Пылающее сердце

      Варенька поднялась с рассветом и, не обнаружив поначалу рядом с собой Ваню, испугалась, но потом взяла себя в руки и осторожно выползла из палатки. Иван обнаружил себя сам, неслышно придвинувшись из кустов. Девушка порывисто обняла капитана, сохраняя молчание, о том, что в лесу голос слышно далеко, Варя хорошо помнила, не первое, чай, окружение.       — Я тут заминировал в округе, — сообщил ей Иван, поцеловав прямо в нос. — Так что осторожнее.       — Иди, поспи, — прогнала его девушка. — Я пока посторожу, тебе тоже надо.       — Ладно, — кивнул капитан, уползая в палатку, а девушка устроилась на его месте, чутко прислушиваясь к звукам леса. По какой-то непонятной ей причине было тихо, даже слишком тихо. Даже птицы не пели. Казалось, что вокруг совсем никакой войны, во что Варвара поверить, разумеется, не могла. Она лежала и вспоминала «отца», его слегка настороженный взгляд и нотки брезгливости в голосе. «А, может, я себе сама это все придумала?» — подумала Варя, вспоминая все больше деталей. — «Впрочем, чего уж теперь…»       Спустя два часа капитан выбрался из палатки, занявшись приготовлением еды, крепкого чая и тихими разговорами. Им предстояло пройти еще не так много, хоть и идти следовало весь день по лесным тропинкам, но так, чтобы не «засветиться», как говорили батальонные разведчики. Наметив точку на карте, хорошо подходившую для лагеря, капитан кивнул сам себе.       — А я в сумочке книги по этой самой магии нашла, — призналась девушка. — Может быть, там что-то полезное будет?       — До точки дойдем, посмотрим, — Иван оценил предложение и счел его адекватным. — Все нам на пользу, что врагу во вред.       — Эх, Ваня, — мечтательно потянулась Варвара. — Вот разобьем всех фашистов и придет мир…       — Каким-то он будет, — вздохнул капитан, понимая, что «разобьем фашистов» — это еще не конец, своих-то у них нет, а уничтожить всех британцев вдвоем — это даже не смешно. — Ладно, чаевничаем и двигаем.       — Так точно, — шутливо козырнула Варвара. Хоть и с акцентом, но они разговаривали по-русски, не принимая английский язык за свой. Акцент с каждым днем уменьшался, радуя этим обоих. Свернув палатку и тщательно уничтожив следы своего пребывания, значит, сняв еще и мины, Тихомиров был готов двигаться дальше. Готова была и Варя, шагнувшая вослед своему Ванечке.       Лесные тропинки были поначалу какими-то ухоженными, постепенно теряя следы цивилизации по мере углубления в лесной массив. По-видимому, большое количество индустриальных объектов и небольших поселений, разбросанных то тут, то там, облагораживали лес, но капитан не зря тщательно изучал карту. Еще товарища капитана заботили некоторые, полученные от пацана знания, например, знание о «заклятье Табу» на имени самозваного лорда. Капитан думал о ловушке для прибывающих туда, где произнесли: «Волдеморт», но так рисковать не хотелось, ибо кто их знает? «Интересно», — думал офицер. — «А на магнитофон они среагируют? Для записи можно и в людном месте попробовать… Например, возле воинской части…»       Двое молодых людей, совершая короткие привалы, двигались к своей конечной точке, а контрразведка Британии в это время всеми силами пыталась забыть о их существовании, записав гибель своих офицеров как несчастный случай. Впрочем, об этом ни Ваня, ни Варя не знали. Это их, правда, не особенно-то и интересовало, они просто упорно шли.       — Привал, — скомандовал Тихомиров, заметив, что Варвара едва держится на ногах. — Еще немножко осталось, но мы сейчас чайку сообразим и отдохнем.       — Спасибо, Ванечка, — почти прошептала очень уставшая девушка. — Тело у меня тут какое-то немощное, как будто спортом вообще не занималось.       — Вполне может быть, — задумчиво произнес товарищ капитан. — Наверстаем.       — Так устала, на самом деле, — признала Варвара. — Только какой-то проблеск спокойной жизни и вот… мы опять одни, а вокруг война.

***

      Мало кто это узнал, но «протек» наверх именно Роберт Грейнджер, доложив о произошедшем и происходящем через голову начальника базы. Чего офицер не ожидал, так это ареста и весьма жесткого допроса. Осознав, что находился под контролем именно из-за Гермионы, которая уже не была его дочерью, кроме как биологически, да еще и русской… русских Роберт не любил, да что там не любил, он искренне считал, что все беды на земле происходят из-за русских, потому в груди его ничего не екнуло.       Но вот произошедшее позже… Внезапно прекратились допросы, он просто проводил дни в тесной камере, абсолютно не понимая, что происходит. Кормили сносно, но на вопросы не отвечали. Капитан Грейнджер уже чувствовал, что потихоньку сходит с ума, когда в один прекрасный день… Распахнувшаяся дверь камеры явила офицеру мужчину в униформе этих «магов», начавшего поднимать палочку.       — Да оставь ты его, — донесся голос из коридора. — Этих все равно скоро… — захлопнувшаяся дверь скрыла конец фразы, что не помешало офицеру ССО все понять: его приговорили, видимо, как и его жену. Осознание этого больно ударило по Роберту, вызвав совершенно не приличествующую офицеру Ее Величества истерику. Но истерика ничуть не помогла.       За ним пришли на рассвете, обращались крайне грубо, чуть ли не ногами били. Затолкав в микроавтобус, на полу которого скорчилась что-то бормоча миссис Грейнджер, сопровождающие заперли двери, после чего машина куда-то поехала, а офицер оценивал варианты. «Смотря как, если прямо в машине, то вариантов нет», — мозг Роберта судорожно искал выход. — «А если снаружи, то…»       На этой мысли микроавтобус остановился, открылись задние дверцы, мистер Грейнджер напружинился, но сопровождающие сразу стрелять не стали, сначала они выволокли обоих на улицу. Микроавтобус стоял в каком-то то ли парке, то ли лесу. Ликвидаторы, а это были именно они, видимо, считали, что выхода у них обоих нет, поэтому шутили, балагурили и не прятали стволов, что было на руку капитану. Затем мужчины привязали миссис Грейнджер к дереву…       — Вы гуляли по парку, — сообщил один из убийц, обливая женщину бензином из канистры. — А тут пожар и вы сгорели, — в этот момент замок наручников поддался усилиям офицера, рука выскользнула из захвата и, когда один из мужчин бросил в Эльзу зажженную зажигалку, Роберт начал действовать. К счастью, зажигалка упала, погаснув, но упавшим на траву почти одновременно с ней убийцам уже было все равно.       — Эльза, Эльза, — Роберт отвязывал смотревшую будто бы сквозь него женщину от дерева, чтобы потом посадить в микроавтобус и, избавив государственных убийц от документов, оружия и одежды, он облил их самих бензином. На этот раз зажигалка зажглась, качественно запалив топливо, а микроавтобус рванулся прочь. Теперь они абсолютно точно были вне закона.       Женщина не подавала признаков разума, она смотрела вдаль и тихо напевала колыбельную, которую так любила Гермиона, когда была маленькой, а Роберт все давил на акселератор, стремясь убежать как можно дальше. Спасавший свою жизнь офицер ни на минуту не подумал о детях, все также думая только о себе. Предстояло убежать и спрятаться в доме, о котором не знал совершенно никто.

***

      По имевшейся у Альбуса Дамблдора информации, грязнокровку и Поттера убили магглы, что оказалось очень плохой новостью, но Артур клялся и божился, показывая какие-то маггловские бумаги. Необходимо было очень быстро менять избранного, что оказалось очень непросто. Юный Лонгботтом на Избранного совершенно не тянул, ибо как был рохлей, так и остался, а сейчас, в связи с возрождением Волдеморта, проблема становилась совершенно нерешаемой. Разве что…       — Можно Флетчера обратить в Поттера, — задумчиво произнес Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Уизли будет молчать, а остальные ничего не поймут.       — Курлык, — произнесла мудрая птица, намеревавшаяся слегка полетать подальше от Великого Светлого, но что-то не давало ей это сделать.       — Да! Образец ткани для подобия у меня есть, — Дамблдор нашел идеальный, по его мнению, выход. — Правда, этот ритуал я не проводил никогда, ну да Наземникуса не жалко, у меня таких много.       — Альбус! — возопил камин голосом Молли. — Пусти меня немедленно!       Пускать орущую Молли, узнавшую о крахе всех своих планов, в планы Дамблдора не входило, поэтому он сделал вид, что его тут нет. Нехорошо подумав обо всех Уизли разом, не могущих страдать тихо, Дамблдор потянулся к леденцам с новой маггловской начинкой, от которой очень хорошо думалось и появлялись силы. Артур все-таки был единственным адекватным Уизли, по мнению Альбуса, ибо заботился о Великом Светлом, принося ему маггловские новинки.       Где-то в Норе рыдала миссис Уизли, ей вторила Джинни и радовался Рональд, думая о том, что теперь этой задолбавшей его грязнокровки больше не будет. Юноша не думал ни о деле света, ни о том, что рука рано или поздно устанет, он радовался возможности повалять себя и не думать об учебе. Потому что зудящая заучка думала только об учебе, несмотря на сильные отупляющие зелья. «Свобода!» — радостно думал Рональд Билиус Уизли.