Ужин отдай врагу

Кормили в Лаик отвратительно. Эту нехитрую истину каждый унар открывал для себя в первый же день. И мало кто из унаров не высказывался об этом в тот же самый день, пусть даже и шепотом. А вот Эстебан... Ричард отлично помнил, как наследник Колиньяров первым принялся за еду со странной невозмутимостью, даже не глядя в тарелку, метал в рот ложку за ложкой малосъедобного варева, так, словно это он, а не Ричард приехал из обобранного, полуголодного Надора. Сейчас абсолютно ничего не изменилось. Эстебан ест абсолютно так же, но теперь Ричард, глядя на него, старательно прячет усмешку за поднесенной к губам ложкой. Причина такой колиньярской стойкости отлично ему известна. - Ну и чего ты так смотришь? - Эстебан фыркнул, но ему явно доставляло удовольствие смотреть в округлившиеся глаза Ричарда. - Что это? - Что? Это очень полезная вещь. Называется ужин. - Но... Откуда? - Из ближайшей таверны. Слугам заплатить - пара пустяков, - небрежно отозвался Эстебан. - Правда, говорят, что капитан Арамона питается даже посытнее, но ты же знаешь, он уже однажды без ужина оставался, не стоит его злить лишний раз. Нам хватит и этого, согласен? "Нам". Ричард смотрел на лепешки, толстые ломти жареного мяса и пучки зелени - и, кажется, даже голод отступал на второй план перед накатившим странным смущением. - Ты... Зачем? - А зачем ты спасал меня сегодня? - пожал плечами Эстебан. - Это уж точно надо отметить. Так что - приступайте к трапезе, герцог Окделл! Ричард посмотрел на то, как Эстебан укладывает на лепешку солидный кусок мяса, сглотнул слюну - и мотнул головой. - Эстебан, сегодня ведь пост... - И что? Здесь, если ты еще не заметил, пост каждый день недели, святым такое и не снилось! И если святые могли выдержать сколько угодно без подкрепления тела, то я, знаешь ли, нет! - Эстебан вдруг потешно заломил брови. - И вообще, Дикон, ты меня обижаешь! Я так старался, готовился к этому вечеру, специально для тебя готовил новое блюдо, а ты... - Новое блюдо? - Ричард следил за тем, как Эстебан раскладывает зелень поверх мяса, а затем ловко сворачивает лепешку со всем ее содержимым. Выглядит странно. Но аппетитно. Желудок порывается отозваться на искушение требовательным урчанием, и Ричард невероятным усилием воли его сдерживает. - Угощайся, - Эстебан протянул результат своих трудов. - Надо бы придумать название, как считаешь? Может, и надо. Но ближайшие секунды Ричард думать просто не способен, с жадностью пережевывая лепешку со всем ее содержимым. Однако, замечает - Эстебан, хотя явно тоже не страдает отсутствием аппетита, кусает через раз. - Ты всё время так делаешь? С ужином? - Конечно. Я прохожу в Лаик суровую школу выживания, а для этого нужны силы, сам понимаешь. Есть, что дают, спать в любом положении, и терпеть выкрутасы тех, кому приходится подчиняться. За этим мы все и здесь. Фехтовать и именовать окрестные земли - этому и дома научат, верно? Ричард хмыкнул. Такого взгляда на обучение в Лаик он еще не встречал, но, если подумать, может, Эстебан и прав. - Да, кстати, о фехтовании, - вспомнил Ричард. - Думаю, надо решить, что делать завтра. - Хочешь, чтобы у меня снова слетела защита? Или ограничимся парой слов, м? - Пожалуй, второе. Две попытки удушения за пару дней - это слишком много. - Удушения... - Эстебан усмехается, лукаво щурясь. - А как насчет страстных объятий? - Чтоб ты знал - Ричард закатил глаза, - обнимать полагается не за это место! - Н-да? - ладонь Эстебана горячо и уверенно ползла вверх по колену Ричарда. - Ну так наставьте меня, герцог. А заодно расскажите мне, какой длины у вас в Надоре принято носить этот... как он называется? - Килт, - выдохнул краснеющий Ричард. - И его край куда ниже того места, где сейчас твоя рука! - Неужели? Ммм, какие строгие нравы... А если еще чуть выше? - сладким голосом осведомился Эстебан, оказываясь непозволительно близко. - А это уже неприлично. Матушка бы лишилась чувств, увидев на мне килт такой длины! - Но ты, Дик, хотел бы себе такой, верно? - промурлыкал Эстебан, касаясь губами шеи Ричарда так горячо и точно, что правда вырывается сама: - Хотел бы. Очень. Хочется и сейчас, потому что вместо надорских холодных ветров колени и бедра обжигает бесцеремонная и ласковая ладонь Эстебана, его тепло кружит голову, его шепот течет на губы оборачиваясь поцелуем: - Я подарю тебе такой. Обещаю. И Ричард верит. Верит Эстебану, его губам, его жару, его ласкам. Он сдается. В конце концов, поститься сегодня всё равно не выйдет - во всех смыслах слова. А завтра, за скудной утренней трапезой, Эстебан, как всегда, не будет смотреть в тарелку. И Ричард Окделл знает, почему.