Дьявол Феликс

      Джисон проснулся от жуткой головной боли, не в состоянии вспомнить произошедшее ночью. Он нащупал тело в кровати и нежно прижался к теплым ягодицам. Рука шарилась в поисках груди, давая сигнал в мозг об её отсутствие. Он в ужасе открыл глаза, увидев перед собой до боли знакомую мужскую макушку. Приподнявшись на локте, Джисон рассмотрел спящего Минхо. Сердце замерло. Он не помнил, что вчера было, но чувствовал, что безумно рад просто лежать рядом с этим лисёнком, чтобы вчера не происходило. Джисон почувствовал себя самым счастливым на земле. Он обнял его и прижался, Минхо был такой тёплый.       Тот не спал, довольно ухмыльнувшись. Он покрепче обнял руку Хана, наслаждаясь близостью с ним.       Они проспали ещё несколько часов, пока Джисон не почувствовал на своем лице прикосновения. Минхо нежно гладил его лицо. Первое, что увидел парень, когда раздвинул веки, это самые родные на свете лисьи глаза, которые с нежностью смотрели на него.       — Вот ты и попался, малыш, — нежная улыбка поплыла по лицу Минхо.       — Что вчера произошло?       — Когда я ночью был в клубе и уже собирался уходить, встретил тебя в компании девушек.       — Ресторан помню, как в клуб поехали помню… а дальше пустота.       — Ты увидел меня и, не обращая внимания на спутниц, жадно впился мне в губы. Вот так… — Минхо продемонстрировал, страстно и глубоко целуя Джисона, проникая своим языком к нему в рот, оставляя мокрый след. — После чего девушки покинули твою компанию. Ты прошептал мне: «Я скучаю, Лисёнок». Потом стал нежно целовать моё ухо и шею, — парень и это показал, нежно посасывая мочку уха, переходя более жадными поцелуями на шею.       — А что было дальше?       — К сожалению, когда я притащил тебя домой, ты уже вырубился. Было почти утро, поэтому я остался.       — Раздевшись догола? — Джисон жадно осматривал голый торс Минхо, машинально облизывая губы.       — Ну, я же не могу спать в одежде.       — Но ты и меня раздел…       — Честно признаться, ты ночью умолял тебе подрочить.       — Это правда?       — Да, — глаза Минхо были чертовски игривыми.       — И это продемонстрируешь? — хитро ухмыльнулся Джисон.       Рука Ли нежно медленно скользнула по телу прямиком под одеяло. Бёдра Джисона подались вверх от нежных прикосновений к его члену. Хан приоткрыл рот, что означало для Минхо лишь одно — он в его власти.       Молодой человек нежно поцеловал его, касаясь языком его губ. Джисон не выдержал, да и кто бы выдержал, когда в твоей постели самый сексуальный парень, да ещё и голый. Он накинулся на Минхо, в одно движение уложив его на лопатки. Сладкий и страстный поцелуй, их языки сплелись, доводя сознание парней до экстаза. Его бедра сжимались, раздвигая ноги разгорячённого парня.       — Такого вчера не было, — ухмыльнулся Минхо.       — Зато будет сегодня, и завтра, и послезавтра, и… — прошептал Джисон на ухо.       — Самонадеянно… — простонал Минхо, прерывая его.       Поцелуи спускались ниже по груди и прессу, Минхо таял в его руках. Джисон спустился к косым мышцам живота, лаская нежно кожу своим языком. Ли всё ещё громко отзывался на каждое действие, извиваясь от сладкой щекотки и упираясь своим членом в ключицы Джисона.       Мокрый язык медленно скользнул по длине возбужденной плоти, от чего Минхо тихо заскулил, его дыхание стало прерывистым. Он подал Хану смазку, наслаждаясь долгожданным видом у себя между ног.       Рот Джисона жадно взял член, а руки страстно обхватили задницу. Минхо застонал громче, когда язык парня начал вылизывать его полностью, переходя на задницу. Он запрокинул голову назад, стоило пальцам медленно проникнуть в него.       — О боже, да. Как я давно хочу тебя… — почти кричал Минхо, краснея от возбуждения.       Джисон умилялся от вида своего мальчика. Он напором поцеловал Минхо, мягко исследуя его истерзанные губы. Ли застонал прямо ему в рот. Член Джисона медленно вошёл в него примерно наполовину, чтобы Минхо мог привыкнуть. Хан нежно целовал его ключицы и шею, переводя внимание с ноющей боли на сладкие ласки. Джисон почувствовал, что парень под ним готов к продолжению и начал двигаться медленно и аккуратно, чтобы не причинить лишнего дискомфорта.       Они целовались, руки Минхо несильно царапали спину Джисон, от чего тот лишь ускорялся, изнемогая от возбуждения. Он трахал его нежно, лаская тело, оттягивая напряженные соски. Когда наслаждение достигло предела, Хан замедлился. Он взял смазку и начал массировать член любовника. Минхо застонал, чувствуя, что становится более твёрдым.       — Давай сделаем это одновременно, — прорычал Джисон, еле сдерживаясь, чтобы с силой не оттрахать его.       Он не мог насмотреться на красивого Минхо, который томно дышал, открыв рот и откинув голову назад. Движения руки Джисона становились всё быстрее, заставляя каменеть плоть.       — Я… я почти всё…       Но Джисон и так понял. Он ускорился, сжимая в своей руке пульсирующий член Минхо. Они кончили одновременно, дыхание их было тяжелым, а тела мокрыми от пота. Хан помог Минхо привести себя в порядок и потом они долго лежали, смотря друг другу в глаза.       — Проведёшь со мной сегодняшний день? Мне на работу только вечером, — спросил Джисон, нежно улыбаясь.       — Не могу, у меня на вечер планы, я иду на свидание, — сказал Минхо, ухмыльнувшись на ошарашенную реакцию парня.       Джисон, ещё тая от наслаждения, провалился в душевную яму, сгорая от боли, что сам же и причинил когда-то Минхо…

***

      — Хёнджин, не разговаривай с ним, иди вниз, — проговорил шокированный Чан.       — Господин председатель, я смотрю, вы подружились? — громко поинтересовался Феликс с палубы соседнего судна.       Но Чан был благоразумен, он не стал реагировать и увёл Хёнджина в каюту, приказав причаливать к берегу. Яхта Феликса так и осталась стоять. Хван видел в окно, как он наблюдал за ними, пока они не отдалились слишком далеко.       — Ты знал, что он в Корее? — спросил Чан.       Но Хёнджин никак не отреагировал, замкнувшись в себе. Мужчина не стал настаивать и продолжать пытать, видя его состояние. Они сошли на берег, сели в машину, и ехали молча до самого дома парня.       — Переезжай ко мне, дома может быть опасно, — предложил волнующийся Чан.       — Он ничего мне не сделает.       — Откуда, чёрт возьми, он узнал, что мы будем в море? Он как-то связывался с тобой?       — Нет… Я пойду домой, — еле выдавил в ответ из себя Хёнджин, не желая разговаривать.       — Хорошо, будь на связи, если что звони сразу. Я приставлю охрану.       Молодой человек молча вышел из автомобиля. Он не помнил, как поднялся к себе домой и открыл дверь. Но вот он уже в своей кровати рыдает в подушку, лёжа прямо в уличной обуви.       — Чёрт тебя побери, Феликс…       Раздался телефонный звонок. Сердце Хёнджина замерло.       — Да.       — Щеночек, прости меня…       — Феликс, — всё что смог выдавить из себя Хёнджин дрожащими губами.       — Джинни, я хочу увидеть тебя… Я очень скучал, я так виноват перед тобой…       — Это какая-то очередная ловушка?       — Открой, — вызов оборвался, в дверь тут же позвонили.       Хёнджин закрыл руками рот от испуга, не зная, что делать. Он взял в руки телефон, чтобы позвонить Чану, но тут же передумал. Собрав в руки свою смелость, парень подошёл к двери.       Ещё один звонок в дверь. На пороге стоял курьер с огромным букетом. Хёнджин открыл, забрал цветы и увидел в них письмо. Он отнес букет на кухню, а сам, наконец-то разувшись, пошёл в спальню с письмом. Оно было объёмным. Он лёг и сразу же открыл его. Там был белый лист и фотографии, фотографии спящего Хёнджина. Слёзы полились по его лицу.       — Как такой урод может быть романтичным?..       Хван рассматривал фото, пока не увидел последнее. На нём был Феликс с голым торсом, на котором выступала каждая мышца. Его руки, обвитые выступающими венами, были скованы наручниками. Его ноги обтягивали кожаные штаны, а во был рту кляп. Хёнджин долго рассматривал фото, чувствуя возбуждение. Он, разозлившись на самого себя, швырнул снимок на кровать, не желая сходить с ума по человеку, который разрушил его морально и физически.       Хёнджин взял в руки само письмо, не решаясь читать вслух: «Джинни, я искренне сожалению о том, что сделал. Ты мне нужен, ты мой свет… Я не хочу никого другого кроме тебя… P.S.: Переверни тот снимок.»       Молодой человек потянулся к снимку и посмотрел на обратную сторону: «Я хочу тебя так сильно, что с нашего расставания не могу смотреть на других. Моё тело и разум сходят с ума от воспоминаний о твоём теле, о наших поцелуях… Я бы позволил делать тебе с собой всё. Хочу тебя, хочу стать твоим рабом, если ты попытаешься простить меня.»       — Больной ублюдок! Грёбаный маньяк!       Хёнджин кинул снимок и, сняв одежду, зарылся под одеяло, краснея от злости и стыда. Стыда за себя из-за того, что продолжает думать об этом садисте. Он уснул крепким сном и проспал до самого вечера. Телефон разрывали звонки Чана, но он лишь написал, что спит и всё хорошо, погружаясь дальше в сон. Хёнджину снилось, как он целует Феликса в шею, стаскивая с него чёрную рубашку и расстегивая ремень. И вот они уже на кровати, Хёнджин трахает его жёстко, от чего Феликс стонет под ним, хватая его за горло.       Он проснулся быстро с неприятным, как от кошмара, послевкусием, подскочив на кровати. Ни разу ещё Феликс не снился ему. Бельё стало влажным из-за естественной смазки, выступившей от возбуждения. Хёнджин разочарованно снял трусы, пытаясь успокоиться, но член не слушал мозг, оставаясь каменным. Он взял снимок, руки сами потянулись к нему, и начал мастурбировать на изображённого на нём Феликса, медленно и с удовольствием. Парень никуда не спешил, наслаждаясь видом дьявола в наручниках.       Раздался звонок в дверь, раздраженно Хёнджин встал и накинул халат, бубня по пути в прихожую:       — Какого чёрта опять? Кто там?!       Он посмотрел в глазок и увидел ещё один букет.       — Снова доставка? Придурок Феликс никак не угомонится… — высказывал недовольства Хёнджин себе под нос.       Он открыл дверь, протянув руку за букетом, и ахуел. В квартиру резко вошёл Феликс, кидая красивые дорогие цветы небрежно на пол.       — Я боялся, что ты без этого веника мне не откроешь, — улыбался Ли.       Хёнджин скользнул по нему глазами. Чёрная рубашка… «Что за ебучее совпадение?» — подумал он.       — Убирайся из моего дома, пока я не вызвал полицию! — Хван с силой схватил Феликса за руку, пытаясь вытолкнуть, но тот выкрутился, проходя в гостиную и плюхаясь на диван.       — Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, — упрямо сказал парень, расстегивая рубашку.       — Что ты, блядь, делаешь?!       — Сядь, надо поговорить!       — Проваливай, я сказал! Я сейчас позвоню Чану! — Хёнджин ринулся за телефоном в спальню, роясь под подушкой и ища его, но Феликс вошёл следом и, уже с силой схватив его руки, перевернул на спину.       — Пожалуйста, давай поговорим…       — Я ненавижу тебя! Убирайся из моей жизни! — не слушал его молодой человек, пытаясь вырваться, но безуспешно.       — Пожалуйста, прости меня, я никогда больше не причиню тебе боли! Я был полным дерьмом!       — Я не хочу тебя видеть!       — Ты врёшь, я видел, как ты дрочил на мой снимок…       — Что?!       — Лампа… — признался Феликс, чуть скривив лицо. — В ней камера, прости я очень скучал.       — Больной урод! Отпусти меня!       — Не могу, ты мне нужен. Мне без тебя плохо.       — Это я сорвал твои сделки! Это из-за меня тебе пришлось бежать из Кореи! — не выдержал Хёнджин, он надеялся после признания оттолкнуть Феликса от себя.       — Я знаю, выяснил это… Мне понадобилось время, но я простил тебя. Потому что ты любишь меня. Без любви невозможно такое было бы сделать, и я…       — Ненавижу тебя! Пусти!       — Джинни, я люблю тебя!       Хёнджин замер от этих слов, забывая об отчаянных попытках выкрутиться, а Феликс, отпустив его, нырнул своими руками в тёмные волосы и жадно поцеловал, чувствуя под собой всё ещё не спадающее возбуждение его мальчика. Хван не смог устоять, он так хотел его, ненавидел и желал. Вся душа ныла от боли, одновременно умирая и возрождаясь вновь при каждом проникновении в его рот языка Феликса.       — Хёнджин, я люблю тебя… Боже, какой ты сладкий…       Феликс развязал его халат, покрывая тело поцелуями, спускаясь ниже прямо к члену. Хёнджин весь напрягся, удовольствие было запредельным, граничащим с бессознательным состоянием. Рот Феликса жадно обхватил член, всасывая в себя целиком. Он подавился от его размера, но стал прикладывать лишь больше усилий.       — Феликс, не надо… — стонал Хёнджин, вяло пытаясь отказаться.       Но душа его уже была продана за бесценок самому сексуальному и жестокому дьяволу, который признался ему в любви…