То, что сильнее ненависти

— Капитан Соло, рад наконец увидеть вас лицом к лицу, — первое, что сказал Лорд Вейдер, войдя в комнату сына и обратив все свое внимание на ухажера дочери — Очень приятно познакомиться, милорд, однако не могу порадоваться тому же, так как не имею чести видеть ваше лицо, — вежливо, но в тоже время саркастично ответил пилот, явно забыв о том, как опасно провоцировать ситха. Ведь если желание Вейдера убить его выйдет из-под контроля, даже присутствие сына его не остановит. — Вижу, пребывание вне камеры придало вам смелости — или же это ваша врождённая глупость, что с каждой минутой сокращает вам жизнь? — с легкой угрозой произнес Вейдер, в комнате немного похолодало. Контрабандисту даже показалось, что тени в углу комнаты зашевелились… — Ну, что вы, милорд, я лишь сказал, что ваше высказывание неверное, так как я не вижу вашего лица, — ответил Хан, тут же проклиная свой длинный язык. Он осознавал свою слабость — страх делал его нахальным. Но с Вейдером это явно не работает. И даже наоборот. — Главное, что я вижу ваше лицо, остальное не имеет значения, — отрезал ситх, решив закрыть тему. — Опустим эти любезности, и перейдём к делу. Вы знаете, почему вы здесь, капитан Соло? — Разумеется, милорд, мой друг, привел меня сюда, — уже осторожнее произнес Хан, не зная, как выразить свое отношение. В конце концов, он никогда не общался с отцами своих подружек. — Вы знаете, о чем я, не притворяйтесь дураком, я знаю каждую вашу мысль. И вы теряете заработанные очки за спасение моих детей с момента вашей встречи с ними, — предупредил Вейдер, стараясь держать себя в руках. Хан Соло начал раздражать его не только самим фактом отношений с Леей. Его манера общаться была просто невыносимой. — Ведь только из-за этого вы до сих пор живы. Ваше поведение доказывает, что вы недостойны моей дочери. — Милорд… — лицо Соло вдруг стало серьезным, — я люблю Лею. Это правда, и я готов на все ради нее. Последняя фраза напомнила ему его собственные сомнения, когда он только осознавал свои чувства к Лее. Как мог простой контрабандист быть достоин настоящей принцессы? Именно это долго мучило его, не давая сделать первый шаг. А теперь ее отец говорит то же самое. Но Хан не собирался сдаваться. Здесь и сейчас, он был готов сражаться за Лею с кем угодно — даже с Дартом Вейдером. И ситх, казалось, это понял. — Только из-за этого, я дам вам второй шанс. Подумайте хорошенько, ведь в нашу следующую встречу я буду не один, — сразу после этих слов в комнату вошли два охранника, который по приказу Тёмного Лорда вернули заключенного в камеру. — Отец, тебе не кажется, что это слишком сурово? — слегка обеспокоенно спросил Люк, глядя на дверь, через которую вывели Хана. — Мне кажется, что это слишком мягко, — не согласился Вейдер, все еще раздраженный прошедшим разговором. — Просто хочу напомнить, что Лея любит его и он ее тоже. — Только поэтому он до сих пор жив, хотя его поведение вызывает желание свернуть ему шею. Почему ты выпустил его из камеры? — перевел тему Энакин. — Потому, что он мой друг и я хотел с ним поговорить, раз он не прислушался ко мне и все-таки попался. — Вот поэтому я его и отослал, пусть посидит подумает, как надо себя вести. На нашей следующей встрече хорошее поведение и мысли могут ему помочь, — прямо сказал Вейдер, жалея, что это может оказаться правдой. Люк не спрашивал, с кем его отец будет разговаривать с Ханом. Он и сам почти догадался — по прежним оговоркам Вейдера. Он почувствовал мимолетное касание чужого разума — и короткий импульс без слов — отец подтвердил его подозрения. Несколько часов спустя — Лея, привет! — юноша вошел в комнату сестры, осторожно прощупывая ее состояние. Сегодня ей определенно было лучше. И это радовало. — Как ты? — Люк! — Лея радостно улыбнулась брату. Когда отец объяснил ей, что происходит при переходе на Темную Сторону и что она должна будет какое-то время провести взаперти, она не осознала размах проблемы. Ее деятельная натура сопротивлялась вынужденной изоляции, и потому визиты Люка очень радовали. — Я медитировала, как ты мне показывал. И чувствую себя намного лучше. — Хорошо. Твое состояние скоро стабилизируется, — констатировал молодой ситх, почти удивленный ее прогрессом. Для человека, абсолютно не знакомого с основами работы с Силой, Лея справлялась очень хорошо. — Но я зашел не просто так. У меня тут досье на некоторых членов Альянса, которые решили присоединиться к Империи. Аналитики затрудняются с выводом, что с ними делать дальше. Куда направить, чтобы это принесло пользу им, и Империи в целом. Не хочешь заняться этим? — Давай, — пусть даже Люк выдумал предлог, чтобы занять ее — вряд ли бы лучшие имперские аналитики не справились — но Лея была этому рада. Так она может чувствовать себя нужной и делать что-то полезное. Она приглашающе кивнула на диван рядом с собой. — У меня как раз есть свободное время. Люк улыбнулся шутке и шагнул, сжимая в руках стопку датападов.

***

— Лорд Вейдер, техники нашли важную информацию в материалах Альянса. Вот отчёт, они просили передать, что это очень важно, — доложил адъютант, передавая инфокристалл. — Вы свободны. — Слушаюсь, милорд. Вейдер не спеша вставил кристалл в ридер и запустил устройство. Интересно, что еще он не знает про Альянс… Спустя час, Тёмный Лорд уже кипел от гнева — лишь присутствие детей особенно Леи, которая была все еще нестабильна, давало силы Вейдеру держать Силу под контролем. Если Лея почувствует на себе его Тьму, это может привести к непоправимым последствиям. Он порадовался тому, что Люк, чувствуя настроение отца, на всякий случай отгородил разум сестры щитами. А то, что они находились в одном помещении, облегчало эту задачу. Он отправил успокаивающий импульс на осторожный вопрос сына с обещанием рассказать все позже, и тяжело поднялся. Следовало обсудить этот вопрос с Императором. Несколько дней спустя. День суда — Стоило бы убить их несколько раз за все сделанное, — тихо пробормотал Вейдер, наблюдая за усиленной охраной, заполняющей тронный зал дворца Императора. Информация о большей части преступлений лидеров Альянса стала достоянием гласности, и вот уже два дня все СМИ говорили только об этом. И о том, что сегодня состоится публичный суд в присутствии Императора. Вся Империя должна видеть торжество правосудия. — Мне понятны твои чувства, — отозвался Палпатин, уже сидящий на троне. Реакция Вейдера не отличалась от реакции большинства военных и даже некоторых придворных. И, что порадовало, от реакции Люка и Леи. — Все верные Имперские граждане так думают. Темный Лорд согласно кивнул, усмехаясь про себя. Отец всегда умел подмечать самую суть. Верные. Именно верные имперцы будут сегодня праздновать этот день. Но вот другие… нет. И именно поэтому сейчас в зале много охраны. Ни Император, ни Вейдер не собирались рисковать. Как только охрана заняла свои места, двери снова открылись, впуская зрителей. Высокопоставленные придворные и офицеры — сливки имперского общества, если можно так сказать. И, конечно, представители СМИ. Ситх вздохнул, концентрируясь на предстоящем действии. Он не хотел, чтобы его дети приходили сюда: неясное предчувствие Силы указывало на грядущие неприятности, а Лея все еще не восстановилась до конца. Но ее контроль был достаточен, чтобы выдержать нахождение в большой толпе, испытывающей сильные эмоции. А еще она упрямо не хотела уступать. И ему пришлось согласиться. Ситх скользнул мысленным щупом по месту, где находились дети. Люк и Лея выбрали достаточно укромное место, подальше от основной концентрации толпы, но такое, чтобы не выделяться. Люк заметил его проверки и улыбнулся, послав ответное ощущение принятия. Лея немного нахмурилась, явно что-то ощутив, но не разобравшись в посыле. — Им нужно видеть это, — все так же тихо сказал Палпатин, заметивший этот невидимый обмен. — Уничтожить прошлое с Альянсом окончательно. Особенно Лее. — Я понимаю, — вынужденно согласился Темный Лорд, усилием подавляя защитный инстинкт. Присутствие детей не могло не влиять на него. И гнев на джедаев и на повстанцев, отнявших у него самое дорогое, многократно усилился. Оба ситха в молчании наблюдали за тем, как зрители заняли отведенные места. Как в зал ввели лидеров Альянса — в чистой, но простой одежде. Как на возвышение поднялся официальный обвинитель. Суд начался.

***

Мон Мотма, кусая губы, слушала обвинительную речь. Обвинение в терроризме было ожидаемым. Ничего другого от имперцев и не ожидалось. Но вот последнее обвинение… В первое десятилетие борьбы с Империей, кто-то из генералов Альянса предложил весьма эффективную схему получения необходимых ресурсов. Они открыли фиктивные благотворительные фонды, куда доверчивые граждане пожертвовали деньги на помощь жертвам войны, на лекарства, постройку школ и детских домов, в конце концов, на еду. По мнению лидеров Альянса они не солгали, пожертвования действительно шли почти на все эти цели — если не считать того, что деньги шли им, и даже какая-то часть лично в их карманы. Спустя какое-то время они все же отказались от этой практики, в связи с увеличивающимся контролем Имперской СИБ, которая однажды чуть не вскрыла эту схему. Не желая давать Империи такое мощное оружие пропаганды против себя, поток перекрыли, а информацию уничтожили. И новые члены Совета Альянса (например, Лея Органа), уже ничего не подозревали об этом. Мотма понятия не имела, как это вскрылось. Если только кто-то из причастных на самом деле не оставил информацию. Вот только кто? А, впрочем, это уже не имеет значения. Имя и идеалы Альянса, их высокая цель будут втоптаны в грязь вместе с их жизнями. Пожалуй, сегодня Мон Мотма действительно жалела о том, что когда-то сделала. Но было поздно.

***

Лея смотрела прямо перед собой, все еще с трудом воспринимая услышанное. Альянс, за который она когда-то боролась и который был для нее символом чести и справедливости… был фальшивкой. И от этого было почему-то больно, хотя она сознательно отвергла Альянс еще недавно. Задумавшись, она поняла. В глубине души она хотела верить, что в мире есть что-то чистое и справедливое. Именно поэтому она когда-то вступила в Альянс — не только из-за Бейла Органы. Именно поэтому она выбрала Люка и семью — зная, что они не предадут ее. И именно поэтому ей сейчас плохо. — А ведь я верила им, — Лея нашла взглядом Мон Мотму и на мгновение застыла. Уверенное пожатие руки Люка вернуло ее в реальность. Девушка слабо улыбнулась брату. — Спасибо, Люк. Спасибо. Люк только крепче сжал руку Леи, понимая ее без слов. Он знал, что Лея будет расстроена, когда отец рассказал ему о махинациях Альянса. Они вместе решили ничего не говорить ей до суда, учитывая ее состояние. Сегодня она могла выдержать эту новость. — Они получат по заслугам, — уверенно произнес он, глядя на закованных в кандалы лидеров Альянса. Приговор им был вынесен заранее. Но сегодня Скайуокер радовался не этому. А тому, что Веджа Антиллеса среди них не было. Ведж все-таки принял решение присоединиться к Империи. И эта новость была, пожалуй, даже важнее для Люка, чем казнь повстанцев. Для него и для Леи. Он поднял голову, высматривая отца, стоящего у трона. Именно он огласит приговор.

***

-… Приговор — смертная казнь! — весомо и торжественно провозгласил Дарт Вейдер, ощущая в Силе всеобщее одобрение приговором. Повстанцев и так не любили за сам факт бунта против законной власти и диверсий. Но новые факты доказали, что так называемые борцы за справедливость и сами не верили в свои идеалы, применяя методы, противоречащие их же принципам. Что было преступлением не просто против власти Императора, но против обычных людей, которые хотят просто жить в безопасном мире. Зал взорвался одобрительными криками. Люди радовались торжеству справедливости и тому, что эта зараза раз и навсегда исчезнет с лица галактики. Империя снова принесла мир и порядок своим гражданам — именно так будет сказано во всех СМИ. Ситх вздохнул свободнее. Неясная угроза, ощущаемая в Силе до этого, ушла. Будто что-то изменило будущее. Он пробежался своим зондом по залу, перепроверяя. Да, все было хорошо.

***

Казнь через смертельную инъекцию. Мон Мон горько улыбнулась, услышав это. Она видела лица других лидеров Альянса, и знала они тоже вспоминают тот момент на базе перед захватом Имперскими войсками. Если бы не Скайуокер, они успели выпить яд и оставить Империю в дураках. А вместо этого они все равно умрут от яда, но укрепив позиции Императора и Вейдера. Это было просто нечестно. Женщина окинула взглядом ликующую толпу, сдерживаемую рядом гвардейцев, и вдруг увидела их. Люк Скайуокер и Лея Органа стояли у дальней стены, не бросаясь в глаза — и пристально наблюдали за ними. Она увидела насмешливую улыбку Скайуокера, когда ее взгляд точно прикипел к нему. И пришло странное знание. Именно он выбрал такой вариант казни. Это не случайность. Обмен взглядами длился мгновение — хотя показался вечностью — а затем к осужденным приступили специально назначенные палачи с инъекторами. Последнее, что ощутила бывшая глава Альянса: болезненный укол в руку. И мир померк.