Сквозняки

      Гарри поцеловал её в плечо перед тем, как она выскользнула из его рук и потянулась за лифчиком. Откинувшись на подушки, он наблюдал за тем, как Пэнси одевалась. Ему нравилось смотреть на неё. Как она наклонялась, отчего лопатки становились более выраженными. Как её пальцы скользили по щиколотке, пока Паркинсон аккуратно надевала чулки, стараясь не задеть их длинными чёрными ногтями.       Потом она обязательно смотрела в зеркало, с прищуром оглядывая себя, и взмахом палочки поправляла чуть потёкший макияж. Стирала следы их бурного секса, лепя на лицо привычную холодную маску. Это ему не нравилось.       — Может, задержишься? — привычно спросил Гарри, заранее зная ответ.       — У меня дела, — ответила Пэнси, не оборачиваясь.       Затем достала из сумочки тёмно-вишнёвую помаду и обвела губы. Словно отрезая возможность оставить прощальный поцелуй.       — Провожать не нужно, — махнула она рукой и исчезла за дверью.       Через пару секунд Гарри услышал хлопок и со вздохом потянулся к пачке сигарет. Не то чтобы он часто курил — это вошло в привычку каждый раз после её ухода. Будто старался вытравить из комнаты и из себя запах её духов. Растворить в дыме следы её присутствия. И всё равно никогда не получалось.       На наволочке Гарри заметил маленькое чёрное пятно — ещё двадцать минут назад он вдавливал лицо Пэнси в подушку, слушая её громкие стоны. Она словно въелась в его жизнь и квартиру, этими небольшими следами заполняя всё пространство.       И он сам это позволил. Гарри потушил окурок и упал на кровать, даже не потянувшись к палочке, чтобы стереть тушь с подушки. Бессмысленно.

***

      Они пересеклись совершенно случайно. После выпуска из Хогвартса они должны были стать параллельными, но Пэнси вошла в его жизнь по касательной, проходя навылет. Ворвалась в кабинет, тыкнула в него пальцем и сообщила, что он идиот, потому что уже две недели не может нормально подготовить отчёт и прислать его в её отдел. Так Гарри узнал, что Паркинсон устроилась работать в министерство.       Она бесцеремонно приходила к нему в любое время, совершенно не заботясь ни о совещаниях, ни о деловых встречах.       — Скажи мне, Поттер, тебя в школе не научили нормально писать? — язвительно спросила Пэнси, кидая ему на стол его последний отчёт.       — Что не так в этот раз? — устало откликнулся он.       Рон, в это время тоже находившийся в кабинете, широко раскрыл глаза и с недоумением переводил взгляд с одного на другого.       — Нужно было расписать не только количество участвовавших в операции авроров, но еще и их имена и должности, — Паркинсон шумно выдохнула, будто сдерживаясь от того, чтобы не начать кричать.       — Хорошо, я переделаю, — Гарри кивнул, даже не начиная спорить. Он уже прекрасно выучил этот урок: стоило сказать Пэнси слово поперёк — и придется полчаса выслушивать, почему он идиот.       — Занесешь мне до семи, — кинула она на прощание и вышла, хлопнув дверью.       — И часто у вас так? — сочувственно спросил Рон, приподнимая бровь.       — Всего лишь раза три в неделю, — пробормотал Поттер, притягивая к себе отчёт.       — Странно, — хмыкнул Уизли, качая головой. — Ни к кому другому она так не врывается.       — Наверное, потому, что «остальные умеют писать», — кисло произнёс Гарри.       — Да нет, остальным она присылает отчёты с записками, — Рон прищурился. — Может, ты для неё особенный?       — Да, она меня по-особенному ненавидит ещё со школы, — он потянулся за пером, готовясь переписывать отчёт, который она перечеркнула красными чернилами.       Уизли как-то странно на него посмотрел, но промолчал.       — Так что насчёт ужина? — спросил Рон, переводя тему.       Гарри почувствовал неприятный укол в области солнечного сплетения. Видеть Джинни после их расставания полгода назад всё ещё было болезненно. Как проходиться наждачкой по уже не один раз стёртой коже. А теперь, когда на этом ужине будет присутствовать и её новый парень, эти встречи выходили на новый уровень мазохизма.       — У меня много работы, — уклончиво ответил Поттер, не смотря на друга.       — Мы в любом случае будем тебя ждать, — Рон встал и направился к выходу. — Мама давно тебя не видела.       Это то, почему он не мог окончательно исчезнуть с радаров. Слишком много связывало его с членами семьи Уизли. В этом и заключался недостаток отношений с кем-то, кто настолько плотно вплетён в твою жизнь, — при условии, что вы расстанетесь, конечно. Нельзя было просто раствориться, даже на время, чтобы успеть зализать свои раны. Оттого они и затягивались дольше положенного.       Гарри долго просидел над отчётом, стараясь заранее подметить, где мог ещё накосячить. Сталкиваться с гневом Паркинсон во второй раз не хотелось. Именно поэтому он закончил его впритык к семи.       Когда Гарри поднимался на пятый этаж, он с тоской наблюдал за тем, как все остальные уже направлялись к выходу из министерства. Ему же предстояла очередная стычка с Пэнси.       Он подошёл к её кабинету и постучался, подмечая, что весь остальной отдел уже опустел. Не дай Мерлин она задержалась здесь из-за него, тогда настроение окончательно уйдёт в минус.       — Заходи, — услышал Гарри и, вздохнув, толкнул дверь.       Паркинсон сидела в своём большом кресле, скинув туфли на длинных шпильках, а в руках держала бокал с тёмной жидкостью — по-видимому, с огневиски.       — Ты долго, — пробормотала она, откидывая голову назад.       — Извини, — он подошёл, кладя отчёт ей на стол.       — Выпьешь? — предложила Пэнси и, не дожидаясь ответа, взмахнула волшебной палочкой, чтобы через пару мгновений к нему уже по воздуху приплыл отлевитированный стакан.       — Вообще-то, я собирался… — начал говорить Гарри, на автомате подхватывая бокал, но она его перебила:       — Уверена, любые твои планы можно без труда подвинуть, — она подняла свой фужер и чокнулась с ним.       В растерянности он отпил, ощущая, как алкоголь обжигает горло. Видеть Паркинсон такой расслабленной было непривычно.       — Поттер, можно сесть, — Пэнси тыкнула пальцем в кресло напротив её собственного.       Он чувствовал себя жертвой удава. Потому что послушно сел, делая ещё один глоток.       — У тебя есть девушка? — внезапно спросила она.       — Нет, — вопрос застал его врасплох.       — Почему? — Паркинсон приподняла бровь. — Неужели у героя войны есть проблемы с вниманием от девушек?       Раздражение ошпарило его внутренности, и ему захотелось поставить стакан на стол и просто выйти. Паркинсон была слишком бесцеремонной, не заботясь ни о каких личных границах. И делала это так органично, будто не находила в этом ничего странного.       — А какие проблемы у аристократки из священных двадцати восьми? Кажется, ты давно должна была выйти замуж за кого-то вроде Малфоя, — ответил Гарри, чувствуя приятное покалывание от сказанного.       — Я не позволяю кому-либо что-то за меня решать, Поттер, — усмешка раздвинула её губы. — Меня хотели выдать замуж, угрожая тем, что оставят без наследства. Или ты думаешь, что я устроилась сюда просто так?       Он растерялся от её ответа. Вообще-то, никогда раньше он не задумывался о том, почему Пэнси работала в министерстве, хотя её состояния хватило бы на десятки жизней безбедного существования.       — Я просто пока что не заинтересован в отношениях, — сдержанно произнёс он.       — Просто ни у одной из твоих фанаток не хватает ума и смелости, чтобы заинтересовать тебя или хотя бы затащить в постель, — Паркинсон плавно соскользнула со своего места и обогнула стол, подходя к Гарри.       Слова застряли в горле, и всё, что он мог делать, — это заворожённо наблюдать за тем, как она сделала последний глоток и отставила бокал в сторону.       А потом она просто перекинула свою ногу через него и уселась сверху.       — Пэнси, — сказал Гарри, не зная, как ему реагировать.       — Об этом я и говорю, Поттер, — она протянула руку и провела острым ногтём по его щеке. — Скажи, хоть какая-нибудь девушка в твоей жизни так делала?       Нет. Никто и никогда так просто не врывался, не раздражал и не будоражил его, как сидящая на его коленях Пэнси, глядящая сейчас на него с хитрым прищуром. А потом она, не дожидаясь ответа, наклонилась и прикоснулась своими губами к его.       Гарри мог бы придумать сотню оправданий тому, что случилось после. И выпитый алкоголь, и долгое отсутствие секса. Но факт заключался в том, что он ответил на поцелуй. Потянулся к этой странной девушке, которую не понимал.       И когда она со стоном опускалась на его член, откидывая голову назад, он жадно пожирал глазами её грудь, просвечивающуюся сквозь кружевной чёрный лифчик. А потом Гарри, не ожидая от себя, прижал её к столу.       И ощущать себя в ней было сродни выигрышу в лотерею. Горячо, узко и так охренительно приятно. Слушать её шумное дыхание, шлепки и хриплое «Не останавливайся».       Он думал, что случившееся так и останется единоразовой акцией, пока она не появилась на пороге его дома через неделю.       — Как дела, Поттер? — кинула Пэнси и, не дожидаясь приглашения, проскользнула внутрь квартиры.       Каждый уголок его дома за несколько месяцев успел подвергнуться испытанию на прочность. Не то чтобы секс с Джинни был плохим. Просто совершенно другим.       Ему ни разу не приходилось вдавливать её в стену. Джинни никогда не просила придушить себя в постели — да и, честно говоря, ему это даже в голову не приходило. Словно поступать так с любимой девушкой и, как он думал, матерью его будущих детей неправильно.       А Пэнси притягивала его магнитом. Не стесняясь говорила о своих желаниях. Сама без труда брала на себя ведущую роль, когда седлала его бёдра. И удовольствие, в этот момент отражающееся на её лице, сводило его с ума.       Ему хотелось её постоянно. Гарри словно дорвался до источника и никак не мог напиться, наполниться.       Они никак не обозначали свои странные взаимоотношения. И поначалу его это устраивало. Но теперь, когда вся его квартира пропиталась насквозь запахом её парфюма — сочетание сладкой ванили и горького миндаля, — ему показалось, что с этим надо что-то сделать.       Пэнси была такой неуловимой: касалась его холодными пальцами, а когда он тянулся в ответ, пытаясь поймать, исчезала. Словно сквозняк: можно ощутить на короткое мгновение, но задержать надолго невозможно. И эти сквозняки проходили насквозь, оставляя на коже призрачные следы.       Вот только решимости заговорить у него не нашлось. Будто стоит ему попытаться что-то выяснить — всё закончится. Паркинсон всегда делала то, что хотела. Слишком свободолюбивая и резкая. И он сомневался в том, что она захочет надолго стать его.

***

      — Хочешь поужинать? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как она застёгивает блузку.       Чаще всего они встречались в его квартире, но иногда, когда он по вечерам заходил по работе к ней в кабинет, они не упускали шанса. Ему чертовски нравился её стол.       — Нет, — последняя пуговица оказалась в петельке, и Пэнси подхватила пиджак.       — Почему ты всегда отказываешься? — вырвалось у него.       — Потому что я не та девушка, на которой ты захочешь жениться или вывести в свет, — она повернулась к нему.       — С чего ты взяла? — Гарри нахмурился.       — Может, потому, что у тебя до сих пор на комоде стоит колдо с младшей Уизли? — кривая усмешка разрезала лицо Пэнси.       — Мы остались друзьями, — спокойно ответил он.       — Не говори ерунды, Поттер, — фыркнула Паркинсон, подхватывая сумочку. — Ты до сих пор надеешься на то, что она вернётся к тебе, вы поженитесь и нарожаете кучу рыжих детей. А я для тебя — лишь грязный секретик.       — Это не так, — отрицательно покачал Гарри головой, поднимаясь и хватая её за руку.       — Уверен? Скольким людям ты рассказал о нас? — она склонила голову в ожидании ответа.       Он почувствовал, как внутри что-то сжимается. Никому — и Пэнси прекрасно об этом знала.       — Вот именно, — она высвободила свою руку из его его захвата. — Когда поймёшь, чего хочешь, тогда и поговорим.       — А чего хочешь ты? — спросил Гарри в её удаляющуюся спину.       — Быть единственным возможным выбором.

***

      — Ты и Паркинсон? — Рон округлил глаза. — Да ты меня разыгрываешь.       — Нет, — Гарри громко выдохнул.       Он решил начать с разговора с лучшим другом. Словно маленькая репетиция, чтобы посмотреть, как оно будет.       — Что ж, — Рон прокашлялся. — Не скажу, что я сильно рад, что ты встречаешься с бывшей Малфоя. Боюсь представить, в каких местах были её губы…       — Заткнись! — Гарри швырнул в него салфетку. — Даже не начинай.       — Главное, чтобы тебя всё устраивало, — Уизли приподнял руки в примирительном жесте. — Тебя же устраивает?       — Я не знаю, — признался Гарри, зарываясь ладонями в волосы. — Мне с ней хорошо, но что будет, когда наши… отношения перерастут в настоящие? Мы же совершенно разные.       — Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — Рон пожал плечами и схватился за свой сэндвич.

***

      Гарри всегда сомневался в правильности выбора Шляпы отправить его в Гриффиндор. И то, что он сейчас стоял перед дверью её квартиры, сжимая в руках несчастный букет, уже десять минут не решаясь постучаться, ещё раз заставило его задуматься над тем, на тот ли факультет он попал.       Ему казалось, что Пэнси подожмёт губы, накрашенные тёмно-вишнёвой помадой, и скажет, что он идиот. И будет права.       Выдохнув, Гарри поднял кулак и быстро, пока не передумал, постучался. Теперь бежать было поздно.       Через полминуты дверь открылась, и на пороге показалась Пэнси в тонком атласном халате. Увидев его, она подняла брови. Просканировав Гарри взглядом, она задержалась на букете, а потом подняла глаза на его лицо. Ожидая чего-то.       — Как насчёт ужина с моими друзьями?       Он чувствовал себя неловко. Будто старался влезть в непривычный костюм, слишком тесный и поджимающий во всех местах.       Пэнси молчала. В зелёных глазах отражалась смесь чувств, которые ему не удавалось распознать. Это всегда являлось его проблемой — он никогда не понимал девушек.       — Это мне? — она тыкнула в букет.       — Ах да, извини, — смутившись окончательно, Гарри всунул цветы ей в руки. — Я убрал колдографию, рассказал о тебе Рону и вообще… Если что-то ещё нужно, скажи, пожалуйста. Гермиона всегда говорила, что у меня абсолютно отсутствует навык понимания намёков и…       Он не договорил, потому что Пэнси, схватив его за рубашку, притянула к себе и глубоко поцеловала. Она всегда была на вкус как розовый перец. Обманчиво сладкая, но с горчинкой.       — Через сколько ужин? — спросила Паркинсон, оторвавшись от его губ.       — Через час, — прошептал Гарри.       — Ещё куча времени, — её губы раздвинула улыбка, и она взяла его за руку, заводя внутрь.       Некоторые вещи не нужно озвучивать. Какие-то понятны без слов: они складываются из громких выдохов, хриплых стонов и искренних улыбок. Из того, как она, сонная и растрёпанная, варит кофе по утрам. Из её «Поттер», произносимого всегда с тёплой насмешкой. Из её крепких объятий. Из взгляда, который она бросает, когда никто другой не видит.       И Гарри знал, что это всё правильно. Потому что это был единственный возможный выбор.