Пылающее сердце

      Начальник Отдела Тайн с грустью смотрел на своих подчиненных. Абсолютно внезапно для всех вскрылись такие тайны, без которых немолодой уже человек отлично прожил бы. Одного известия о том, что сдохший, казалось бы, Волдеморт может возродиться хватило бы для полноценного инфаркта, но то, что принес мистер Лавгуд, было еще страшнее. Ужас был в том, что дети, брошенные своими родителями, бились с врагом, которого взрослые просто боялись. А уж тот факт, что против маггловского оружия бессильно большинство щитов, вообще мог заставить поседеть.       — Установлено, что так называемые «лимонные дольки» содержат в себе гуарану, много сахара и маггловское запрещенное зелье под названием «амфетамин», — доложил ответственный за анализ сотрудник маглаборатории.       — Для Дамблдора состав оказался сюрпризом, — дополнил его другой сотрудник. — Судя по оброненной фразе, поставщиком был Артур Уизли, но расследование еще не закончено.       — Понятно с Дамблдором, — вздохнул главный невыразимец. — С подселенцем подтвердилось, как я понял?       — Подтвердилось, — грустно произнес еще один сотрудник. — Надо вызывать некроманта с континента.       Новости совсем не радовали, но они в точности соответствовали увиденному в Омуте. Мистеру Лавгуду порекомендовали переправить дочь с женихом в Хогвартс, пока мистер Лонгботтом не прибил свою родственницу. Судя по воспоминаниям — мог. Отдел Тайн предпочел не создавать ситуации, когда дети вновь окажутся в бою. Амелия Боунс, пользуясь служебным положением, пыталась встретиться с племянницей, что ей пока не удалось. Этот факт несколько возмутил женщину, однако ей порекомендовали подождать хотя бы до утра.       Как сообщать родителям, невыразимцы себе не представляли, поэтому решили отложить вопрос хотя бы до следующего дня. Ночь предстояла сложной. Необходимость допросить множество людей угнетала, ибо работать ночами ни невыразимцы, ни сотрудники ДМП не любили, однако время было дорого. Министру пока что-либо сообщать не стали, даже по факту ареста Дамблдора.       Сам же Дамблдор пытался угрожать, юлить и рассказывать совсем не то, о чем спрашивали. Поэтому старика заковали в антимагический ошейник и оставили во внутренней тюрьме Отдела Тайн. Само существование внутренней тюрьмы невыразимцев было большой тайной, о которой знали очень немногие, а уж где она расположена и как охраняется…       — Как дети? — тихо спросил начальник Отдела у вернувшегося из школы сотрудника.       — Они не дети, — вздохнул тот. — Вполне боевое подразделение, со своими командирами… На наше счастье, кстати. Их распределили куда-то, чуть ли не в казармы… профессора для них скоро прибудут, старая кошка бесится.       — Сильно бесится? — поинтересовался главный невыразимец.       — Очень, — кивнул ему сотрудник. — Что-то пыталась требовать у мистера Поттера… Не думал, что одиннадцатилетний пацан знает такие слова и сочетания.       — Сам же говоришь — они не дети, — хмыкнул самый главный в Отделе Тайн.

***

      Шестнадцать раз Шляпа прокричала: «Воин!», когда Джастин спросил командира о еще двоих, объяснив, почему капитан их не помнит. Анджелина и Терри поглядывали на остальных, стоя чуть в стороне. Тихомиров хмыкнул, подошел к этой паре поближе, вглядываясь обоим в глаза, и так же молча указал обоим на табурет.       — Но мы же… — начала Анджелина, сразу же замолчав под тяжелым взглядом Поттера.       — Вы наши товарищи, — твердо произнес товарищ капитан. — Вы наши товарищи, погибшие в первом же бою, — продолжил он. — Но это не делает вас кем-то хуже.       — Спасибо, — всхлипнула девушка, и, подав руку Терри, шагнула к табурету. Шляпа еще дважды прокричала слово, которое и было сутью этих молодых людей. В торце Большого Зала, за столами факультетов, вместо висевшего там же гобелена медленно открывался зев входа в неизвестное пока помещение. Над этим входом белела надпись «Воины». Оглядевшаяся по сторонам Варвара будто запоминала столы, полные ошарашенных школьников, стол профессоров, вздрогнувших от ее взгляда, на возвышении пустой трон директора и небольшую толпу первокурсников, многим из которых не было суждено выжить.       — Отряд! — негромко скомандовал Тихомиров. Перестроившиеся молодые люди двинулись за командиром к новому проходу.       — Ваши профессора прибудут позднее, — проскрипела им в спину волшебная Шляпа. Стоило этим странным школьникам скрыться из виду, как процедура распределения продолжилась, но каждый из первокурсников думал о том, что это такое они видели.       Гостиная… Пожалуй, это было здание внутри здания — закрывшиеся каменные двери выглядели частью стены, за которой оказалась небольшая комната со столом, двумя стульями и крепкой даже на вид дверью, обнаружившейся позади стола. Небольшие комнаты на двух человек, расположенные вдоль широкого коридора, скрывавшегося за дверью. Коридор другим своим концом упирался в большой зал, похожий на столовую и конференц-зал одновременно. Кровати в комнатах оказались двуспальными, также наличествовал санузел с душем. Чуть дальше жилых помещений располагались классы, а за ними — кабинеты, украшенные странной символикой: змея, зелье, волшебная палочка. Заглянув в один из них, Варвара поняла — здесь предполагалось находиться врачам, которых у них не было. От всего комплекса веяло ощущением надежности и безопасности. Тихомиров шел и видел вполне так неплохо обустроенную казарму мирного времени для небольшой воинской части, обнаружив за одной из дверей оборудованный спортивный городок.       — Товарищи бойцы и девушки, — привычно обратился товарищ капитан к своему Отряду. — Занимаем жилые помещения, после чего движемся в зал. Если я все правильно понимаю, кормить нас будут именно там.       — Понятно, командир, — откликнулись несколько голосов, а Тихомиров кивнул Вареньке в сторону жилых помещений. Сегодня бойцы еще держались на силе воли, на последнем бое, до конца не поняв, что все закончилось, поэтому ночь ожидалась непростой, а вот завтрашний день мог быть очень тяжелым. Как тяжело выходить на переформирование, капитан помнил.       Ужин действительно обнаружился в большом зале. Несмотря на тот факт, что казарма располагалась в подземелье, зал был украшен окнами, выглядевшими настоящими, хотя, конечно, это была только иллюзия. Зелий в ужине не обнаружилось, что многих обрадовало. Поэтому поев, Отряд разбрелся по койкам, как выразился их командир.       Варя чувствовала себя комфортно в небольшом помещении, но все-таки чего-то не хватало. Чего-то привычного, почти незаметного…       — Чего-то не хватает, — задумчиво проговорила девочка, теребя застежку юбки.       — Формы и винтовки, — отозвался Тихомиров, ощущая себя без оружия голым. — Надо будет раздобыть.       — Ну форму, положим, можно трансфигурировать, — Варя мягко улыбнулась. — Вечную трансфигурацию у нас умеют все. А вот винтовка…       — А винтовку потеряет кто-нибудь из военных, — хмыкнул товарищ капитан, толкая свою взвизгнувшую милую на кровать. — Давай в душ и в койку. Кто знает, сколько поспать удастся…       — Не знаю, смогу ли уснуть, — прошептала Варвара, отправляясь в сторону душевой кабинки. — Да и наши тоже…       Запоздавшие Невилл с Луной были обняты капитаном и направлены в жилые помещения. Как оказалось, поесть оба успели, поэтому просто заняли еще одну комнату. «Все завтра», — сказал им командир. Видимо, предполагалось, что у входа будет обретаться дежурный, но сегодня Тихомиров не видел в этом никакого смысла, объявив отбой. А по команде «отбой», как известно, наступает темное время суток.

***

      Минерва МакГонагалл была возмущена. Откровенно хамское поведение этих… «воинов», ни во что ее не ставивших, вызывало желание сделать с ними что-то такое, чтобы они навсегда запомнили, кого в Хогвартсе надо бояться. Но кроме того, она не имела доступа в гостиную этих… Да что там доступ, она даже не смогла найти эту самую гостиную!       Попытка вставить в расписание новый факультет с треском провалилась — записи просто исчезали с пергамента, а декана не принял сам Хогвартс. Женщина с каждой минутой все больше впадала в ярость, накручивая себя, но, к сожалению, ничего сделать не могла. Еще и Альбус исчез после визита мадам Боунс, даже не оставив никакой весточки, кроме исчезнувшего с ним феникса. Можно ли считать отсутствие птицы весточкой, Минерва не знала, но за неимением ничего лучшего, смирилась с текущим положением дел.       — Филиус! Ты видел, какое хамство? — возмущенно воскликнула профессор МакГонагалл, войдя в учительскую, где о чем-то переговаривались ее коллеги.       — Я думал, Минерва, ты меня удивить уже не сможешь, — ответил профессор Флитвик, после чего поднялся и вышел. — Доброй ночи, коллеги, — сказал он на прощанье.       — Поппи, — обратилась к школьной медсестре мадам Спраут. — Может, ты ее проверишь? Был же раньше у Минервы мозг, я же помню…       — Это ты что… — удивилась поименованная Минерва. — Ты меня дурой назвала?       — Как тебе сказать… — начала всегда спокойная профессор гербологии, но закончить не успела, так как вздохнувшая мадам Помфри изволила связать заместителя директора с целью транспортировки в больничное крыло.       — Очень на одержимость похоже, — пояснила свои действия сдержанно улыбавшаяся медиведьма. — Надо тщательно проверить.       — Изнутри, — добавил Северус Снейп, до этого момента изображавший памятник самому себе. Такой Поттер зельевара, скорее, пугал, заставив глубоко задуматься.       Первая ночь нового учебного года вступала в свои права.