Пелена

Пережив чёрный час, за который погибло больше половины Тёмных, обитатели тоннеля стали скорбеть по ушедшим товарищам. Маруся прижимала к себе рыдающую в три ручья Снежу. Коричневое облако стыда витало не только вокруг альбиноса. Многие Тёмные сталкеры испытывали похожее чувство, потому что убивали собственных товарищей, находясь под действием контролёра. Коричневый туман перерезали чёрные полосы горя и печали. Сталкеры потеряли, а некоторые собственноручно убили, своих близких, родных, любимых. Кто-то плакал, не скрывая разочарования и опустошения. Многие носили тела, складывая в одну общую могилу. Когда все погибшие, всё части их тел были аккуратно сложены пирамидой, не сговариваясь сталкеры стали носить камни. Тотошка, указавший Марке на правильную догадку, когда, бормоча, прошёл мимо неё, уничтожил запасы еды, чтобы наверняка избавиться от отравленных травам продуктов. Оставил только консервы и невскрытые сухпайки. Чтобы хоть как-то накормить уставших бойцов, он с парой Тёмных отправился ещё днём на охоту, откуда вернулся с кабаньей тушей. Есть мясо умерших в бою животных его собратья отказались бы однозначно. Снежа вымаливала прощение у Маруси, именно она подстрелила её у тоннеля, когда услышала в голове одновременно приказы контролёра и отчаянный голос Маруси. Два голоса смешались в один, и альбинос не смогла различить их, разъединить. Называть мутанта по имени больше никто не мог. Монстр, чудовище, урод – только так. Поначалу его хотели оставить гнить в кабинете. Но, потратив много времени на поиски нового пристанища на карте Зоны и не найдя его, решили вычистить тоннель и остаться в нём. Место было относительно спокойное. Пелена морока спала с него, оставила в покое его обитателей. Да и бросать курган с полсотней своих товарищей никто не решился. К вечеру алтарь скорби и негодования был готов. Телекинетики накидывали камни на самый верх, куда не мог и дотянуться остальные. К Марке подошёл Тёмный с изломьей рукой и абсолютно человеческим телом. – Спасибо тебе, – тихо, стесняясь, сказал он, – тебе и твоей сестре. Если эта чеканутая тут не появилась, то и тебя бы не было. И мы жили бы дальше, загнивая, как этот чмошник. – Ой да ладно тебе, – Марка будучи человеком никогда не признавалась героиней среди сталкеров, всегда была ниже среднего. А уж став шатуном, вообще ни на что не надеялась. – Оставайся у нас, нам нужен руководитель, лидер. Тот, кто не поддастся на провокации и сумеет противостоять пси-обманам. – Ну ты и шутник, криволапый, – опешила Марка, – меня за одни только шутки тут же закинут в ближайшую плешку, как вашего папашу Ипполита. Чувство юмора у Марки действительно стало не в пример гадостным, как и манера общения. После победы над мутантом, она поняла, что незримая красная нить, ведшая её к сестре, изменила направление. Да и видела Марка, что Маруся стала очень самостоятельной и сильной девушкой, не нуждающейся в чьей-либо защите. Криволапый отстал от шатуна, поблагодарив её ещё раз за спасение. Маруся со Снежком всё ещё обнимались, но альбинос уже не плакал. Просто сидели говорит тихо о чём-то своём. Подкравшись Марка услышала, что они признавались друг другу в чувствах, противоречащих её собственным убеждениям, но критиковать не стала. Сестра в надёжных руках, и эти надёжные руки любят её взаимной любовью. Она обратила своё внимание на Тёмных, копошившихся в грудах тел мутантов и нападавших. Сталкеры громко обсуждали экипировку и принадлежность врагов к какой-либо группировке. – Это же наёмники, – сказал криволапый Веслорук, который ее уговаривал Марку остаться и занять лидерское кресло. – Вообще они за мной пришли, – ответила всё на немой вопрос Марка, – меня должны были передать учёным эти вот товарищи. – Неудивительно даже, – присвистнул стоящий рядом трехглазый Жаба, – живых шатунов я и сам впервые вижу. Чуть поодаль раздался крик: – Живые падлы! Оказалось, что кое-кто из наёмников чудом или наоборот на неудачу почти выжили: трое зомбированных сидели незамеченными поодаль от кровавой поляны. Ловкий Жвач телекинезом свернул первому зомбированных шею и готовился свернуть остальным. Как вдруг крайний подскочил и закричал, вытаращив обезумевшие глаза: – Не надо! Крикнул и тут же уставился на Марку. Приёмник, заляпанный своей и чужой кровью, заплакал, глядя на знакомое, любимое лицо. Рядом с ним встал лысеющий седой зомбированный. – Сы-ын, мочи-и, – протянул Батя, вскидывая винтовку. Жвач подкинул оружие в небеса. – Странные зомбаки, – сказал он. – Это не зомбак, – показала на Приёмника Марка, – просто крышей поехал от испуга. А вот папаша его, мразь, точно закис. Большего и не надо было говорить, шея Бати крутанулась и с хрустом сломалась. Обескураженный Приёмник упал на колени. – За что? Неожиданно Марке стало очень жаль парня. Он тоже пережил немало этим утром и потерял многое, как и Тёмные, готовые убить его, растерзать здесь же. – Оставьте его мне, он безобидный. Скривив лица сталкеры пробурчали под нос недовольства, но, перебороли своё желание возмездия. Они так или иначе получили его. – Марка… Ирина… – плакал стоя на коленях наёмник. Девушка подошла к нему и позволила себя обнять. Он уткнулся лицом ей в живот и заплакал громко, навзрыд. Марка гладила его по голове, приобняв второй рукой, успокаивала, монотонно раскачивалась. Поднявшая на крики голову Маруся видела чуть больше, чем остальные благодаря дару Аномальной зоны. Марка была овеяна перламутровой переливающейся аурой, исходившей от Приёмника. Вот она, коварная любовь, пережившая выброс, отцовские запреты и время. Иногда перламутр прерывался, разрезался полосами стыда, страха, горечи, но в целом оставался таким же ярким. Таким же, как чувства Снежка к самой Марусе, так неожиданно выплывшие наружу, открывшиеся, взаимные у обеих девушек. Стыдливая аура вокруг Тёмных почти рассеялась, висела серая мгла уныния. Где-то витали белые клубы надежды, желтые дружелюбные капли. Собратья и сëстры собирали останки мутантов, скидывая огромную кучу, поливая периодически горючим. Пока большинство занимались очисткой их родного места, тщательно, будто хотели вычистить весь позор и липкое чувство того, что их предали, Тотошка приготовил мало-мальский ужин. Ужинать сели, когда уже совсем стемнело. Расположились у входа в тоннель, около двадцати человек сидели на старых матрасах и креслах машин, постеленных и поставленных прямо на землю. Повар разливал горячую тушёную кабанятину с овощами по протянутым тарелкам. Ароматное блюдо разносило запах лаврового листа и кориандра, приятно щекотавшего нос, заставляя забыть про травяной чай по рецепту контролёра. Лярва, помощница Тотошки, разламывала лепёшки, которые не совсем понятно из чего успела напечь. Блики зарева от костра, где сгорали мутанты и наёмники, причудливо танцевали на стенах тоннеля, сталкерах, отражались от огромного чана Тотошки. Маруся не могла отлепить от себя Снежка. Альбинос всё ещё не могла простить себе то, что атаковала близкого человека. Как многие другие Тёмные. Марка сидела поодаль ото всех, чтобы не смущать сталкеров Приёмником. Парень лежал, укрытый дырявым старым одеялом, беспрерывно дрожа, не от холода, скорее от пережитого стресса. Марка гладила его по голове, которую наёмник положил ей на колени. Он обхватил ноги девушки руками, опасаясь, что если отпустит, то всё, что он видит, рассеется, как дым погребального костра, уходящий в небо. Подошедший Тотошка махнул черпаком в сторону Приёмника, предлагая таким образом накормить и его. Марка протянула ещё одну миску. Ненависть, не свойственная Тёмным сталкерам, уходила из их сердец. Ужинали молча. Проводили почивших товарищей самогоном. Когда тарелки опустели, не сговариваясь все пошли в вагоны спать. Благо теперь тоннель был более гостеприимным, отсутствовал запах дурман-чая, исчезла слизь со стен, трупы и скелеты, лежавшие вдоль стен, догорали с телами мутантов в костре. Символику Греха наспех закрасили. Марке с её полоумным наёмником нашли плацкарту, чьи хозяева никогда больше не придут на ночлег. Нетронутым, не требующим приборки местом остались только вагоны. Снежок успокоилась после сытной еды, больше не молила о прощении, не плакала. Обнимая Марусю, она попросила включить «радио» девушки. Тот самый лёгкий пост-рок, под который Маруся заснула в первый свой день. Приёмник же так и не смог успокоиться, дрожал, когда Марка вытирала его лицо от грязи и крови. Смотрел на неё влюблёнными глазами. И хотя отражалось в них безумие пережитого дня, где-то в глубине девушка увидела проблески разума, влюблённости и веры. Он уснул, прижимаясь к ней, как маленький ребёнок, требующий защиты и опеки. Марка отметила про себя, что за прошедшее время внешность Вадима огрубела, он стал суровее выглядеть. В его двадцать пять появились седые волосы на висках и макушке. Невольно она сравнила его с Батей. Челюсть заострилась, щеки впали. Даже глаза потеряли свой блеск, стали серыми, тусклыми, унылыми. За исключением моментов, когда Вадя смотрел на неё. Когда парень уснул, Марка вытащила его КПК. В переписке было непрочитанное сообщение от учёных с Янтаря: «Небывалая пси-активность в Тёмной кишке. Сложно установить эпицентр, но если наши датчики не ошибаются, вы попали под воздействие пси-активности. Ваш лидер Батя не отвечает, просьба немедленно связаться с нами. Сахаров» «Противный какой», – подумала Марка. Её бросало в дрожь при мысли, что с ней могли делать учёные, окажись она у них. Подумав, она выключила КПК, опасаясь, что так их могут отследить нежеланные следаки. Был человек, погиб в пси-активности. *** Ночь прошла спокойно. Казалось бы, Тёмным стоило переживать, волноваться после случившегося. Поутру Марка и Приёмник собрались уходить. Шатун собрала в дорогу рюкзак, найденный в плацкарте, где они с наёмником спали. Взяла только самое необходимое: патроны, оружие, ножи, дыхательные маски, фильтры для воды. Перед тем, как сжечь наёмников, Тёмные обшарили их карманы, рюкзаки, подобрали оружие. Вот из этих трофеев Марка и выбрала себе скудный скарб. Еды взяла немного. Лепёшки, которые Лярва силком сунула в руки Марке, полторашку воды, два банки консерв. Если уходу наёмника обитатели тоннеля ещё обрадовались, то уход Марки их очень расстраивал. – Может ты передумаешь? – Спросила со слезами на глазах Маруся. Она только встретилась с сестрой, которую считала мёртвой. Пусть это была лишь копия, созданная Зоной, но очень близкая копия. – Не хнычь, подотри сопли, – улыбаясь ответила Марка, – Зона не безграничная, жопа скользкая, ещё встретимся. Ещё у Монолита будем водку пить. – Она ободряюще хлопнула сестру по плечу. – Да и Вадика тут не оставят. Подведут под аномалию, как пить дать. Девушки обнялись. – Я рада, что ты счастлива, – тихо сказала Марка на ухо сестре, – неожиданно для меня, конечно, но если тебе хорошо, то чë бы и нет. Маруся всхлипнула, облизнула губы. Крепче обняла сестру. – Ладно, долгие проводы – лишние слëзы. Эй, белобрысая, оттащи-ка от меня этого клеща. Стесняясь наверное впервые в жизни, Снежок подошла к ним и тронула Марусю за локоть. Та немного покивала и отпустила сестру. – Слушай, у меня тут детектор старый завалялся, – Снежок зашарила руками по карманам, вытянула и протянула Марке видавший виды Велес, – мне ни к чему теперь, я сама как детектор, покруче этого. Держи. А это вам в дороге пригодится. Марка приняла подарок, поблагодарила кивком. – Некоторое время со мной связи не будет, не ищи, не волнуйся. Кэпэкашку Вадькину перепрошьëм где-нибудь, дам знать о себе. А пока его даже включённым держать опасно. Не реви, дура. Мы с тобой ещё водку у Монолита бухать будем, помни.