Немного о людских (клоновских?) переживаниях

Около шести месяцев назад

Два неприятеля стояли со спальными мешками на улице, смотря друг на друга. Абсолютно разные, но их объединяли две мысли — «Передо мной стоит придурок, который ничего не понимает о жизни» и «Так больше продолжаться не может». Что именно не может продолжаться? Вечные ночёвки на улице и увольнения отовсюду, куда только можно устроиться и откуда только можно уволить. На этом месте они совсем недолго, не успели освоится и не успели выучить нужный материал для заочного экзамена, так что возможных рабочих мест пока что немного. Увольняют же обоих по разным причинам, Феликс вот подрабатывал детским аниматором и не смог сдержать гнева из-за ребёнка, который вёл себя вредно. До рукоприкладства и уголовного дела не дошло, но для увольнения хватило. Зато хотя бы тот ребёнок точно больше не будет говорить гадости… Он вообще в скорое время навряд ли будет говорить. Вару же работая кассиром нагрубил кому только можно и также быстро вылетел со своей работы. Обоим нужна помощь. А оказать её может только тот самый ненавистный клон, который стоит напротив. И уже довольно долго стоит напротив и смотрит в полной тишине. — Хэй!) Вару, какими судьбами… - тишина была бы намного лучше, чем неловкая беседа. Хотя, второй собеседник, кажется, неловкости вообще не чувствует. — Судьбами нищих и бездомных. Неужели непонятно? Я, к слову, удивлён тем, что ты не у своего розового гомика. — Господи, да не гомик он. — пока что не кричит, но уже не дружелюбен. Голос обычного огрызающегося подростка. — и я не могу пожить у него, потому что он уже живёт с девушкой. — Оперативен он, конечно. Ну что сказать, соболезную. Может ты ещё найдёшь своего суженого) — Боже, да заткнись уже. Мне хотя бы в отличии от некоторых есть к кому идти — Тогда почему же ты здесь?

И снова молчание.

—Если уж мы никому не нужны, то создадим клуб отверженных?) — На самом деле… Может действительно попробовать? Одновременно нас навряд ли уволят, если что на квартиру и прочее вместе скинемся —Ага. С крыши. С голубыми я ещё не жил. — Представляешь, я с зелёными тоже — Господи, вот это шутка! Феликс, дети плохо на тебя влияют. Не советую больше устраиваться аниматором — Как ты… — А костюм клоуна, торчащий из сумки, тебе для кровавых убийств людей неверующих в добро? — Впрочем неважно. А чего это ты так беспокоишься, что на меня кто-то влияет? Ещё и меня голубым называешь. — Вот, ты во всём видишь подтекст, а я ведь просто дал совет. Именно поэтому ты и голубой Феликс устало вздохнул. У него совсем нет сил на ругань — Понял, понял, я голубой. Если так хочешь, то кто я такой, чтобы тебе перечить? Ты просто скажи наконец, согласен или нет? — Да согласен я, согласен.

…

— Ну, а сейчас что делать? — Непонятно что-ли? Стелить мешок и играть в симулятор бомжа. Впрочем, мы в нём уже живём — Молодец, мистер умник. А где стелить-то? Здесь же, в подъезде, чтобы первый человек прошедший мимо использовал нас в качестве ковра? — А кто тебе говорил стелиться здесь? Где хочешь, там и ложись. Я пойду в своё место. Встретимся завтра здесь же. И Вару пошёл от подъезда, но после шагов двадцати всё-таки обернулся и увидел Феликса, стоявшего в нерешительности. Понимая, что он пожалеет об этом через пару секунд, Вару вздохнул и выкрикнул — Ладно уж, иди за мной. Король сегодня добрый. — Осмелюсь спросить, король отверженных или король жаб? - съязвил Феликс, спускаясь по лестнице подъезда Заброшенная стройка находилась в дальней части парка. Видимо хотели построить двухэтажное кафе, чтобы оживить интерес к этому месту, но недостройка вызывала интерес только у детей от двенадцати до пятнадцати лет и у бездомных, вроде наших друзей. На втором этаже ещё не было крыши и лунный свет безо всяких препятствий освещал всё помещение, озаряя его слегка голубоватым светом. Звёздное небо, полнолуние и полная тишина... Обстановку можно было бы называть романтической, но тут старая история — всё догадались, что пиковый и червовый парочка кроме них самих. — Худших снов — Тебе того же

***

С тех пор много изменилось. У обоих появилась стабильная работа, им больше не приходилось ночевать на улице и так они больше никогда не разговаривали. Да, они общались, когда нужно было поделить доходы и прочее, но не более. И ничего не сможет заставить их произнести хотя бы одно лишнее слово.