забота

казутора глазами растеряно хлопает, на пластырь на ладони собственной смотрит как на что-то неизвестное доселе. смотрит непонятливо, как ребёнок совсем, он так чифую в глаза смотрел понять пытаясь какого цвета глаза эти самые у него. — эй, тора, - кейске у него перед глазами пальцами щёлкает, чтобы внимание привлечь, а казутора дёргается скорее произвольно чисто, чем от испуга. на баджи взгляд переводит, он, баджи, единственный с кем казутора контакт зрительный поддерживать может, казутора к глазам его карим с детства привык, — извиняй, - кейске по волосам его треплет, жест родной до невозможности, тёплый, баджи всегда так делает - он плох невероятно в извинениях словесных. кейске ему за спину садится и обнимает руки на животе ханемии скрещивая, голову свою торе на плечо кладёт, и казутора наконец ловит ту мысль, которую упускал всегда - когда за спиной он ханемия не боится нож в спину схватить, и когда чифую щеки его легонько касается, казутора не боится, что по лицу получит. — сильно болит? - мацуно его за руку берет и по порезу пластырем заклеенном проводит пальцами своими еле-еле, чтобы больно не сделать. чифую трепетный весь, они в этом с баджи разные очень. чифую всегда переспрашивает и касается осторожно, а баджи сам себе на уме, он резкий, и грубый, но он извиняется, извиняется искренне и действительно исправляется, — казу? - зовёт чифую когда ханемия минуты две не отвечает. казутора глаза вниз опускает, у него контакт зрительный с чифую поддерживать не получается. казутора безусловно залипает на его глаза, голубые то ли, то ли зелёные, а потом опомнится и взгляд в пол привычно тупить начать или глазами бегать по комнате начать. чифую ему голову на плечо второе кладёт и они с кейске на ханемию как отражения друг друга смотрят. баджи его за руку тоже берет, пальцы их переплетает. казутора наконец выдыхает спокойно и говорит тихо-тихо, для кейске и чифую только: — пока вы меня держите за руки, у меня ничего не болит.