и указаниям следует. Пара затяжек, и его, наконец, отпускает. - Не зови сюда никого, прошу – только успевает сказать Бессмертных, и его накрывает. Серёжа и не сказать, что собирался, он тут урок проёбывает, к нему ещё больше вопросов может быть, чем к двухметровому Бессмертных, который сейчас плачет горькими слезами. Он чувствует себя потерянным, паника до конца не ушла, страх до сих пор где-то внутри. Плачет он так, как не плакал давно, пережитый стресс и недосып дают о себе знать. Серёжа с облегчением выдыхает, а потом просто сидит и смотрит. От этого неловко, но обнять не решается, думает не трогать его сейчас лишний раз. Но Бессмертных, видимо, как раз, не против, чтоб его потрогали, поэтому утыкается обессилено Пешкову в плечо. Когда его начинают аккуратно по спине поглаживать, тревога потихоньку отступает, стены перестают давить, становится просторнее. Спрашивать, что случилось Серёжа нужным не считает, не дай бог, начнёт рассказывать, и опять всё по новой. - Выглядишь, честно, не очень. Ты хоть ел? – спрашивает кудрявый, когда Ваня успокаивается и поднимает голову. Он бледнее некуда. В ответ Бессмертных отрицательно головой вертит. Серёжа снова отходит к рюкзаку и протягивает русому слойку с малиной. И похуй, что это его любимая. Похуй, что он очень съесть её хотел. Похуй, что она последняя в пекарне осталась. Ване сейчас явно нужнее. Он, вроде, сладкое не очень любит, но слойку чуть ли не целиком заглатывает. -Я Серёжа, кстати - усмехаясь, представляется Пешков. -Угу, я Ваня – без особо интереса отвечает русый, увлечённый трапезой. Серёжа увлечён Ваней. Смотрит на него мирно кушающего, а в голове всплывают сцены, где он с судорогами на полу лежит и дышит через раз. Сейчас, когда Ваню можно, как следует разглядеть, не боясь, что он вот-вот задохнётся, кудрявый отмечает, что даже, будучи живым мертвецом, он красивый. Типичный смазливый дединсайдик, и круги у него под глазами, наверное, от того, что по ночам в доту играет. У Серёжи звонит телефон, и оба вздрагивают. - Я не знаю, где тебя носит, но по зенли ты в школе. Под лестницу приходи, я тебе расскажу, как мы с Наташей вчера погуляли – сообщает Вадим, и Пешков ухмыляется. Наконец, рассказы о том, как девушка на него посмотрела или улыбнулась, сменятся на что-то более стоящее. - Возьми себе эту штуку, пожалуйста, я всё равно не пользуюсь, и береги себя, что ли - говорит Серёжа, дожидается, когда Ваня забирает ингалятор, и выходит из туалета, кидая напоследок: «зайди как-нибудь, а то знакомство как-то не задалось, надо исправлять, я тебе ещё слойку принесу по такому случаю, уж больно ты красивый». Ваня понимает, что даже поблагодарить не успевает, но знает, что время на это ещё будет. Время на Серёжу он обязательно выделит. Пешков с горем пополам доходит до Вадима, встретив, кажется, абсолютно всех учителей школы, каждый из которых, не забыл посмотреть осуждающе. Для Серёжи, до сих пор, остаётся загадкой, как они вообще его помнят. - Опять проёбываешь – приветствует Вадя, сидя на ступеньке. - Я вообще-то красивого мальчика спасал – гордо заявляет кудрявый. - А такой довольный, потому что искусственное дыхание ему, видимо, делал? - Нет, ингалятор лишил меня такой прекрасной возможности – немного печально отвечает парень. - Ой, Серёг, не ной, зная тебя, ты ему и искусственное дыхание успеешь сделать, и в туалете отсосать – Вадя хлопает севшего рядом по плечу и начинает свой увлекательный рассказ. Серёжа улыбается уголками губ. Серёжа тоже уверен, что они ещё всё наверстают, потому что на следующий день Бессмертных приходит, и, вовсе, не ради слойки и, даже, не на покурить, потому что на Серёжино «будешь?» отвечает, что не курит.