Ах, я страдаю!

О, я могла бы часами смотреть на страдания Верочки. Моей сестры-близняшки. Она была точно такая же как описывают главных героинь НЦшных фанфиков: неформалка со странными пристрастиями к плакатам с Бредом Питтом, Леонардо Ди Каприо и ярой любительницей русского рэпа: слов, которого было не разобрать, но это было и не нужно, так как смысл в нем отсутствовал изначально. Она была такой же блондинкой как и я, но блистательно выпячивала свою шестнадцатилетнюю сексуальность с первым размером груди и черными берцами на босу ногу, которые возвышали ее над всем нашим скромным семейством, состоящим из меня и нашей матери. - Маам! Дай денег? - крикнула она, проходя в этих берцах по чистому полу прямо на кухню, где я чистила картошку, а маман жарила курицу. Да, у меня было огромное искушение сказать какую-нибудь колкость по поводу вида сестры. Особенно ее темному платьицу до середины бедра, висящему на ее худых плечах также как и бюстгальтер. Как на вешалке. Она морит себя голодом и выкидывает еду, которую маман заботливо ей приносит в комнату. Считает, видимо, что деньги нам с матерью легко даются. Маман оглянулась и, увидев берцы и тёмные грязевые следы на полу от них, аж вспыхнула: - Вера! Сколько раз тебе говорить не ходить в уличной обуви дома?! - Да что ты ко мне опять привязалась?! - вскрикнула сестра, закатив подведённые черным карандашом глаза к потолку. - Дай денег, а? Я потом уберу! - И куда ты намылилась в таком виде? - маман оглядела Веру с ног до головы и прищурилась, видимо как и я справедливо полагала, что на панели деньги шлюхи зарабатывают сами, но никак не идут туда с ними. Или она просит денег на сдачу? - Маам! - простонала бедная Верочка таким голосом, словно мать держала ее руку над раскалённой конфоркой и пытала. - Ты никуда в таком виде не пойдёшь! На ночь глядя! - рявкнула маман и я была с ней полностью солидарна. Ещё не хватало тратить деньги на лечение Верочки, после того, как та подсядет на наркоту или сопьётся. Или ее изобьют местные шлюхи, чувствуя в ее лице угрозу своему бизнесу. - Я так уже гуляла тыщу раз и ничего! Да что с тобой не так?! - выкрикнула она возмущённо и, развернувшись, пошла к входной двери. - Да пошла ты! Трясёшься за эти сраные копейки! Дверь хлопнула и маман задрожала. Ну вот, опять довела. Я продолжила чистить картошку, а маман тихо плакала, стоя у плиты. Одному я научилась за все это время: успокаивать маман нельзя, иначе она успокоится и полезет снова исполнять все желания Верочки. - Ну почему… почему она не такая как ты, Надь? - всхлипнула маман, видимо в поисках моей поддержки. Но я на это не куплюсь снова. Если начну говорить плохо о Верочке - маман встанет на ее сторону, если буду говорить, что она хорошая мать, то она успокоится и поверит, а потом простит Верочку и даже побежит дать ей денег. Иногда я размышляла о том, что было бы, если бы я вела себя также ужасно как сестра и мне становилось жаль маман. Я слишком ценю то, что она для меня делает, чтобы посылать ее туда, куда так часто посылает ее Вера. Вообще, наша маман Любовь Александровна Ведьмина, была мамой с большой буквы, за что я ее безмерно уважала. Она работает обычной кассиршей в «Магните» с утра до ночи, а летом умудряется ещё и в деревне картошку сажать. Через неё и я договорилась с администратором Екатериной, подрабатывать в магазине на выходных обычной уборщицей. И моя скромная зарплата в десять тысяч нашей семье точно была не лишней. По крайней мере, свою одежду и школьные принадлежности я купила в этом году на кровно заработанные. Маман же потратила 15 тысяч на берцы Верочки… Любовь - коварная штука. Вообще не понимаю, что Вере не нравится, когда ее кормят, поят, одевают с иголочки и покупают дорогие вещи вроде того же айфона, на который маман копила ей целый год. Потому что Вера пожелала на день рождения его. Ну а я ничего не пожелала. Сказала маман, что сама себе подарок куплю. И купила. Туфли на каблуке. Я готовилась стать в жизни кем-то и выглядеть как сестра - шлюхой точно не собиралась. Белые рубашки, джинсы и пиджаки - вот и весь мой гардероб. Дочистив картошку, я порезала ее и положила в кастрюлю. Пусть варится. Бросаю косой взгляд на маман и выхожу с кухни. Натягиваю беззвучно на ноги кроссовки и выхожу в подъезд. Знаю, что эта дура далеко не могла уйти, поэтому тихо, крадясь по ступенькам, спускаюсь с 8 этажа до 4 -го, откуда слышится несколько пьяных голосов парней, девчонок и сестры. - Ты прикинь, Зой, ей бля жалко мне стольник дать! - послышался возмущённый голос сестры и я села на ступеньки, решив снова быть в курсе того, что изволит придумать моя сестра идиотка. - Пф, да просто возьми ее карту из кошелька и все! Нахрен спрашивать? Ты че, маленькая? - возмутился один из мужских голосов и я усмехнулась. - Да я без понятия, где у неё карта и кошелёк! - фыркнула сестра и ее начали натаскивать на кражу те, кто несомненно имел куда больший опыт в этом. Я выслушала все их предложения и поднялась обратно в квартиру, забрав из сумки матери кошелёк, где была и карта «Сбербанка». Прошла на кухню к матери, убавила огонь на конфорке, где стояла кипящая уже картошка и положила кошелёк на холодильник. Чтобы его взять, сестре придётся хорошенько постараться… Через минут пятнадцать, после неудачного ограбления сестра в ярости заявилась на кухню и я, сев возле холодильника, положила ногу на ногу и с удовольствием начала смотреть на очередной скандал с вымогательством. Маман была непреклонна, а при попытке Верочки сбежать, схватила ту за руку. Дождалась от блудной дочери очередного посыла далеко и надолго, претензий о том, как ее достала эта нищенская жизнь с нами и наконец вырвав руку из рук матери воскликнула: - Лучше бы ты меня не рожала, чем так жить! Считать каждый рубль от зарплаты до зарплаты! Ты посмотри как ты одеваешься! У тебя же все вещи - старьё! Мне стыдно даже в магазин с тобой заходить! Ты выглядишь как бомжара! Прозвучал звук хлёсткой пощёчины и Верочка ошеломлённая, схватившись за щеку, смотрела на маман. В голубых глазах сестры собрались слёзы обиды и она крикнув свое коронное: «Ненавижу тебя!» убежала обратно в подъезд, а я тяжело вздохнула. Как же сложно не вмешиваться! Но… так будет лучше. Проверено годами и разными подходами. Я встала и отвернулась к окну. Все равно, сегодня явно был перебор. - А я рада, мам, что ты моя мама. - задумчиво говорю я, глядя в окно. И это совершенно честно. Потому что вон у той же подружки Веры - Зойки, мать алкашка и бьет ее каждый божий день. А ещё там постоянно алкаши собираются. Однажды даже полиция приезжала. Года три назад. Ходили слухи, что один из приятелей мамаши Зойки, изнасиловал девчонку. Зоя конечно же все отрицала. Как и ее мамаша. Но это было после выписки из больницы. А вот соседка Зои - баба Маша, к которой ночью и постучалась изнасилованная девчонка, утверждала обратное. И я верила больше бабе Маше. Хотя бы потому, что та всю жизнь проработала в милиции. В общем, с мамой мне однозначно повезло. - Спасибо, Наденька… - маман растрепала лёгким касанием пальцев мое каре и грустно вздохнула. - Я не знаю, что происходит с твоей сестрой. О, зато знаю я! У меня вон, большая часть школы, все как на подбор Верочки и я каждый божий день только и слушаю о том, как хренова жизнь!