Воронье нутро

Если бы я смог понять в какой момент моей жизни всё перевернулось, я бы это сделал. Сделал, несмотря на последствия и разочарования. Потому что проводить каждую чёртову ночь в непокоримом страхе очень утомляет. Даже издевательства детей, с которыми я живу бок о бок, с единым мучениями и страданиями, так не выматывают. Их и стало меньше. Как и детей. В приюте всё чаще начали пропадать люди, которых я знал в лицо. В насмешливое, злобное, до боли в рёбрах изуродованное усмешкой, да уж не очень хорошего человека, лицо. Но сейчас в обрывках воспоминаний эти лица превратились в размытое пятно. Казалось, что оно смотрит печально, будто молило о том, чтобы его простили. Простили за все проступки и пакости, издевательства и подставы. Чтобы он просто освободился от этого стискивающего горло ошейника, чтобы смыть все свои грехи, что таятся в глубине подростковой душеньки. Будто в лёгком "Прощаю" было нечто безумно важное. Будто палач не пришёл и казнь перенесли, а цепи забыли заковать. Я будто слышал облегчённый выдох, когда пропавшие дети снились мне и я их отпускал. После одобрительного кивка, дети начинали плакать, падать на колени, благодарить и молится за меня, а я за их упокой. Но это было редко: На каждого пропавшего ребёнка, именно в ночь исчезновения, я смог заснуть. И каждый сон был таким. Будто тёмные силы за моим окном благословляли меня на сон, уходили на ночь, забрав с собой мой страх, но вернув усталость. Так происходило каждую ночь, второй месяц подряд. Работники приюта закрывали глаза на каждое исчезновение ребёнка. Пока их число не достигло девяти. По ребёнку на каждую неделю. Именно на ночь понедельника. Складывалось ощущение, что каждой пропажей проводили старую неделю и встречали новую. Но вопрос о том, когда это началось и почему, беспокоил меня не меньше, чем то, почему сны снятся мне и именно в ночь пропажи. Вроде, всё ясно, как день, но так же мутно, как ночь. Объяснение одно: замешено что-то явно не человеческое. И от этого бросает в дрожь. Но поверить в это, как ни крути, мне не удаётся. Я уже не маленький, чтобы верить пугающим сказкам: мне уже не десять, не двенадцать. Но всё походит на неё, и явно, очень хорошо прописанную. Только в сказках всё заканчивалось хорошо, но в нашем случае, непонятно, сможем ли мы выжить хотя-бы до следующего воскресенья. Я очень надеялся на спасение, что кто-то придёт, заберет из этого кошмарного места. Из этих странных тенях за окном и страшном, но безумно завораживающем чёрном вороне, что улетал, как только я проснусь. Но полностью чёрным он ни был. Белые перья на кончиках крыльев, аккуратно вливались в темнющие, что были везде, кроме концов. Чёрные бусинки место глаз, можно было сказать, но ласковое слово не подходило, а только ощущалось нелепым. Никому о пугающих ночах я не рассказывал. Можно было бы даже сказать, что я к ним.. привык. Мне было страшно, но где-то на границе восприятия крутилась мысль, что меня не тронут. От этого становилось чуточку легче. Пусть тени и блуждали за стеклом, они не смели приблизиться ближе, но и уходить не собирались. Но сегодняшняя ночь была другой. Особенной. Это было ясно ещё тогда, когда появился первый намёк на наступление сумерек: темнело рано - ночь будет дольше. И вот, не успев обдумать сегодняшний план действий, наступил отбой. Пугающее слово, от которого веяло тем, что в любой момент могут произойти безумные вещи. Я забился в угол кровати, стискивая одеяло между пальцев, до побледнения костяшек. Забыл зашторить окна. Но даже представление начиналось не так, как всегда. На сцену вышли не несколько актёров, а целый коллектив. Окно с видом на зимние макушки сосен, зимний лес: что может быть прекрасней? Шестеро птичьих фигур, едва различимых на фоне тёмного леса. Доносилось слишком громкое карканье, слишком громкие взмахи крыльев, слишком громкое биение веток о стекло, всего слишком много. На фоне луны, которую обрамляли снизу макушки деревьев, кружили вороны. Они взлетали то выше, то ниже, растворялись во мраке, и появлялись вновь, но за пределы оконной рамы не выходили. Пляски теней разыгрывали воображение и нагоняли тревогу. Внезапно, одна из фигур, громко взмахнув крыльями, направилась, через всё расстояние, к моему окну. От неожиданности я дёрнулся, хотел спрятаться под одеяло, в мой вечный домик: спасение от этого мира. Но руки не слушались. Я остался сидеть так, завороженно и испуганно смотря на птиц. Мой вздох растворился в горлатании воронов. Форточка распахнулась и всё затихло. Силуэты птиц замерли на фоне луны, словно фарфоровые фигурки. Но ворона, направлявшегося ко мне видно не было: Застыло пять птиц. Слыша собственное сердцебиение, я не отводил взгляд с открытой форточки, а именно с тьмы, кишащей в её пасти. Звуки утихли, но эхом я всё ещё слышал карканье птиц, скребет веток и завывание волков. Будто сама ночь обращалась ко мне, пыталась связаться, через все эти звуки. Мрак окутал комнату, а я сидел почти не дыша: ждал, пока в форточку заглянет тот, кто создал этот кошмар. Тьма прижималась к окну, и её не обманешь шелковым одеялом. Закрыв глаза, я начал шептать старые заговоры, что слышал у старых бабушек, когда нас выводили на прогулку. Уши порезал неприятный звук: будто что-то царапает стекло, а потом и деревянную раму. Зажмурившись от неприятных ощущений, а потом от страха, я замолчал. Стал прислушиваться. Тишина стояла до тех пор, пока терпение незваного гостя не иссякло. По комнате прошлось леденящее кожу карканье: гость призывал открыть глаза. Решив, что будет хуже, если остаться в таком положении, я медленно, остерегаясь открыл глаза. На открытой форточке сидел тот самый ворон, что слетает с подоконника за окном каждым утром. Он внимательно разглядывал меня. Я внимательно разглядывал его. Ворон по-птичьи склонил голову и каркнул. Я дёрнулся, зажмурив глаза. Но тут же широко их распахнул, когда услышал взмах крыльев: гость пролетел расстояние между окном и кроватью, усевшись на тумбе. Прямо передо мной. Сейчас он выглядел не таким страшным, и пугающие бездонные глаза, можно было смело назвать бусинками. —Ты.. - тихо начал я, и замолчал, не узнавая свой голос. —Что хочешь?.. Ворон склонил голову в бок и уже тише каркнул. Потом припрыгнул ближе, на край тумбы. Я не знал почему, но мне неимоверно сильно его глазки казались добрыми, а сам он — моим оберегом. Страх прошёл так же быстро, как и желание спать. Метнув взгляд в окно, прямо на, таившую в себе историю безумных количеств веков, луну, я не заметил никого. Будто никаких теней и пугающего танца птиц не было. Вновь посмотрев на гостя, я очень аккуратно вытянул руку: недалеко, чтобы ворон отошёл так и не приблизившись к ладони, если не захочет иметь контакт или посчитает меня врагом. Но ворон с интересом рассматривает мою руку и ступает лапами, слегка царапая ладонь. Тяжёлый. Гость вглядывается бусинками прямо в меня. Но тут он клюёт меня в нос и взлетает к потолку комнаты, начиная кружить, и в итоге садиться на моё плечо. Я аккуратно поворачиваю голову и смотрю на сидящего на плече гостя. Не знаю почему, но кажется, что он улыбается. Самодовольно, будто победил меня в чём-то. Наверное, он ведёт со мной игру, о которой знает только он, а я и не догадываюсь, поэтому и побеждает.А я догадываюсь. Но он этого не поймёт, пока я не начну играть по его правилам. В коридоре слышатся шаги. Карканье ворона наверняка разбудило дежурного. —Лети обратно. Если нас поймают ни тебе, ни мне не здобровать. - как можно тише шепчу я. Ворон взлетает и смотрит на меня, с ухмылкой в глазах. Он знает то, чего не знаю я. Я уж слишком его недооценил. Хотя кому это говорить? Явно не тому, кто дрожал от страха всего пару минут назад. Но гость улетает. Шаги ближе и ближе. Я падаю под одеяло и расслабляюсь, вживаясь в роль спящего. Дверь со скрипом открывается. Тишина стоит несколько секунд и её разрушает хлопок двери. Открыв один глаз, а затем второй я оглядел комнату. Форточка надёжно закрыта, как и шторы. Это не мог быть дежурный. Таких добрых у нас нет. Да и физически это невозможно. Перевести взгляд на тумбу я не планировал, но краем глаза, заметил новую вещь, которая совсем не должна была там находиться. Кулон. Серебряный кулон с изображением ворона с распахнутыми крыльями. Голова птицы повернута вправо, но взгляд смотрит прямо в душу. Надев кулон на шею, я почувствовал резкий прилив усталости. На ум приходит недавний гость. Неужели он правда принял меня? Помог мне. Если бы он мне помог мне завтра. В тёмное воскресенье. Я бы наверное расцеловал его. Теперь гость явно станет жданный. *** Новый день совсем не радовал, а нагонял неимоверную усталость. Бессонные ночи давали о себе знать. Кулон никто не замечал. Никто будто ничего не замечал. Будто не было никаких таинственных исчезновений, не было громкого карканья, и будто тёмный лес, неподалёку от приюта, очень безопасное место. Но всё же было то, что сильно выделялось среди плывущего спокойствия. Девочка тринадцати лет. Всего на четыре года младше меня. Она была растерянна, и напугано озиралась по сторонам. Поймав мой обеспокоенный взгляд, она выдохнула, и робко протиснувшись через толпу, направилась ко мне. —Здравствуй, Ацуши. - она склонила голову. Я кивнул, выбирая книгу на маленьких полках.—Ты боишься? - этот в лоб брошенный вопрос ввёл меня в ступор. —Что? - нелепо, слишком растерянно переспросил я, чем очень напугал Кёку, тем самым, она растерялась. —Что думаешь о исчезнувших детях? - выпалила она. Я обрадовался, хоть и не подал виду. Неужели хоть кто-то в этом месте насторожен? —А ты не боишься пропасть? - «Пропасть»? Я задумался. Если я пропаду никто не будет искать меня. Это было понятно давно. Но хотел ли я исчезнуть, чтобы меня искали? Боялся ли я пропасть? Пропасть, будто меня и не было вовсе. Моя постель холодная и нетронутая, будет пустовать. Хотел? Наверное нет. Боялся? Безусловно. Очень сильно. Сильнее, чем теней за окном. Сильнее, чем поздней ночи. —Боюсь. - кивнул я. —Я тоже. Очень сильно. - её нижняя губа дрогнула, но потом на них было что-то наподобие слабой улыбки. —Но сегодня приезжает Дазай. Он когда приезжал в прошлый раз обещал привезти новых игрушек. Дазай. Учитель, что добровольно приезжает в приют, и спонсирует его. Раньше я думал, что дети ему равнодушны и на такое добро у него есть другие причины. Но это оказалось не так. Дазай очень добрый и любимый многими детьми. Я правда обрадовался, узнав, что он приедет с минуты на минуту. Обидно, что узнал я в последний момент. Узнав бы я об этом раньше, настроение, наверное, было бы с самого утра. Вот он. Тот момент. Серая машина подъезжает к воротам приюта. Странно, как учитель смог добраться в такую глушь на машине. Мы с Кёкой стоим на пороге здания. Вот уже несколько детей выбежали, и подбегают к воротам. Учитель озаряет их белоснежный улыбкой. Ворота открываются, и учителя тут же заключают в объятия. Мы с Кёкой стоим непокоримые. Не сдвинулись с места, лишь кивнули на взгляд Дазая. Облокотившись о стену, меня уже не интересовал кто приехал, а кто нет. Над головой послышалось карканье. Я резко вскинул голову, но никого не увидел. Опустив голову на кулон, слегка улыбнулся. Те, кто здесь давно знали, что подходить к учителю сразу же идея плохая. Много детей. Потом Дазай идёт к работникам. Ну, а дальше ребят интересуют новые игрушки. Тогда уже получится поговорить. Заметив, как Кёка поддалась вперёд, чтобы пойти к учителю, я решил её не останавливать, а пойти на лавочки. Думать о чём-то кроме детей и сегодняшней ночи не удавалось. Может, выкинуть из головы было не так-то и просто, но если зарыться в эту тему поглубже, то будет ещё сложнее. —Ацуши? - услышав своё имя, я обернулся. —Здравствуйте, Дазай. - кивнул я, когда учитель садился рядом. —Как вы? - улыбнулся учитель, хватаясь за всё, чтобы начать разговор. —Хромаем. - Дазай хмыкнул. —Видимо, на обе ноги. - сказал он и как-то грустно улыбнулся. —Вы ведь тоже считаете, что это ненормально? Что нужно принимать меры? - я сразу накинулся с вопросами. Я наконец то встретил взрослого, который думает так же. Он-то сможет достучаться до персонала. —Я не знаю. - всего лишь ответил он, склонив голову, но повернулся ко мне, разглядывая. Я знал о чём он думал. Что я повзрослел и совсем взрослый. Конечно, я рос буквально у него на глазах. Но он просто сказал: —Красивый у тебя кулон. Откуда у тебя он? Подарил кто? - я опешил. Как мне ответить? «Ворон принёс, что мелькает у меня за окном второй месяц»? Хоть это и Дазай, но он сочтёт меня за сумасшедшего. Поэтому я просто улыбнулся. —Учитель, - начал я, подбирая слова. Как бы сформулировать, чтобы остаться уравновешенным в глазах Дазая? — Как думаете... Почему.. именно ворон? - кофейные глаза учителя смотрели вперёд, на интригующий лес. —Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто кормил и кто проявлял доброту. А также тех, кто их обидел. —Серьёзно? - в ответ учитель медленно кивнул. —Они не забывают. Птицы передают друг другу, за кем стоит приглядывать, а кого опасаться. - обратился Дазай, поворачиваясь ко мне. —Ацуши, - и сделал паузу. —Почему ты спросил? —Просто. - я пожал плечами. —Интерес. - конечно, как можно не догадаться? Совсем недавно я помог ворону, что так безжалостно избивали пропавшие мальчишки, после чего и досталось мне. Пазл в голове начал складываться: сны, тени, танцы птиц, ворон, прилетевший ко мне, поблагодарить за помощь, и каждую ночь, охраняя меня; сны, прощения детей. Всё стало ясно, как два пальца. Я точно знал, какие дети пропадут следом. Я не должен позволить подросткам умирать за детские проступки. —Учитель, мне нужно идти, сегодня темнеет рано. —Иди, Ацуши. - сказал он, не отводя взгляда от заката. —Удачи тебе. - не поняв зачем мне желают удачи, я поднялся. —До свидания. - кивнул я, обойдя лавочку. —Пока. Я буквально бежал за здание:туда, куда выходит моё окно. Уже горел один фонарь. Остановившись, я огляделся, чтобы не попасться работником. Вокруг стояла тишина. Я сам не заметил, как крепко держался за кулон у меня на груди. Над головой послышался знакомый звук и птица села на фонарь. Она смотрела прямо на меня, когда на её белые кончики падал лунный свет. —Я всё знаю.. - тихо начал я. —Если это возможно, пожалуйста, давай поговорим.. - я умолк, понимая, как глупо выгляжу, разговаривая с птицей. Видимо, я правда схожу с ума. Но ворон лишь наклонил голову и слетел на землю. Я вздохнул холодный воздух и поёжился. —Прошу. - но птица вспорхнула и залетела в тень от фонаря. Я сделал шаг вперёд, а потом разочарованно выдохнул. Но поднял голову, услышав шаги. Человек вышел из тени фонарного столба и облокотился на него. На нем были коричневые брюки и такого же цвета жилетка. Темно-зелёный галстук и темно-синий, почти чёрный пиджак. Волосы чёрные, как глаза, но только две передние прядки выделяются белизной на кончиках. Я сразу понял, кто он. Я сначала смотрел на него завороженно, будто, если я хоть двинусь, он рассеется, и я его больше не увижу. А мне хотелось смотреть. Очень хотелось. Долго. Касаться тоже хотелось. Рассмотреть, будто это какой-то экспонат в музее. Но желание ушло на второй план когда я понял, что этот человек, если его можно было таковым назвать, видел мою слабость и мой страх, смотрел, как я спал и охранял каждую ночь. И цапнул за нос. Я сделал шаг вперёд, но тут же остановился. Он шёл ко мне сам. Только сейчас я заметил вороньи крылья с белыми концами, что были на его спине и долго прятались во тьме. Он подошёл ближе. Хоть это было не слишком выше меня, но чувствовал я себя очень маленьким рядом с ним. —Все люди такие медлительные? - наконец подал голос. Такой приятный баритон. —Почему.. ты это делаешь? - смог промямлить я, глядя прямо в чёрные глаза. —Ты меня заинтересовал. - кивнул ворон. —Нет.. я про.. - я остановился подбирая слова. —Почему ты.. - я проробовал ещё раз. —Почему дети пропадают? —Они заслужили. Они обязаны очиститься от своих грехов. Они причинили тебе боль. - чётко говорил ворон, и уже собирался уходить, закончив разговор. Я не хотел его отпускать. Схватив его за руку, я почувствовал холод его кожи. Он посмотрел на меня, наверное, тоже не желая уходить. —Пожалуйста, прекрати. - молю я. Вновь строгий взгляд. Я не хочу отступать. Я не хочу жертв, я больше не хочу этих снов. Не хочу. —Ты мне делаешь больно. - голос дрожал, я пытался скрыть эту дрожь. Безуспешно. Глаза собеседника расширились и он отвернулся, жмурясь, стискивая зубы. Я протянул ладонь к карнавальной маске, что была у него над глазом. —Зачем.. тебе маска? - вспомнив сны со страшными людьми в зловещих масках, я проговорил. —Где вы их берёте?.. —Лучше спроси у них, - он кивнул в сторону приюта. —Где они берут свои человеческие лица. - я часто заморгал, и опустил голову. —Я перестану. Но теперь рядом с тобой я буду только из-за этого. - он кинул взгляд на кулон, что висел у меня на груди. —Хочешь чтобы я остался рядом, охранял тебя? Или пойдёшь своим путём? - ворон протянул руку и ещё раскрыв другую. Делая из выбора визуальный. Я сжал в руке кулон и посмотрел на ворона, сдерживая слёзы. Ничего не сказав, я помотал головой и бессильно упал к нему в руки. Он быстро поддержал меня. —У тебя имя хоть есть? - слабо и тихо проговорил я. —Как хочешь назвать? - тоже тихо, совсем на ухо, говорил он мне. Я немного подумав, ответил. —Акутагава. - пробормотал я. —Рюноске Акутагава..-я вспоминал про писателя, про его произведения, что пылились на полках приюта, про то, что они сделали меня первыми счастливым в этом аду. —Как скажешь. - я почувствовал тепло и только потом понял, что окутывают меня массивные вороньи крылья. —Возможно, когда нибудь в следующей жизни, ты найдёшь себе союзника достойнее. - я улыбнулся. Я понял, что сейчас чувствую себя защищённым, в безопасности. И ещё я понял, что Сегодня никто не умрёт.