Ты здесь

И, оступившись, мы лишь оступаемся опять, Терзаясь мыслями о прошлом.       Отчаяние смешалось с болью и Нил понял, что более вынести ему не под силу. Неведомая сила, загребая его под воду, топила, не давая сделать даже самый малый вдох. Лёгкие постепенно наполнялись водой, а голова становилась всё тяжелее. Нил Джостен сопротивлялся, барахтаясь, но в тоже время, принимая неизбежное, пока тьма, полностью не охватила его.       Очнувшись, Нил резко поднялся хватаясь за свою грудь, но всё было в порядке. Его лёгкие не наполнялись водой, однако боль всё ещё была здесь. Судорожно выдохнув, Нил схватил стакан с водой, стоявший на тумбе, возле кровати, и одним глотком осушил его, оглядывая комнату в поисках своей смерти.       Смерть преследовала его по пятам, не давая отдохнуть. Беги, беги, беги, если не хочешь задохнуться в канаве. Беги, беги, беги, иначе пуля, пролетевшая над твоей головой, вернётся, врезаясь в сердце. Беги, беги, беги, иначе через пару дней твоё тело будет гнить в сырой земле. Беги, беги, беги, и ни в коем случае не останавливайся.       Нил Джостен бежал всю свою жизнь, но сейчас у него есть шанс отдохнуть. Беги, беги, беги...       Больше нечего бояться. Беги, беги, беги...       И не смотря ни на что... Беги, беги, беги...       Сегодня он останется здесь.       — Пальметто? Зачем? — Эндрю покрутил потухшую сигарету в своих пальцах, а затем щелчком пульнул ею в Нила.       Сморщившись от удара, Нил смерил Эндрю ледяным взглядом, что, конечно не имело никакого эффекта — Эндрю упрямо смотрел на фонари, что тускло освещали улицы. Может он пытался там что-то отыскать, а может принимал темноту.       — Робин приезжает, — Нил пожал плечами, — я хотел с ней увидеться.       Эндрю хмыкнул, — Ники всё ещё удивляется, как у тебя так получилось, завести друга.       — Я и сам удивляюсь, — сказал Нил, вновь смотря на Эндрю, — Дружба, да и вообще любые отношения с людьми, всегда были для меня под запретом. Ни к кому не привязывайся, иначе ослабишь бдительность. Мне нельзя было заводить друзей, ведь дружба всегда была равна слабости.       — Ты всесилен, пока одинок, и ничто не может пробить твою броню. Но как только ты впускаешь в свою жизнь человека, ты становишься уязвим? — Эндрю смотрел на него ничего не выражающим лицом. На нём не было ни единой эмоции, а лишь холодная отстранённость, и всё же, смотря в его пустые глаза, Нилу всегда становилось спокойнее. Он знал, что несмотря ни на что, какие бы демоны его не грызли — Эндрю это не отпугнёт.       — Да. Ты был первым человеком, кого я впустил в свою жизнь. Доверие к тебе, превысило все мои страхи, и я, наконец, почувствовал себя живым.       — Нельзя доверять монстрам, Нил. Разве тебя не учили?       — Учили, но прямо сейчас я вижу всего-лишь тебя.       Мгновение, Эндрю сверлил его взглядом, а потом придвинувшись ближе зацепил пальцами подбородок Нила, приподнимая. Его пальцы были холодными, — ночи в Колумбии не из жарких, — сидя на балконе, Эндрю вглядывался в голубые глаза Нила, пытаясь найти там, хоть каплю лжи.       — Да или нет?       — С тобой всегда да, — выдохнул Нил, и холодные губы утянули его в поцелуй.       Луна, озарившая своим светом деревья, то изчезала за облаками, то снова отражалась в орехового цвета глазах.       — Кроме тех случаев, когда ответ «нет», — сказал Эндрю и, не дав Нилу возразить, вновь притянул его к себе.       Нилу никогда не было доступно доверие, и оставаться на одном месте всегда было опасно. Дом исчез с тех пор, как он был вынужден начать скрываться, но сейчас. Сейчас нечего бояться. Нил учился доверять и доверие, которое ему предложил Эндрю, было важнее любых правил, которым когда-то выучила его мать.       Больше не нужно никуда бежать. Больше не нужно прятаться. Теперь у него есть всё время мира и, Нил знает, оно не исчезнет.       Это новая жизнь. Новое настоящее и новое будущее. Его прошлое осталось там, в Балтиморе, захоронено глубоко под землёй, вместе с трупом его отца. И больше этого нет. Больше нет ничего, чего стоило бы бояться, и завтра он снова будет здесь.