Воля правителя

Тайный проход вывел Вару в потаённые и запутанные кварталы Варулэнда, где сейчас не было ни души. Первое что он сделал – запихнул свой чересчур узнаваемый плащ в сумку, выделяющуюся куда меньше, и побрёл подальше от центра. Начался дождь, темнело. Было прохладно и сыро, хотя в памяти всё ещё стояла та сухость ветра и пыли со дворца. Вару был уверен, что за границу его точно не допустят, а необходимому количеству стражи уже дали приказ. Из столицы выходить тоже не вариант, но что-то надо было придумать. Хотя бы переждать эту бурю первое время. Как Вару и сам мог заметить, от Ферзя остались, можно сказать руины, выглядевшие через трещину в очках ещё более жуткими, а это значит, что все документы, хранившиеся там, а там хранились практически все документы, были уничтожены. Никто не мог теперь подтвердить свою личность, и Вару это играло на руку. Было очень интересно, как будут теперь вестись дела и как революционеры исправят эту оплошность, если они вообще захотят что-то исправлять. В ближайшее время на улицы народ не выйдет, но надо подстраховаться. Вару никогда не снимал до этого очки. Само решение их снять было спонтанным, но единственным. В очках на него сразу же обратят внимание и сразу поймают, когда только увидят. Но Вару и не хотел снимать очки, пусть и революция была совершена, видимо, именно из-за них. И с чего это вдруг устраивать такой сыр-бор из-за отсутствия монстров за стеной? Они же наоборот радоваться этому должны. Но это ничего не меняет, а очки снимать надо. Вару остановился у стены одного из домов – самой обычной пешки – и неуверенно потянулся к своим очкам. Изнутри прям трясло. Вару предпочёл действовать быстро и стянуть треснутые очки рывком. Он держалал очки за дужки на уровни груди, не открывая глаза. Непривычное ощущение того, что на нос и уши ничего не давит пришло сразу же. Вару немного волновался и совсем не хотел открывать глаза, а желание нацепить очки снова было до жути сильным. Он всё же решил приоткрыть один глаз, но по началу подумал, что ничего он и не открыл. Только потом он понял, что всё вокруг было просто тёмным и будто бы выцветшим, что в очках заменялось ярко-зелёным и скрашивалось им же. В очках всё было светло, без них – мрачно и неуютно. Самым жутковатым была некая корректировка пространства. Дома, казавшиеся в очках целыми, без них выглядели не хуже замка в очках. Вару бешено осмотрелся, то накидывая очки обратно, то снова снимая их. Вдалеке он и заметил дворец, потерявший свои краски совершенно, хотя до этого Вару считал, что ещё более руинным и стрёмным он стать не сможет. Вару тупо не понимал, что это вообще такое и откуда взялось. Мысли путались и не собирались приходить в норму. «Так, - подумал Вару, - Отставить. Потом, всё потом. Сначала – спасти задницу. Всё остальное – потом». Вару решил держаться намеченного курса, швырнув очки в сумку к остальному. У него нет генератора, нет, видимо, союзников, но есть банальное знание затаённых маршрутов. На западе и востоке Варулэнда недавно как раз были новостройки, съёмные домики похожие больше на дома из реального мира, но стилизованные под зелёную страну, которые после уничтожения документов потеряли собственников. Вару как раз шёл на восток, в более тихую сторону, чем запад. Вполне вероятно, что большая часть людей поменяют место жительства. Толи причиной этого будет уничтожение собственного дома, толи какая-то другая. В любом случае, новостройки – наилучший вариант. Вару хорошо знал многие маршруты, как и людные, так и безлюдные. Сейчас все пути были ограничены количеством людей до нуля, из-за чего выбирал Пятый самые короткие. В пути прошло около получаса, за которые Вару сумел кое-как пошевелить мозгами. Дождь приводил сознание в чувства, делая парню огромную услугу. По пути Вару один раз случайно увидел своё отражение в луже и сам себя не узнал. И дело было даже не в промокших волосах, которые, из-за воды, были более приглаженными, а в отсутствие очков, в глазах. Очень странно было видеть свои глаза, в наличии которых раньше и убедиться было практически нереально. Нет, Вару конечно чувствовал, как моргает или закрывает глаза, но, чтобы видеть их так внезапно и чётко… Вару вообще не думал, что когда-нибудь снимет очки. А сейчас он видел свои глаза, смешавших в себе лаймовый, изумрудный, мятный и тёмный зелëный, со спиралевидным зрачком, расширившимся из-за плохого освещения. И большая часть лица была теперь открыта. Кожа возле глаз казалась на тон-два светлее остальной, или даже слегка сероватой. Хотя, в очках она была зеленоватой и только теперь предстала во взгляде в натуральном оттенке. Удивительно. Вару не захотел на долго останавливаться, из-за чего, возможно, слишком резко и неожиданно даже для самого себя, метнулся вперёд быстрым шагом. Он дошёл до нужных кварталов через несколько минут. Тут дома были не шахматными фигурами, а самыми обычными, но злёными. Вару прокрутил в голове всё то, что он знает об этих местах жительства, выбирая себе подходящий. Все они выглядели не жилыми, хоть и со дворами и неплохим ремонтом. Перебирая варианты, выбор остановился на одноэтажном доме, но с мансардой под крышей-пирамидой с завитушкой наверху. Этот дом был точно не сдаваемый в данный момент, а его хозяина Вару помнил и был точно уверен, что как минимум про этот дом он забудет от наставшего кризиса в недвижимости и побежит разбираться со своей ладьёй в самом сердце страны или особняком на западе. Вару схватил ключ, который, как предсказуемо, был под плинтусом над дверью. Ключи собственника, скорее всего, канули, как и большинство вещей из домов, находящихся в центре страны и разрушенных на данный момент. Вару отомкнул дверь и влетел в прихожую, захлопнув за собой проход с громким звуком. Тут был шкаф и… всё. Коврик и лампа за мебель не считаются. Но тут были две двери. Одна вела на негусто обставленную кухню в которой, что невероятно, всё же имелась плита, а другая – в гостинную, где был диван и стеллаж. Также был тут и чулан под лестницей, и сама лестница, и дверь в ванную комнату. Вару не задумываясь вбежал на мансарду. Там он оказался на лестничной площадке, а перед ним – дверь в спальню. В спальне была небольшая кровать, шкаф и стол. Вару кинул сумку на кровать и принялся ощупывать стены. Он точно знал, что у этого собственника всегда в домах тайные отверстия. Так он и обнаружил потайной ящик в стене. Под кроватью лежал сундук, совершенно пустой, в который Вару без промедления начал совать вещи, способные его выдать. Он сомневался, что по всем домам в стране проведут обыск, но для перестраховки стоит, раз есть такая возможность. Первым Вару туда положил плащ, затем – складной меч. При перекладывании он наткнулся на весьма интересную вещицу – видеофон. Вару сощурился, сжав его в руке. Он мог сейчас просто взять и позвонить Пику или Куромаку, попросить кого-то о помощи. Лучше уж Пика, но всё равно, что вот он ему скажет? «Привет, Пикуша, я тут страну проворонил, не поможешь»? Даже в мыслях звучит как полный бред. Нет, лучше попробовать подождать. Сейчас всё равно действовать бесполезно. Вару перекинул вещи вождя в сундук, не забыв и про варулэндскую адаптацию камзола, способного его также выдать. На нём осталась светлая рубашка, не имеющая, что удивительно, дырок, и штаны, потёртые, но не испорченные. Весь удар, и при драке, и при побеге, пришёлся именно на камзол, пострадавший сильнее всего. Но и в этой одежде не стоит долго ходить. У Вару в сумке было какое-то количество денег, которые он мог потратить на еду и одежду, и которых должно было хватить на первое время. Парень видел в спальне ещё одну дверь – дверь в гостевую, но ту комнату он не стал досконально изучать. Вару просто сел на незаправленную кровать с одной самой обычной подушкой без наволоки, и завалился на неё спиной, растопырив руки. Он даже головой до подушки не достал и вовсе не заметил этого. Пялился в потолок и думал одновременно о ничём и одновременно обо всём, а потом в таком положении и заснул.

* * *

Вскочив в девять утра будто от кошмара, Вару сразу понял, что это был точно не кошмар хотя бы из-за серости вокруг. Есть совсем не хотелось, хотя в прошлый день Вару ни обедал и ни ужинал. Однако, организм пристал ему за место голода боль в желудке. Тогда парень понял, что надо добывать еду. В первую очередь он спустился на кухню и проверил полки. Как и ожидалось, ничего там не было кроме хлектричества. Вода и газ также отсутствовали, но странным это вовсе не казалось. Странным было только то, что свет всё же работал, но это никак не интересовало Вару в данный момент. Пятый, схватив среднюю сумму, требующуюся на одежду и продукты, вылетел из дома, не забыв его запереть. Было светло, и всё казалось совсем необычным. Сероватое небо, не яркое солнце, не косматые облака. Тихий ужас, говорю вам. А покупки совершить всё равно нужно, но магазины – дохлый вариант, а вот рынок, находящийся недалеко – это уже получше. Вару плутал по безлюдным улицам, которые ближе к рынку стали демонстрировать хоть какое-то наличие жизни. Каждый раз, когда мимо кто-то проходил, Вару опускал голову и делал как можно более серьёзное лицо. Опыта в этом у него не было, но тем же лучше, ведь сил и настроения держать привычную гримасу просто не было. Но люди удостаивали его только беглым взглядом, без тени подозрения. Видимо не только Вару себя без очков не узнал, а большинство людей, это уж точно. Наконец Вару нашёл рынок, который не был заполнен народом, но тут его было больше, чем на улицах. Было много людей в форме, которые указывали что-то торгующим тут продавцам. Вару постарался прислушаться, чтобы уловить хотя бы суть происходящего. Как он смог понять, это были люди, посланные Мику по поводу цен. Видимо, революционеры всё же решили устроить не только проверки, в ходе которых убедиться в не повышающихся ценах, но и принять свои меры. Как Вару понял, скоро революционеры должны обсудить дела, связанные о резко снизившейся жизнеспособности в Варулэнде, после чего вынести свой вердикт. А пока что цены было приказало не повышать, какой бы спрос на них не был. Возможно, уже завтра или даже сегодня вечером в стране выявили новый стандарт цен, до того, как Вару хоть что-то приобретёт. Пока деньги, имеющиеся у него, сейчас имеют большую цену, чем будут иметь позже, стоит закупиться. Вару подошёл к одной из самых обычных палаток с одеждой. За прилавком стояла женщина сорока лет с отстранённым лицом, но при виде посетителя она немного очухалась. Разговаривать почти не пришлось, но даже делая это, Вару построил голос серьёзным. Обычно он намеренно делал его долее раздражающим, высоким, услышав же свой обычный голос он едва не дрогнул от непривычки. Он просто купил самые обычные вещи и сунул их в сумку. На очереди была еда. При покупке продуктов он проделал те же махинации, но тут уже взял пакет. Со временем народу становилось всё больше, подлетающих к прилавку и высматривающих всё необходимое. Все были отстранёнными, сердитыми или напуганными. Вару решил для себя выходить на люди пораньше, дабы было меньше шансов, что его раскроют. Он вовсе не собирался жить жизнью обычного варулэндца. Ему просто нужно было время, чтобы что-то придумать. Просто больше времени. Он пришёл в дом, переоделся и сунул в рот первое, что посчитал приемлемым для употребления в пищу. В голову ничего не лезло, идеи никак не хотели приходить. Он должен был что-то сделать, - он знал это, - но что? Походив из стороны в сторону в своей новоиспечённой спальне, Пятый так ни к чему и не пришёл. Единственной мыслей было позвонить Пику и попросить об оказании помощи, но с этой мыслью Вару как никогда боролся. Должен был быть другой выход.

* * *

Был уже вечер, а Вару, сам того не осознавая, продолжал наворачивать круги. Уже кружилась голова, а ноги переплетались, но Вару упрямо этого не замечал. В конце концов он просто упал лицом в кровать от безысходности и перекатился не бок, глядя пустым взглядом в стенку. Так он и заснул второй вечер подряд. Утром следующего дня он обнаружил у себя на крыльце газету. Такие были и на крылечках всех домов на улице. Что интересно, в окнах некоторых домов виднелось движение. Видимо, его прогноз был верным и люди действительно ищут жильё. Буквально на его глазах одна молодая пара взломали замок одного из пустующих домов и, видимо, присвоили его. Соседние дома ещё пустовали, а вот дом напротив за эту ночь приобрёл жильцов. Вару вернулся в дом и присел на диван на кухне. В этой комнате было одно большое окно, выходящее на соседский двор. Штор не было, и сидя на угловом диване, как раз стоящем у той стены, на которой было окно и той, что была сос тороны улицы, можно было читать газету, освещаемую солнечным светом, и иногда поглядывать назад, на улицу, выглядывая за угол окна, и на то, как всё больше и больше людей находят газеты у себя на ступеньках. В самой газете писалось о нынешней ситуации, о изменении цен, о спросе на вакансии и о примерных дальнейших планах, а о упущенном вожде – не слова. Вару дважды прочитал газету, стараясь вникать во все подробности. Самым заинтересовавшим его разделом был про вакансии и про работу в целом. Многие люди лишились своих мест заработка и всем приходится начинить с нуля, без документов и всего прочего. Это было сложно, - найти хотя бы временное решение проблемы документов и безработицы, - но подобие этого получилось. Сейчас крупный бизнес был почти нереален, но мелкий мог существовать на словах и договорённостях при поддержке «нового правительства», как теперь кличат себя революционеры. А ведь с революции и двух дней не прошло. Делать что-то надо было, так как денег на долго не хватит, но идей так и не было. Прошла неделя, за которую все дома на улице оказались заняты, а Вару даже успел случайно познакомиться с некоторыми соседями. Самыми приятными в общении оказались соседи слева. Точнее, муж и его дочь. С женой данной семьи Вару редко пересекался, а так она воспринималась им, как все остальные соседи. В ходе редкого и не желаемого общения Вару пришлось представиться после третьего раза заданного вопроса о его имени. Он решил просто ляпнуть «Валу». Это имя было больше всего созвучно с его настоящим именем и если к нему будут с ним обратятся, то он откликнется без особых раздумий. Вару нашёл способ оплатить коммунальные услуги, а точнее, он был указан в очередной газете, подкидываемой почтальоном каждое утро на крыльцо. Это можно было сделать через почту. Когда Вару, вместе с десятками людей одновременно, в один день, сделал это на ближайшей почте, от всех имеющихся денег осталась половина, а этого и до февраля вряд ли хватило бы, даже питаясь на экономе. Тогда, в один вечер, Вару всё же решился набрать Пика. Идей не было, а продолжать выживать в резко изменённых условиях не хотелось. Именно поэтому он хотел обратиться к Пиковому Императору если не за помощью, то за советом. Он нажал на видеофоне на фиолетовую кнопку с цифрой восемь и на кнопку вызова. Пошли гудки, но буквально через несколько секунд по экрану поползли помехи и вылезла надпись: «Недоступен». Тогда Вару, через некоторое время, набрал Пика заново, но результат был тем же. Он позвонил ему и на следующее утро, и в обед, и вечером, но ничего не изменилось. Тогда Вару решил позвонить Куромаку, уже готовясь испытать чувство стыда, но Куромаку не брал трубку. Вару провисел на лини больше получаса, но безуспешно. С того дня он звонил им обоим в течении ещё нескольких дней, но ничего не менялось. Вскоре он уже звонил и Зонтику, и Ромео, и Феликсу, пусть и был уверен в отсутствии хотя бы шанса помочь или наличия достаточных мозгов для этого, но и тут та же история. На трубке у Зонтика Вару висел не меньше, чем у Куромаку, Феликс, как и Пик, был недоступен, а Ромео отклонял вызов иногда на первых же секундах. Он просто бросал трубку, будто ему звонит неизвестный номер, общение с которым не является увлекательным или необходимым занятием. Так за неделю ему так никто и не ответил, даже когда Вару звонил по нескольку раз на день, а это было всегда и всем, результат один и тот же. После очередного убитого на звонок Куромаку времени Пятый чуть не швырнул устройство на кровать, но потом решил этого не делать, боясь сломать антенну и лишиться источника связи, и просто положил на место - в сундук в тайной полке. На следующее утро Вару решил повозиться с плитой. Та упрямо не хотела работать, хотя газ и был. Через полтора часа, выявив поломку и справив всё, он убедился, что теперь она как-то может работать, а это значит, что эра бутербродов может заканчиваться, уступая нормальной пище место в рационе. И пусть Вару не шеф-повар, сжарить что-то, нарезать или сварить он мог. Применив все свои знания в таком искусном деле, как готовка, он сумел сотворить что-то, что по вкусу и виду напоминало обычный суп. И так уж вышло, что работа сама нашлась. Он случайно проговорился соседу, Вату, что умеет чинить некоторые приборы. Тогда мужчина навязался с просьбой починить их радио. Вату уже устроился на работу и получил аванс, из-за чего даже предложил оплату за данную услугу. Его дочери целыми днями было скучно одной, так, как и её мама уже пристроилась в местный магазин. Игрушек не так много, а на новое радио, а уж тем более на телевизор, тратиться деньги было не разумно. Вару, как и Вату, оба из газет знали примерную цену ремонта, из-за чего Пятый всё же согласился, только назвав цифру чуточку меньше, чтобы потом не было долгого торга на этот счёт, и получил вместе с устройством половину данной суммы. Покопавшись в радио-магнитофоне денёк и заменив пару деталей, удачно приобретённых на рынке, Вару отдал уже работающее радио владельцу, получив остаток суммы. Об этом случайно прознали некоторые другие соседи и стали обращаться по данному вопросу к «Валу». Он соглашался, видя для себя в этом выгоду, но установил свод правил. Самым главным правилом было то, что чинить он что-то будет только у себя. Поэтому такие вещи, как проводка, духовка и всё то, что не выйдет принести ему на дом, он не брал. Ему не хотелось шляться в чужих домах, видеться со всей семьёй клиентов, а быть узнаваемым в лицо лишь узкому кругу лиц. Однако, даже с этим правилом этот круг всё расширялся и расширялся. Никакой рекламы у него не было, а весть о его «профессии» передавалась через знакомых. Клиентов было много ещё и потому, что Вару так же мог чинить и оружие. Он это научился делать в Империи, когда Пик не ждал его приезда и не мог сразу встретить, а приказал слугам занять его чем-то. Бедные придворные поначалу просто умчались от проделок вождя Варулэнда, вечно ускользавшего от их взора. В конце концов он пристал к чинившим огнестрельное оружие работникам, и тем пришлось объяснить ему, как тут, да что. Сам Вару со своего появления имел выдающийся талант быстро учиться всему новому, из-за чего и это он усвоил за два с лишним часа. А после этого ему и попробовать дали, и у него получилось. И как бы не удивлялись быстрому учению вождя имперцы, больше всего в них было счастья от того, что они его сумели утихомирить. Они даже книгу ему о починке разного оружия дали, которую Вару уже в Варулэнде прочитал, а потом оставил на полку вместе с книгами Куромаку. Кстати, знания в механике он также подкрепил и от книжек Куромаку, пусть он в них особо и не вчитывался, а если и вчитывался, то с какой-то целью. Мало ли что может помочь при приготовлении розыгрыша над тем же Куромаку. Нот сейчас это всë помогало с заработком. Спрос на ремонт был, так как я уже упоминала, что на приобретение новых приборов тратить средства было неразумно. Прошёл месяц и жизнь как-то даже узаконилась, но именно это Вару и пугало. Он не планировал менять свою жизнь, привыкать к новой, он хотел вернуть старую, столь привычную. С одной стороны, сейчас всё было неплохо, а даже хорошо. У него была работа, а у всех в округе он вызывал доверия. Но с другой стороны, он ведь не должен так жить. Он был вождём, он создал тут всех, это его страна, в его руках должна быть власть, в его руках должен быть генератор. Но всё это было у других людей, у людей, что отобрали у него это. Вару не хотел мириться с такой жизнью, он названивал клонам всё время, каждый день, но ничего не менялось. Он даже звонил на видеофоны, что должны были достаться Бубновым, но те, как и должно быть, были просто отключены и недоступны. Нет, Пик конечно предупреждал, что какое-то время будет не на связи, но прошёл уже месяц, а он, как и остальные, будто просто не хочет снять трубку. Чувство было таким, будто весь мир от тебя отвернулся и это, грубо говоря, можно было считать таковым, ведь пусть все те заказчики, соседи, и не против его, но они не против Валу, несуществующего человека, к Вару же они относятся отрицательно, это Пятый знал хотя бы со слов Вату. Тот был не на стороне вождя, не на его стороне, но он был рад Валу, и тогда в голове начала часто проскальзывать мысль, что так, может быть, даже лучше. Почему бы не взять и не остаться Валу? А о пропаже вождя-то уже объявили. Это было в четверг, в последний день января. Видимо именно такие временные рамки решил поставить Ару на поиски вождя до официального заявления об этом инциденте. Какой же гам поднялся, когда это было объявлено. Нет, конечно люди сами подозревали, что всё так и есть, но просто не хотели верить. - Ускользнул этот лжец недоделанный, - сказал тогда Вату, когда они с Валу пересеклись в очередной день утром, - Ну хоть сейчас больше сил на его поимку выделят. Вару собственно говоря, из газет и понял причину недовольства людей. Как оказалось, очки работали не так, как он запланировал изначально. В них казалось, что Варулэнд – целая и идеальная страна, а на деле она оказалась в руинах. Хотя Вару и был уверен, что создавал государство целёхоньким, факт оставался фактом. Но Вару не расстраивался из-за всеобщей агрессии в свой адрес. На самом деле, спустя два месяца после революции ему стало плевать. Он слишком привык к этому всему. К ненависти народа, и безразличию клонов. Да, недели шли, а ситуация всё не менялась, они так и не брали трубку. С каждым днём разочарование нарастало всё больше, а попыток дозвониться становилось всё меньше. Вару раньше никогда не считал, что от отказа клонов в чём-либо или от их игнорирования он сможет не наиграно обидеться, а по-настоящему. Его это действительно сильно задело, но он это скрывал даже от самого себя, утверждал себе, что ему на всё это всё равно, но это его лишь разъедало изнутри. С каждым не отвеченным вызовом на душе становилось всё паршивей, из-за чего количество звонков уменьшилось до пары в неделю, а позже и вовсе перестало. Последний раз он звонил Пику, и после привычного результата решил для себя больше так не позориться. Ночи уже долго были бессонными и неспокойными, что в аптеке пришлось покупать снотворное. Жизнь была пуста, а Вару и не стремился её наполнять. От всего этого отсутствия многообразия в голову влетали навязчивые мысли и неприятные, но яркие воспоминания. За всё это время волнение за свою сохранность не стихало, что не только добавляло проблем с психикой, но и заставляло держаться подальше от людей, ограничиваться в общении. Единственные люди, с которыми Вару общался, были сосед и его дочка. С Вату он часто пересекался утром или вечером, а малышка Волу держала с ним связь через окно своей спальни, находящегося напросив кухонного окна Вару. Девочка была весёлой, но до школы ей было ещё полгода, полгода дома, одной, только иногда с друзьями. Она слушала радио, играла в куклы, машинки, рыцари, но, когда ничего другого нету, все мелкие занятия быстро надоедают, хоть можно было бы и порисовать, но тоже редко. А вот вполне добродушный юный сосед Валу был тоже всегда дома, не беря в счёт некоторых исключений. Ему тоже было всегда скучно, и он был не против поговорить с Волу о всяком. Она просилась несколько раз в гости, но ей отвечали отказом, ссылаясь на то, что без разрешения родителей никак. Сложнее всего же было отказать ей, когда Вару купил телевизор. Девочка очень хотела посмотреть в него, но ей этого так и не дали. Никто у Вару не заходил в дом дальше прихожей, но это не значило, что в остальных комнатах твориться полный хаос, наоборот, там всё было на свих местах. С момента, когда начала приходить зарплата, Вару стал закупаться мебелью и другими предметами быта. Появлялись книги и всякие побрякушки, которые всегда интересовали Вару, такие как тряпичные куклы. Одну такую он и Волу подарил. А так были и новые шкафы, новая кровать, новая одежда. Но не только это Вару приобрёл за три месяца такой жизни. Было и оружие. Парень ловко прятал пистолет, говоря всем, что ничего такого у него нет, а сам никогда с ним не расставался. А ещё в чулане он обнаружил ход в подвал, обустроенный под жилую комнату, где теперь он хранил особую одежду, всё-всё оружие и некоторые другие вещи. Всё теперь действительно походило на то, что такой жизнью Вару жил всегда, а воспоминания прошлых дней хранятся в тумане. Но всё возможное время именно эти воспоминания и докучают Вару, не дают смириться с настоящим и доставляют неприятное чувство ностальгии. Каждую ночь, ворочаясь в кровати и поглядывая на запертый в потайном отверстии сундук, не открываемый уже месяц, Вару вновь и вновь возвращается к одному и тому же. А одиночество нарастает, как и затаённая обида, так тщательно скрываемая за затворками сознания.