Спасай меня, Ром.

Уже пару дней Рома и Джонни жили вместе, ходили гулять по паркам и скверам, кормили бездомных котов и собак. Джонни успел познакомится с мамой Ромы поближе, оказалось, что это достаточно милая женщина, которая была не такой уж плохой как казалось. Один раз она даже вышла из комнаты сама, чтобы поесть вместе с сыном и его «другом», приятно поговорив о погоде, любви к рыжим котам и о том, как она рада, что Колбая такой отличный друг для Ромы. И все было хорошо до тех пор, пока она не начала больше проводить времени в одиночестве, перестала сидеть в гостиной и смотреть телевизор со старыми фильмами. Рома начал волноваться, спрашивал о самочувствии, а в ответ получал лишь слабую улыбку и тихое «все хорошо» и ей просто нужно побыть одной. Рома приходил к ней до этих пор каждый вечер, но не сегодня. В последнее время она вела себя, возможно, не очень правильно, да и делала не самые верные поступки, но это не мешало ему любить её так же, как раньше. Фильченков просто ушёл в свою комнату и уснул в сомнениях и переживаниях.

***

Солнце пробивлось сквозь шторы и светило прямо в лицо Ромы, он, зажмурившись, встал с кровати и потёр глаза, оделся и собираясь выходить из комнаты оглянулся, Джонни ещё спал. Фильченков же решил заглянуть к матери. Зайдя в её комнату, парень увидел разбросанные по полу книги со знакомыми обложками, которые так любила его мама, и её саму на кровати. Тело иногда дергалось, а лицо кривилось от эмоций, брови хмурились, ресницы подрагивали. На лбу приклеились от пота небольшие волосинки. Рома на цыпочках прошёл вглубь комнаты, посмотрел на пол и заметил, что это уже не те книги, которые он помнил из детства. Они стали помятыми, грязными и кажется уже не такими любимыми как раньше. Фильченков не мог понять, что же случилось, ведь мама раньше перечитывала ему эти рассказы несколько раз за неделю, а тут они мало того, что разбросаны так небрежно, так ещё и все помяты и их явно давно не брали в руки. Мама кажется во сне кого-то звала, она звала Рому, отца, по щекам полились слезы, тело все больше дрожало. Фильченков бросился к кровати на колени и положил ладонь на лоб матери. «Температуры нет» — подумал Рома и опустил голову рядом с рукой мамы, взяв её в свою. В коридоре послышался шорох, дверь скрипнула и в комнату зашёл Джонни в уже домашних шортах и любимой футболке, которую Рома постоянно пытался забрать себе. — Что-то случилось? — Эй кошмар видимо снится, а ещё она давно не ела, жду когда проснётся, а ты чего так рано встал? — Я чутко сплю, встал ещё когда ты вышел из комнаты, обычно после идёт шум на кухне, а сейчас небыло, решил проверить что случилось. — посмеялся Джонни. — Там на кухне со вчерашнего вечера в холодильнике суп есть. Подогрей его, пожалуйста, и принеси сюда для мамы, я с ней посижу, переживаю. — Без проблем, сейчас принесу. — Колбая отправился на кухню. Рома пристально смотрел за лежащим рядом человеком, наблюдая за каждым телодвижением. Она опять начала бормотать невнятный бред, резко выбила воздух из лёгких и дернувшись соскочила с кровати. — Мам?! Все хорошо? Тебе плохо? — суетитлся Рома. — Нет, — легла она обратно на подушку. — я в норме, просто кошмар. Как будто ты тоже заболел… Я осталась одна, так страшно и холодно стало, мне казалось, что это моя вина. — начал дрожать голос. — Всё хорошо, я тут, с тобой. — Фильченков сжал руку мамы в своей. — Ох, прости меня Ромочка, прости, прости… — бормотала она себе под нос. Такого отчаяния в словах Рома ещё не слышал от матери. Он молча обнял её и в этот момент в комнату зашёл Колбая с подносом еды, молча подошёл к маленькому столику возле окна и поставив его туда вышел из комнаты, кивнув Фильченкову, и закрыл за собой дверь. — Мам, тебе нужно поесть, ты вчера почти весь день не ела, пожалуйста. — Я не хочу, Ром, дай мне просто ещё поспать, голова что-то разболелась, подай мне таблетки, они на… — не успела она договорить и закашлялась. В окно проник первый лучик солнца и Рома только сейчас заметил болезненный цвет и сухость кожи. Сердце забилось быстрее, Фильченков начал чаще дышать, паника подходила все ближе. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов он сумел нормализировать дыхание и немного успокоится, взяв ситуацию под контроль. Рома подал таблетки от головы матери и быстро вышел в коридор, там стоял Джонни, оперевшись о стену рядом, но увидев возлюбленного сразу подошёл к нему. — Всё хорошо? — Ей становится хуже, схожу за градусником, может придётся вызывать скорую… Фильченков быстрым шагом зашёл в гостиную и открыв пару ящиков, нашёл нужный, достал из него небольшую аптечку, и взяв её с собой, отправился обратно в комнату матери. Подходя к двери он услышал очередной сдавленный кашель. Заходя в комнату он заметил Джонни, который пытался хоть как то помочь матери Ромы справится с неприкрощающимся кашлем. Фильченков подлетел к кровати и поставил ей градусник. Спустя пару минут ожидания послышался раздражающий писк. — Температура, нужно вызывать скорую. — выдохнул Рома. — Я вызову, побудь тут. — вышел из комнаты Колбая. — Нет, только не в больницу, мне уже лучше, не нужно… — опять сухой кашель. — не нужно, все… — и ещё одна порция кашля. — Нет мама! — крикнул Рома. — Ты должна поехать в больницу, и ты поедешь туда. Рома знал, что она не согласится поехать туда добровольно, по каким то непонятным причинам она очень боялась ложиться в больницу, и хотя Фильченков и не любил повышать голос, тем более на маму, но ему пришлось щемя сердцем заставить её согласится и перестать кричать.

***

На улице послышалась сирена скорой помощи, а вскорее и звонок в домофон. Джонни открыл дверь ключем и ждал врачей, пока Рома пытался успокоить маму и собрать её в больницу. Спустя пару минут в комнату зашли люди в белых халатах, все как в тумане, Рома выбежал на улицу в домашней одежде, а за ним и Джонии. — Ром, на улице холодно! — обнял он со спины Фильченкова. — Я поеду с ней… Мне можно с ней? Я её сын. — умолял Рома врачей. — Можно, но только одному. Рома повернулся на Колбая, в ответ он лишь кивнул и легко улыбнулся. — Стой! Вот, держи, я хотел подарить позже, но сейчас самый подходящий момент. — Джонни протянул Роману небольшой кулон в виде чертового колеса, такого же как то самое, на котором случился переломный момент, момент когда все могло закончится навсегда. На глазах выступили слезинки, Рома увидел на шее Колбая точно такой же и крепко сжал свой. — Клятва. Помнишь? — Конечно, всегда буду её помнить, мы справимся. — нежно улыбнулся Рома. Начался небольшой дождик, а небо затянулось тучами, дверь скорой закрылась, и яркие глаза, источающие горечь и нежность одновременно, скрылись за ней. Колбая остался стоять и смотреть в след уезжающей машине ещё минут пятнадцать, сжимая кулон в ладони. — Справимся. Теперь моя очередь тебя спасать, Ром.