Between me and you

Невероятный и с ума сводящий, вызывающий дрожь во всём теле и неповторимый. Такой сладкий, словно на губы попал мёд, такой окрыляющий и в то же время кружащий голову. Маринетт замерла на несколько секунд, не веря в то, что она целуется с Котом. Тем самым Котом, которого отвергала столько лет, которого лишала любого шанса на взаимность, которого постоянно приземляла и которого бросила. И если бы ей кто-нибудь сказал, что одним вечером она будет целоваться с Нуаром в её же кухне, то Маринетт бы только посмеялась. Она и Кот? Разве это возможно? Видимо, возможно… Он был острожен, словно боялся спугнуть Маринетт, словно опасался, что и эта девушка отвергнет его, и он вновь почувствует себя брошенным котёнком в какой-нибудь коробке в грязном и нелюдимом переулке. Ему опять придётся ластиться, искать доброты и ласки, быть прилежным и самым очаровательным – любым, лишь бы приняли и приласкали. Когда Маринетт обвила его шею руками, Нуар стал чуть смелее и, наконец, решился углубить поцелуй. Это было так необычно, потому что раньше Нуар мог грезить только о поцелуях с Ледибаг – его возлюбленной, его кумиром, его Леди… Но как же оказалось просто прижаться к другим губам, которые стали не менее желанными. Когда их языки соприкоснулись, оба поняли, что оказались в плену. В плену друг друга и этого поцелуя, в плену новых эмоций и чувств. Назад пути уже нет, да и хотелось ли оглядываться назад? Делать шаг в ту беспросветную бездну, чтобы снова очутиться в кольце объятий вечных сомнений. Сейчас, когда их губы сливались в нежном поцелуе, когда языки ласкали друг друга, не было вообще ничего вокруг, что бы могло испортить этот момент: ни терзаний, ни каких-то угрызений совести, ни чувства вины и предательства. Был поцелуй, были робкие прикосновения и новые эмоции, которые распахнули окно, дав свежему воздуху с ароматом сирени наполнить их души. Кот переместил руки на талию Маринетт и чуть крепче прижал к себе. Она не сопротивлялась. Не хотелось ни о чём думать, а хотелось уже отдаться чему-то спонтанному и такому приятному. Она отметила, что Нуар очень хорошо целуется. Его губы медленно, но в то же время настойчиво скользили с одной губы на другую Маринетт, а его прикосновения только добавляли интима и шарма этому моменту. Он будто точно знал, когда нужно прикоснуться к её шее, щеке или талии, словно всё это время тщательно изучал Маринетт. Он не контролировал себя, а просто попытался чувствовать, и ощущения не подвели его. Маринетт откликалась на каждое его прикосновение либо приглушённым стоном, либо слабой дрожью в теле, либо короткой улыбкой сквозь поцелуй. Но когда она поднялась на носочки, чтобы ещё крепче обнять Нуара, он понял, что всё делал правильно, чтобы добиться такого страстного ответа от Маринетт. Но больше всего ему сносило голову не столько от поцелуя, хоть он был по-настоящему чарующим, сколько от эмоций Маринетт. Он улавливал всё: её дыхание, биение сердца, каждое смущение в душе и каждую радость на сердце. И Нуар пытался вобрать эти эмоции и в себя, чтобы окончательно и бесповоротно потерять голову от Маринетт. Милой, нежной, хрупкой Маринетт, которую он не замечал столько лет. Каким же идиотом он был, зациклившись на Ледибаг и упуская такую прекрасную девушку, которая готова была одарить его своей любовью. Он был бы самым счастливым парнем, если бы ещё два года назад понял одну простую истину: влюбленность в Ледибаг была больше похожа на фанатизм, восхищение и элементарное желание любить кого-либо. Неважно кого, просто нужно было заполнить своё пустое сердце светлыми чувствами, чтобы окончательно не сгинуть в холодном особняке рядом с не менее холодным отцом. Но… было не время. Для них обоих. Время не может ускориться или замедлиться, оно может просто идти вперёд, расставляя приоритеты. И если тогда, несколько лет назад, они не могли полюбить друг друга, значит, так было суждено, так предопределило время и их слепая любовь и фанатизм. Но сейчас, спустя долгие месяцы, недели, дни, отчаянные часы и невыносимые порой минуты время пришло и расставило всё на свои места. Они осмелились сделать шаг к новому, они решили, наконец, попробовать другие стороны друг друга. И не ошиблись. Они не упустили шанс начать свою жизнь заново, отойди от прежних идеалов, чтобы возвести новые. Но один момент был упущен и, пожалуй, самый важный: они оставались собой. Маринетт всё так же была Ледибаг, а Кот всё так же был Адрианом. Они убежали друг от друга прямо в руки друг другу, не зная и даже не подозревая об этом. Однако разве это имело какое-то значение, когда их губы смело сливались в поцелуе за поцелуем, когда их руки уже были вольны устраивать хаос на спинах друг друга, когда меж поцелуев слышались тихие стоны, которые растворялись в шуме воды из крана. Даже эта вода и большой счёт за неё совсем не тревожили Маринетт, которая смогла вновь почувствовать себя живой. Хотелось просто цепляться за эти поцелуи, растягивать волшебный момент, чтобы не возвращаться в реальность, а растворяться дальше в его сильных руках. Нуар же не думал о том, что будет, когда он перевоплотится в Адриана. Он привык разделять себя и его, привык делить чувства и эмоции. Он считал, что Адриан больше не может чувствовать то же, что и Кот, и наоборот. Но зачем портить момент мрачными мыслями, когда можно прижимать к себе Маринетт и утопать в запахе её духов, эмоций и их поцелуях. Но им пришлось прервать поцелуи. Оба были донельзя смущены и не знали, что сказать. Они стояли посреди кухни, обнимая друг друга с явным желанием продолжить дальше поцелуи вместо пустых слов. Гораздо приятнее сдаться новым чувствам в плен вместо выяснений отношений и каких-то серьёзных разговоров после. Они слишком устали от всего и слишком были измучены, чтобы портить этот момент. Возможно, всё будет потом, но сейчас это был спасательный круг для обоих. Маринетт томно посмотрев на Кота, снова прильнула к его губам, пытаясь насытиться не только поцелуем, но и лёгким трепетом в груди. Она много раз целовала парней, но те поцелуи рядом не стояли с этим. Сейчас она действительно хотела целовать его, а не делать это из желания поставить галочку лично для себя. И было ещё одно самое главное различие: раньше она представляла на месте парней Адриана, и самообман помогал ей хоть немного расслабиться, чтобы перевести поцелуй в нечто большее. А сейчас она не представляла Адриана. Она просто не могла, да и не хотела. Это же Котик, такой родной, близкий, верный. Как она даже мысленно может поставить на его место Адриана Агреста? Это будет неким предательством и неуважением к нему, хоть он об этом никогда не узнает. Нет, Маринетт гораздо приятнее было целовать его, именно Нуара. И это не было поцелуем ради поцелуя. Это было осознанное желание. Маринетт хотела поцеловать Кота, очень, и она была в тихом восторге от того, что ей было приятно прикасаться к его губам и не испытывать от этого ненормальных чувств: отвращение, непринятие и безнадёжное смирение с тем, что ей никогда не будут нравиться с поцелуями. Культ Адриана Агреста постепенно таял, и Маринетт чувствовала, как с неё спадали кандалы. Свобода была всё ближе и ближе к ней. – Мари, – Нуар чуть отстранился от неё и заглянул ей в глаза, улыбнувшись, – я теряю голову от тебя, – он потёрся носом об её щёку, а затем украл короткий поцелуй. – Я давно не испытывал ничего подобного. И это радует и пугает одновременно, потому что у меня сердце готово разорваться от такого потока эмоций. – Ты… Тебе не… Прости, – пропищала Маринетт, отведя взгляд, подумав, что сделала что-то не так. – Нет-нет, я не имел в виду ничего плохого. Наоборот, – Кот нервно сглотнул и чуть сильнее сжал плечи Маринетт. – Я безумно смущён. Я не знаю, что говорить в таких ситуациях. Я говорю то, что чувствую. Мысли путаются, голова совсем отказывается работать. Я словно пьян. И… Мари, я… не хочу останавливаться. Мне хочется напиваться каждый день, хочется терять голову и чувствовать себя нужным и счастливым. То, что коты сами по себе, – это такой бред. Они не могут без любимого хозяина, хоть всем своим видом показывают, что это не так. И я не могу быть без человека. Я два года был один, я погибал в своей ледяной крепости, не пуская в неё солнце. Каждый день я промокал под дождём и мёрз от бесконечных метелей. Я не мог согреться. Нет, неправильно, я не хотел этого, потому что ещё совсем недавно боялся светлых чувств. – Почему? – она положила ладонь ему на щёку. – Для меня они были не более чем иллюзией. Прекрасной, манящей, гипнотизирующей. Каждый раз, когда я испытывал что-то положительное, то потом я получал двойную или тройную дозу отрицательного. В моём случае минус на плюс давал только бесконечный минус. Я был влюблён, но каждый день я платил за свою любовь своими чувствами, своей душой. И так по кругу: когда я испытывал радость, то следом за ней следовала череда какого-то отчаяния и грусти. И я оказался сломлен. Поверь, супергерои не такие сильные, какими кажутся, Мари. У нас есть свои слабые места. И они находятся в сердце, как и у всех простых людей. – Я верю, Котик, верю тебе, – она грустно улыбнулась ему и отвела взгляд. – На самом деле нас окружает много приятных вещей, которые мы перестаём замечать, когда нас окутывает туман отчаяния. И я сама окружила себя таким туманом. Я не видела, куда и зачем шла и, самое главное, для чего. Я просто могла чувствовать, но эти чувства такие обманчивые, они делали мой туман гуще, а меня слепой. Я перестала замечать друзей, родителей и даже настоящую себя. Я жила прошлым, цеплялась за него, надеясь, что как-то можно будет повернуть время вспять и всё исправить. Я слишком долго жила в этом тумане, чтобы понять, что я не одна, и что я могу спастись, было бы только желание. Но его не было. До недавнего времени. Быть может, я просто была не готова к переменам? – Возможно, – он поцеловал её руки. – Но сейчас я чувствую, что ты мечтаешь выбраться из этой пропасти, и я знаю, что у тебя всё получится. – Мой туман начал рассеиваться, и я стала видеть свет. И даже не один. На самом деле для меня солнце светит со всех сторон, просто… туман был чрезмерно густым. Чувствую себя полной идиоткой, – Маринетт нервно засмеялась, прикоснувшись ладонью ко лбу. – Мы все бываем полными идиотами, Мари. Мы не идеальные люди. Нет идеальных людей, которые бы всегда знали, как нужно действовать. – А Ледибаг? Она всегда знала, как нужно действовать, – Маринетт покраснела, так как не хотела говорить с Котом о своей второй личности, но не удержалась. – Ей не было равных как супергерою, но даже она часто совершала ошибки. Она не идеал, – Котик грустно улыбнулся. – Как жаль, что раньше у меня не хватило ума понять это. – Но… ты сам сказал, что иногда мы бываем идиотами. Всё простительно, поверь, – она прикрыла глаза и подарила ему лёгкий поцелуй, который Нуар ловко углубил. – Какой же ты хитрый, – Маринетт разорвала поцелуй и легко щёлкнула Кота по носу. – Кстати, у тебя всё ещё включена вода. – Мои ирисы! – Маринетт тут же выключила воду и поставила цветы в вазу. – Это ты виноват, – немного по-детски сказала она и улыбнулась. – Не буду спорить. Ты не устояла перед моим очарованием, – Кот усмехнулся и обнял Маринетт. – Может, включим гирлянды, укутаемся в плед и посмотрим какой-нибудь фильм? И почему-то от этого предложения у Маринетт пробежали приятные мурашки по всему телу. Она на пару секунд прикрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением, и только тогда кивнула головой. Но они больше целовались, нежели смотрели фильм. Это было гораздо приятнее и интереснее. Увлечённые друг другом и новыми эмоциями, они вообще забыли о том, что смотрели какое-то кино. Оно было где-то там, на заднем плане, время от времени напоминая о себе неожиданными громкими звуками. А Маринетт и Нуар были в своём крохотном мире, который начали сооружать сами, вместе. И этот мир получался совсем не мрачным и пугающим, а очень интригующим и завлекающим. И было так уютно и правильно быть рядом с ним. Дарить ему ласку и получать ласку в ответ, насыщаться нормальными человеческими чувствами, убирая собственные загоны куда подальше. Нуар покинул Маринетт только ближе к утру, хотя ей совсем не хотелось его отпускать, а ему не хотелось уходить от неё. Но он понимал, что Плаггу требуется отдых, к тому же у него была запланирована одна съёмка после обеда. Фотограф явно будет недоволен видом Адриана, который появится на площадке не выспавшимся помятым, но зато жутко довольным. По крайней мере, Кот надеялся, что Адриан будет довольным, потому что все чувства, которым он позволил поселиться в своём сердце, могли исчезнуть вместе с образом Нуара. Кот долго не мог сказать слова детрансформации. Он дрожал, ходил из одного угла в другой угол. Нуару хотелось продлить подольше это мгновение счастья. Сейчас он сиял, а что будет через минуту? Ему было даже страшно представить. А вдруг всё исчезнет, и то, что было у них с Маринетт, будет казаться лишь сказочным сном? Как бы то ни было, Адриан не мог слишком долго ходить в образе Кота и эксплуатировать Плагга, поэтому он с опаской перевоплотился. – Ну, наконец-то, парень, я думал, что не доживу до этого дня! – заворчал квами и полетел к своей коллекции сыра. Адриан зачем-то подошёл к зеркалу и взглянул на отражение. Так непривычно было видеть себя в образе человека, но он отметил, что его глаза продолжали блестеть от приятных впечатлений, а глупая улыбка то появлялась, то пропадала с его лица. Эти чувства, которые завладели им несколько часов назад, будто бы пробивались через очередную броню. И Адриан не стал сопротивляться. Возможно, стоит дать шанс не только Коту, но и себе вновь попытать счастье, но уже с Маринетт. Голова отказывалась думать о том, что он и есть Кот, и рано или поздно Адриану придётся раскрыться Маринетт. Зачем портить это сладостное мгновение? Адриан, довольный, плюхнулся на кровать и широко улыбнулся. Желание увидеть Маринетт, прикоснуться к ней, поцеловать никуда не пропало. Более того, с каждой минутой без неё оно только усиливалось. Ему так хотелось разобраться побыстрее со всеми делами, чтобы прийти к ней и вновь насладиться их близостью. Парень вспоминал её тёплые губы, её робкие, а потом уже страстные поцелуи, её руки на его теле. Улыбка стала шире, а с губ сорвался приятный стон. Как же томительно долго шло время вдали от неё. С ней оно мчалось, а без неё будто замирало. То же самое было когда-то с Ледибаг. Было страшно признаться себе, что он ждал появления акумы, лишь бы снова встретиться с Ледибаг, услышать её звонкий смех и чарующий голос, поймать её взгляд и быть счастливым только от этого. Правда, когда эйфория от встречи спадала, Адриан углублялся в себя и свои мысли. Он понимал, что больше улыбки он не получит от своей Леди. И его безответные чувства уже не возвышали, а жестоко разбивали его о землю. Но с Маринетт всё было иначе, потому что она ждала с ним встречи, она охотно целовала его и испытывала при этом невообразимый трепет. Она сгорала от эмоций, и она отдавалась им. Ей нравилось быть с Котом, и это грело душу Адриана. Теперь его ждали… Да… Как же здорово это осознавать, что он не один в Париже, что есть девушка, которая тянулась к нему. Разве можно испытывать такие яркие эмоции при мысли об этом и не умереть от их переизбытка? У него так и не получилось уснуть, и он отправился на съёмки. Несмотря на бессонную ночь, Адриан был бодр и даже весел. На площадке подумали, что он либо находится на каких-то препаратах, либо он ночью просто где-то напился и ещё не успел отойти. Но Адриану было плевать, что о нём думают и говорят. Все мысли были с Маринетт. Он уже запланировал купить какие-нибудь милые подушечки для её дивана, чтобы уюта и тепла в её квартире стало больше. А ещё он хотел знать, что в её квартире будет что-то от него. Ближе к вечеру Адриан в неизменном образе Нуара сидел на одной из крыш и смотрел на Эйфелеву башню. Он часто поглядывал на часы и тяжело вздыхал, когда видел, что стрелки ещё не приблизились к нужному времени. И тут рядом с ним кто-то приземлился. Так тихо, что никто бы этого не услышал, но у Кота был острый слух. Он медленно повернул голову, и перед глазами всё поплыло. Вдруг стало так сложно дышать, тело бросало то в жар, то в холод. Да он вообще готов был попрощаться со своим сознанием, ведь перед ним стояла Ледибаг. Его Леди, которую он не видел два года. «Как это возможно? Откуда она появилась? Неужели это очередной мираж? Может, я болен?» – Ну, здравствуй, Котик, – она не решалась к нему подойти, соблюдая дистанцию. – Хм, привет, – Кот грустно усмехнулся и покачал головой, смотря вниз. Улочки Парижа вдруг стали такими интересными, а самое главное, манящими, потому что находиться на этой крыше было невероятно сложно. И хоть он сидел на безопасном расстоянии от края, ему казалось, что он сейчас рухнет в пропасть. – И только? Просто «привет»? – Я понимаю… – она тяжело вздохнула, собираясь с силами. Кот чувствовал её нереальное волнение, а также крупную дрожь. Ох, как же ей было плохо, но это совсем не радовало Нуара. Несмотря ни на что, он не хотел, чтобы Леди страдала. – Я исчезла. Надолго. На самом деле я хотела исчезнуть навсегда, к чему, в принципе, и стремилась. – И что же заставило тебя передумать? Два года молчания. А тут ты так просто появляешься рядом со мной, – тихо говорил Нуар, сохраняя спокойствие. – Кое-что очень важное, – Ледибаг отвела взгляд и тяжело вздохнула. – Ты имеешь право злиться на меня, Кот. Но я считала, что так будет лучше. Зная, как ты относишься ко мне, я подумала, что моё полное исчезновение поможет тебе быстрее распрощаться со своими чувствами ко мне. Я не могла тебе тогда ответить взаимностью. И я не хотела больше быть Ледибаг. Для меня это оказалось тяжёлым испытанием. Победа Бражника стала для меня некоторым спасением, ведь я могла быть, наконец, обычным человеком. И я наивно полагала, что это принесёт мне счастье, – Ледибаг посмотрела куда-то вдаль и грустно улыбнулась. – И что? Ты счастлива? – Кот решился посмотреть на неё. Она была всё так же прекрасна, но… она не вызывала прежнего трепета. Сейчас он чувствовал боль. Но не только потому, что увидел её. Нет. Её слова ранили Нуара, ведь он поступил точно так же с Маринетт. И если он сильно страдал от такого внезапного ухода Ледибаг из его жизни, то он боялся представить, что чувствовала хрупкая душа Маринетт. Он не спал ночами, он гадал «почему» и «зачем», он постоянно ждал её возвращения или её сообщения. Да хоть что-нибудь, чтобы их ниточка, которая так много лет связывала напарников, не обрывалась навсегда. Нуар не имел право злиться на Леди, но как же было сложно внушить себе это. – Я долго не могла найти своего счастья, Кот, – она смотрела на свои руки, нервно перебирая пальцы. – Я даже не обрела свободы. Да, меня сковывала Ледибаг, но больше всего меня сковывало совсем другое. Моя привязанность, мой кумир. И… сейчас я ощущаю вкус свободы и, кажется, приторный вкус долгожданного счастья. – Я рад, что твоя жизнь налаживается, – Кот позволил себе короткую улыбку. – Кот, – Ледибаг опустила голову, – прости меня. Мне очень стыдно. Меня не отпускала эта ситуация все два года. Я не забывала о тебе, я думала о тебе и о том, что поступила неправильно. Нужно было поговорить тогда, а не поворачиваться к тебе спиной. Но во мне бушевали эмоции и невообразимая тоска. Я не могла, я не справилась, а сейчас уже поздно. Я обидела тебя. Нуар встал и подошёл к Леди, но не вплотную, потому что не хотел слишком сильно сближаться с ней даже на физическом уровне. Она заметно занервничала, так как боялась и готова была заплакать. Кот посмотрел на неё и сказал: – Я простил. Я пережил свои чувства к тебе. Я понял, что это была привычка. Обычная привычка любить тебя. Возможно, если бы я влюбился в другую девушку в том возрасте, я бы также слепо любил её. Просто потому что мне хотелось чувствовать что-то светлое в своей жизни. Я думаю, что моя влюблённость к тебе прошла намного раньше, чем я осознал это. Но мне было удобно цепляться за неё. – В чём-то мы с тобой похожи, Котик, – Маринетт отвела взгляд и покраснела, а потом снова посмотрела на него. Она чувствовала его боль, и ей самой было больно, но через это нужно было пройти и ему, и ей. – Ты больше не любишь меня? – Боюсь, что уже нет. Я готов отдать своё сердце другой. – Подожди, – Ледибаг резко схватила его за руки, сама не ожидая этого. В её взгляде плескались волнение и, кажется, отчаяние. – Не спеши. – Что? Но почему? – Нуар был удивлён и растерян. – Потому что… потому что… Та девушка может тебе не подходить, – она зажмурилась и сильнее сжала руки. – Тебе откуда знать? – возмутился Кот. Ледибаг посмотрела на него и сделала пару шагов назад. А затем она тихо сказала: – Перевоплощаюсь.