Пылающее сердце

      Луна чувствовала себя комфортно в руках обретшего смысл жизни Невилла. Их отношения развивались почти молниеносно, впрочем, ни девушка, ни юноша, преданный, как он считал, самым близким человеком, об этом не задумывались. Потерявшие всех, даже саму опору в жизни, они стремились друг к другу, и хотя в процесс изучения репродуктивной системы не ударялись, но уже стремились чувствовать друг друга. Ночью к Луне приходили мама и папа, а еще — профессор Амбридж с Круциатусом, и тогда Невилл переселился к девушке, чтобы согревать ее ночью, отваживая кошмары. Казалось, на свете остались только они одни, но однажды Луна тяжело вздохнула, взглянув в глаза юноши…       — Нас ждут, — тихо произнесла она, ибо вероятное будущее рисовало ей только смерти и боль. — Нас ждут наши друзья… там война и уже кто-то умер…       — Значит, мы должны, — кивнул Невилл, обняв ставшую такой дорогой девушку. — Но, может быть…       — Нет, Нев, — прижалась к нему Луна. — Вместе, так вместе…       — Вместе… — прошептал Невилл Лонгботтом.       Куда-то умчалась сова, жившая в самом домике, и, получив ответ, девушка улыбнулась — ребята оказались неподалеку, поэтому сами могли добраться до защищенного домика. Почему-то девушка не думала об опасности обнаружения, о том, что сову могут перехватить… сказывалось отсутствие опыта. А дамблдоровцы предавались унынию — им было просто очень страшно. Дело Света раньше казалось всего лишь игрой, но увидев смерть и похоронив то, что осталось от Захарии, многие просто опустили руки в страхе за свою жизнь.       Обратиться к родителям, чтобы услышать равнодушные слова, да и быть наказанными, не хотел никто, поэтому молодые люди просто разбились на пары, потянувшись друг к другу. Потому что им было просто очень страшно. На этом фоне прилетевшая от Лонгботтома и Лавгуд сова воодушевила юношей и девушек. Нестройным табором двинувшихся в указанное место. На их счастье письмо действительно послал Невилл, а не кто-то из пожирателей. Игравшие в «Неуловимого Джо», которых не разыскивали даже родители, подростки увидели того, кто умел правильно говорить, и Невилл говорил.       — Мы должны отомстить за погибших во имя Света товарищей! — убеждал их юноша. — Нас не оставят в покое! С нами Дамблдор!       — Где же он… — с тоской поинтересовалась Кэти, ее обнимал Ли, как-то очень быстро ставший близким.       — Он сражается с Пожирателями! А мы спрятались в лесу! Надо убивать их также, как они убивают нас! — воскликнула юная Лавгуд, потерявшая отца.       — Невилл дело говорит, — мальчишкам только дай повоевать, что очень хорошо понимали девушки.       Подростки многого не понимали еще, погибшие товарищи лишь испугали многих, не заставив задуматься, поэтому впереди их ждали бои за самих себя. За свою жизнь, ибо те, кого эти дети звали Пожирателями, никого щадить не собирались. Слуги того-кого-нельзя-называть начали нападать на дома магглорожденных и не только. Иногда родители успевали подать весточку детям… Как же невыразимо сложно было сидеть в лесу и, казалось, ничего не делать, получая горькие вести.       — Кэти, береги себя, — перед девушкой появился Патронус мамы, чтобы рассыпаться искрами с последним словом. — Прощай…       — Анджелина… прощай, — только и произнес еще один Патронус.       Тут-то и оказалось, что кто-то все еще был подписан на магическую прессу. Вот именно прочтя «Пророк», подростки узнали, скольких не стало всего за две недели. Забившиеся в норы родители, не желавшие верить в реальность происходящего, гибли один за другим, оставляя детей сиротами. Сначала горько плачущих, потом… Потом благодаря проповедям Невилла и редким, но очень точным высказываниям Луны, начала появляться ненависть. Она была еще незаметной, но была…       — Невилл, надо ответить им тем же! — закричал кто-то, кого юноша не идентифицировал, и Невилл понял: да, пора.       — Завтра мы атакуем Пожирателей! — согласился юноша с поступившим предложением, вызвав тем самым ликование.       Каким образом Анджелина умудрилась полюбить более младшего Терри, никто не задумывался, но притянувшиеся друг к другу, как и многие другие, души, становились едины. Не ведая еще, что эта ночь для них станет последней. Сжимал девушку в объятиях мистер Бут, прижималась потерявшая всех родных мисс Джонсон, которой просто хотелось покоя и побыть обыкновенной девчонкой, а над лесом наступал вечер. Невилл не знал ничего ни о тактике, ни о стратегии, он просто вел людей за собой, как будто считал себя бессмертным. Но в этот раз планы переменились, ибо семья Бут позвала на помощь. Оседлавшие метлы подростки летели на помощь гибнущей семье.       На свою беду они успели. Пожирателей было два иди три десятка, но это были, скорее, отбросы из Лютного, поэтому бой развивался не так плохо, как мог бы. Шипели лучи заклятий, доносились громкие проклятья, падали подрубленные деревья и Пожиратели. Крики и команды, выглядевшие больше просьбами, неслись со всех сторон.       — Нев, справа! — взвизгнула защищавшая его щитом Луна.       — Кэти, сзади! — шипящее Секо едва не задело девушку.       — Джастин! — вскрик лишившейся руки девушки, к которой немедленно бросился юноша.       — За спину! — выкрик братьев Уизли, принявших бомбарду на щиты.       Бой был не очень долгим, но именно вмешательство подростков помогло перебить нападающих. Впрочем…. Семья Бут была полностью уничтожена, да на обгоревшей траве лежали двое… Двое тянущихся друг к другу подростков. Едва сумев взять себя в руки, Невилл скомандовал возвращение, ибо, по его мнению, подмога к пожирателям могла прийти в любой момент.       — Опять потери, — Невилл думал о чем-то крепком, но алкоголя у них не было, а Луна просто тихо плакала. — Сможем ли мы что-то сделать?       — Мы должны научиться воевать, — Фред и Джордж встали рядом с командиром, положив ему руки на плечи. — Иначе умрем все.       — Мы должны, — подняла заплаканное лицо Луна, и именно в этот момент откуда-то издали донесся звук взрыва, заставивший подростков всполошиться.

***

      Пока изучали науку и читали личный дневник погибшей девочки, не планируя никаких боевых операций, Варя все больше задумывалась над происходящим. Из дневника следовало, что детей просто бросали в огонь, без помощи и без надежды, особенно погибшего пацана. В понимании девушки это было неправильно. Она вспоминала Ленинград, где такие же девчонки и пацаны помогали, чем могли, но это было их решение! И гасить «зажигалки» и работать, чтобы помогать фронту. Ну и паек рабочий был чуть больше. Падая от усталости, замерзая в снегу… Идущие на смерть в тылу врага пионеры и комсомольцы, о которых писала «Красная Звезда» — они сами решили драться, а этих…       Удручало отсутствие информации из внешнего мира. Что-то планировать без разведки было абсолютно невозможно, это понимала и Варя, и, конечно же, капитан Тихомиров, изучавший сейчас чары Патронуса, при помощи которого, как оказалось, можно было передать сообщение. Варя же обнаружила в дневнике рассказ про связующие монетки. Но вот вся эта организация Сопротивления в школе вызывала у боевого офицера улыбку. Почти без идеологической накачки, совсем без понимания целей и задач — отрядом это не было, но вот личности сопротивленцев… Кому-нибудь из них можно было послать сообщение. При этом необходимо было сообщить о себе как-то иносказательно, ибо вид Патронуса и у Тихомирова, и у Вареньки, ожидаемо, изменился, а члены «сопротивленцев» предыдущие формы скорее всего знали. Поэтому к Невиллу Лонгботтому унесся серебристый мишка с просьбой рассказать о новостях.       — Думаешь, ответят? — с сомнением в голосе спросила девушка.       — Поживем — увидим, — вздохнул товарищ капитан. — Надо использовать все возможности.       — Как-то оно все кажется мне ненастоящим, — постучала по дневнику Варя. — Начиная от вопросов веры, заканчивая интимными девичьими вещами, такое ощущение…       — Какое? — с интересом поинтересовался Иван, обнимая наслаждающуюся этим действием девушку.       — Как будто она дневник для кого-то другого писала, — объяснила Варвара, прикрыв утомленные глаза. — Или писала не всегда она. Знаешь, как определяют, что наркоз подействовал?       — Откуда бы мне? — улыбнулся ей юноша.       — Так вот, когда идут крики «За Родину! За Сталина!» — это еще нет, — обстоятельно рассказала девушка. — А вот когда сплошной мат — можно резать. Так вот эта тетрадка — это именно «За Сталина!», а так не бывает в личных записях. Я же в университет успела… Немного, правда, но успела.       — Вот оно что… — вздохнул молодой человек. — То есть, мысль о том, что ими управляли, имеет право на жизнь.       — Да, Ванечка, — девушка едва слышно всхлипнула, вспомнив что-то свое.       Неизвестный Патронус, конечно, переполошил всех, но вот голос Невилл узнал, это был голос Гарри, про то, что Патронус умеет меняться, юноша знал, поэтому, с трудом создав свой вариант, как их учил Поттер, отправил тому сообщение, больше походившее на доклад, по мнению Невилла, и на призыв о помощи, по мнению Тихомирова. Советскому офицеру предстояло подумать о том, готов ли он брать на себя заботу об этом, по мнению капитана, детском саде.       — Вань, но выхода же нет, — напомнила Варвара. — У них уже раненные и погибшие, значит, их просто перебьют.       — Предлагаешь сделать из них боевое подразделение? — усмехнулся товарищ капитан, вспоминавший пацанов, приходивших в батальон, когда его переформировывали почти полностью.       — Ты сможешь, мой капитан, — нежно улыбнулась ему девушка, отчего капитан понял, что спокойной жизни наступает конец. — Я им сделаю порт-ключи…       — Умница ты моя, — обрадовался раздумывавший, как передвигать по лесу цыганский табор, Тихомиров.       Сообщение с просьбой послать сову, которая затем доставит порт-ключи в новое тайное место, обрадовало Невилла и воодушевило всех остальных подростков, принявшихся кричать «Ура» и «С нами Поттер», совершенно не думая о том, что их может кто-то услышать. Сова улетела в тот же день, вернувшись с россыпью монет в мешочке и подробными инструкциями. Невилл был счастлив, а Луна обескуражена — вероятности перемешались, скрывая то будущее, где их ждала смерть. Количество факторов стало слишком большим, отчего не полностью владевшая своим даром девушка просто растерялась.

***

      Сотрудник британской контрразведки ошарашенно смотрел в обнаруженный блокнот, что завалился за стол. Блокнот был обнаружен сегодня, и теперь офицер с ужасом читал записи о событиях, которых совершенно не знал. Если записи о «магии» можно было счесть дурной фантазией, несмотря на то что почерк был точно его, то некоторые указанные фамилии поднимали волосы дыбом. Он бы, наверное, отложил опасные записи в сейф и забыл, но тут пришло сообщение о полном уничтожении семьи Турпин неизвестным способом, и контрразведчик выехал на место происшествия вместе с полицейскими криминалистами.       Террористическим актом на мосту занимались совсем другие люди, поэтому факт того, что обнаружены останки неизвестных, то есть никогда не рождавшихся на территории Великобритании детей, этот офицер не знал. Контрразведчик ходил по комнатам дома, в котором жила семья из четырех человек — двое взрослых и двое детей, выглядевших сейчас ужасно. На теле отца семейства не было и следа от пыточных устройств, но мужчина умер от травматического шока, по мнению криминалиста… мать семейства и старшая дочь, в отличие от отца носили на себе следы надругательств, а младшего ребенка, которому было не больше трех лет, судя по всему, жгли пламенем паяльной лампы. Молодого полицейского рвало, да и самому контрразведчику было нехорошо. Застывшие глаза совсем молодой девчонки, полные последней муки…       — Значит, вы утверждаете, что ничего не помните об изложенном здесь? — поинтересовался начальник управления.       — Да, сэр, — офицер контрразведки смолчать после увиденного не смог. — При этом оценка достоверности записей высокая, если не учитывать «волшебников».       — Вот дерьмо, — начальник управления очень хорошо помнил инструктаж по «тому, чего не может быть», пройденный еще в курсантские времена. Он нажал кнопку селектора, произнеся: — Начальника службы внутренней безопасности пригласите, — потом поднял усталые глаза на своего офицера. — А ведь до пенсии было так немного, — тихо произнес начальник.       — Да, сэр, — кивнул офицер, понимая, что его сейчас буквально выпотрошат, но остановившийся взгляд ребенка еще стоял перед глазами, просто не давая отступить.