Вспомнить нас...

Прошлое, хранящееся в памяти, есть часть настоящего. Тадеуш Котарбиньски

Намимори… Я сам не знаю почему именно это место, эта страна, этот город. Может, потому, что здесь всё началось и здесь должно закончится, а может потому, что здесь находится прошлое, от которого я так сильно старался убежать. Глупо убегать от самого себя. Я туман, а туман, как известно, приходит ночью и рассеивается утром, начиная исчезать с первыми лучами солнца. Туман является чем-то таким, что нельзя поймать, но моё прошлое меня поймало. Наша игра в салки окончена. Я понял это только сейчас, стоя напротив разрушенного здания кинотеатра в заброшенном парке Кокуё. Оно крепко схватило меня за глотку, перекрывая кислород, не позволяя дышать. Я задыхаюсь… Моя связь с Вонголой началась здесь. Хотя нет, не так: это место начала нашей с Вонголой истории. Я смутно помню, но по-моему первые строчки или даже страницы нашей с Хибари трагедии тоже были накарябаны где-то тут, здесь пересеклись наши судьбы. В этом здании, от которого остался только прах и парочка несущих стен. Парк, который так сильно очаровывал меня и запал в сердце, превратился в «дикий сад» природы да так сильно, что казалось не возможным, и мне захотелось заново познакомиться в этим местом. Рассеянно сделав пару шагов вперёд, я неспешно погружался в свои воспоминания, точнее они сами захватывали меня, увлекая в свой незримый чужим глазам мир, ступая по траве проросшей на старых не использованных тропах. Ведь у всех свои воспоминания. Природа умеет исцелять раны, которые ей нанесли время и человечество, её лечит и губит время и человек. Почему же я не могу исцелить свои раны, и почему этого не может сделать время? Почему я не могу так же? Я хочу быть с ним, но трясусь от мысли, что вновь могу сделать ему больно. Он мне слишком дорог! Я знаю, что он страдает, но пускай он лучше мучает себя незнанием, чем будет терзать себя бессилием. Пускай ненавидит, злится, презирает, разочаруется, стыдится, сомневается, но только не страдает, не ищет и не любит. Я не смогу держаться дальше, если он будет переживать за меня…только не это, я не смогу именно этого пережить! Он не должен волноваться. За своими мыслями я проглядел, как вышел на небольшую поляну, и, наверное, именно это стало причиной столкновения с моим когда-то любимым диваном. От неожиданности я почти упал, но вовремя пришёл в себя и просто сел на одно колено подле старого друга. Робея перед прошлым, я слегка насторожено приподнял сиденье - оно поддалось почти легко с тихим скрипом старого механизма и почти не заметной крошкой из ржавчины, которая покрывала его. Воздух сразу принял в свои объятия едких запах плесени и гнили с незначительным привкусом чего-то тухлого, что так быстро и почти неуловимо осел где-то на языке. Внутри старого дивана обнаружилась ничем не заменимая для меня в юности форма Средней Кокуё, футболка с камуфляжной расцветкой и неоценимое сокровище в виде дорогого сердцу трезубца. Где-то тут ещё должен был лежать револьвер, отлитый из чистого серебра девятьсот пятидесятой пробы, но я не уверен, что такую ценную вещь всё ещё не стащили, да и смысла в этой игрушке больше нет. Руки сами потянулись к очеркам и прошлому, я даже сам не заметил этого, просто понял, когда почувствовал кончиками пальцев холодную, слегка влажную и чуть шершавую поверхность бывшего обмундирования. Мысленно отругав себя за неосмотрительность и излишнюю сентиментальность, я просто лёг на траву возле старого друга в позе звезды и посмотрел на облака в бескрайнее небо так, как любил делать он. - Кёя, а ты помнишь, как всё началось в этих краях почти десять лет назад? – он не ответил. Моим словам вторил только шелест листьев, которые едва слышно вели беседу с ветром. Но тишина ровна молчанью, а молчанье, как известно, верный признак согласия. – Вот и я не помню, он забирает их… Забирает дорогие для меня воспоминания оставляя только пустоту и боль… - Подопытный номер 0069, на выход. Звон цепей. Капли воды вновь срывающиеся с обшарпанной бетой стены. Детские всхлипы. Снова. - Я не хочу, - бьют наотмашь, голова поворачивается так сильно и быстро, что кажется, словно она нанизана на шарнир вместо шеи. Нет чувства боли. Всхлипы становятся все сильнее и громче. – Пожалуйста, не надо, я буду себя хорошо вести!.. Меня не кто не слушает. Куда-то тащат за цепи, прикованные к кандалам на руках, на полу остаются кровавые дорожки из-за расцарапанных в кровь пяток, которыми ребёнок упирался в пол. - Вот, последний чистый. - На стол его. Приковав ребёнка к окроплённому кровью операционному столу, один из людей в халатах что-то водит ему внутривенно. Глаза закрываются, а дальше… - Кёя… - не в силах больше смотреть на небо, отвожу взгляд туда, где воет ветер. Он кричит, остерегая, сообщая о чужаке, посмевшем вторгнуться в сердце парка. Только я не посторонний. Всё началось здесь, вот только я не помню, что. Издали послышались голоса, как раз в той стороне стало как-то громко, и умиротворение покинуло меня. - Му-ку-ро, где же ты? – бежать, надо бежать, главное - не останавливаться! Ни в коем случаи не оборачиваться и не замедлять темп. Он где-то здесь, он рядом, я слышу его, чувствую горячие, словно лава, дыхание, направленное мне в спину. Надо бежать... Яркая вспышка боли в голове заставила резко схватится за голову и крепко стиснуть зубы. Я не смог сдержать короткий вскрик, рвущейся наружу, но после только сильнее сжал зубы на нижней губе. Разговоры стали явно ближе, я даже смог бы услышать шаги, если бы боль отступила или хотя бы притихла. Но боль лишь нарастала с каждой секундой и, казалось, что вот-вот разорвёт голову, но ничего такого не происходило. Неожиданно вспомнились эксперименты семьи Естранео - я тогда чувствовал подобную боль, но за мою боль они все до единого поплатились жизнью, смывая свои грехи собственной кровью. - Остановка сердца! - Срочно семь кубиков Адреналина, коли в сердечную мышцу! Подготовьте капельницу с лидокаином. Мы не можем его потерять, он слишком прекрасен! Он станет превосходным оружием семьи Естранео, он сделает нас непобедимыми! - Есть пульс! - Прекрасно. 0069, совершенен, он лучшее, на что был способен мой гений. Боль неторопливо отступала, я смог начать неглубоко дышать, чувствуя жжение в лёгких. Скоро все будет хорошо, надо только дышать глубже. Чьи-то липкие руки касаются моего тела, холодные склизкие прикосновения, они везде, но я и не понимаю, где именно. Тошнота скручивается в горле тугим комом, обещая в ближайшее время опустошить и так пустой желудок. Мои руки привязаны к чему-то у стены, а моё тело уложили на мягкую кровать с чистым постельным бельём, предварительно помыв и меня. Я примерно знал, что происходит и что будет дальше, но только примерно. Каждый раз они менялись, приходя снова они находили новые способы, чтобы доставить мне как можно больше боли, а себе удовольствия. Да, я не сомневался, что им доставляет удовольствие моя агония. - Ты прекрасен. Когда меня укусили, я прикусил изнутри щеку. Я должен молчать так долго, как это вообще возможно. Теперь я понял, что было склизким - это был язык очередного извращенца. Мне казалось, что что-то не так. Словно куда-то спеша, насильник без подготовки ворвался в моё тело — это было почти не больно, учитывая то, как часто со мной происходит подобное. Но что-то явно пошло не так. Он кричал. В этот раз в агонии кричал он. Я упивался этим криком, он ласкал мой слух. «Убей! Убей его!» Этот голос был глотком свежего воздуха. Не помню, что дальше происходило, но крики, запах гари и звук падающих тел я запомнил навсегда. Тогда мы спаслись… - Мукуро-сама, Вы в порядке? - Ку-фу-фу-фу… Мир – это прогнившее место, которое даже не достойно завоевания. Лучше сразу уничтожить. Мир должен захлебнуться собственной кровью и утонуть в ней! – поднявшись с земли, я взял в руки свой трезубец. - Муку… - По-моему, я забыл что-то важное, но этого не может быть… - обернувшись к нежданным гостям, я тихо и чётко произнёс одну единственную фразу, – Добро пожаловать в мою реальность... - Му-ку-ро... Он слишком близко, я ничего не вижу. Сколько ещё бежать и, главное, от чего? Эта мысль заставила меня остановится. Почему я должен бежать? Я сильнейший из всех иллюзионистов. – Ты попался, Мукуро-чан, – что-то обхватило моё тело, и я не смог пошевелить даже пальцем. Именно в этот момент я вспомнил от чего бежал, но… - Спи, ты, должно быть, устал. Мне так сильно хочется спать...