л'ямур

      Ран не знает, почему именно это произошло. Сколько бы он не пытался понять, что послужило спусковым крючком для происходящего, у него не получалось. Тем не менее, тогдашним утром он явственно ощутил ненормальность обычного, когда только открыл глаза после долгого сна.       Что-то не так, подсказала ему интуиция. Что-то не так, глаза выцепили в мусорке смятые записки, салфетки, использованную маску; всё то, что он уже выкидывал. Что-то не так, Ран пока не выходил из своей комнаты, рассматривая своё отражение в зеркале, и это могло бы показаться для кого-то самовлюблённо, но не для него, потому что он смотрел на незаживший шрам на брови после драки и не понимал, как такое возможно. Он должен был уже затянуться.       Всё говорило о том, что всё в порядке: всё та же постель, тот же вид из окна на дорогу с бесконечным потоком автомобилей, пытающийся не шуметь за стенкой брат. Ран моргнул и провёл пальцами по столу рядом с подставкой для колец. На подушечках пальцев он ощутил пыль, которую ненавидит и старается постоянно вытирать. Что-то не так, все замеченные им детали кричали об этом.       Ран помнит, как он вышел из комнаты, повернул голову в сторону кухни, и увидел, как Риндо снова роняет на пол стакан, случайно задевая его локтем. Звук разбитого стекла выводит Рана из равновесия окончательно, и пока Риндо извиняется за нелепую случайность, Ран думает, что это всё ещё сон. Потому что дважды случайно разбить нельзя.       Он старательно пытался делать вид, что всё нормально. И это не вызывало никаких подозрений, потому что Ран и до этого был слегка отстранённым от всего, что его и брата не касалось. Однако тот факт, что он застрял, приводит его в бешенство. Ран ненавидит не знать, что происходит. А когда это повторяется снова и снова под аккомпанемент когда-то любимой песни Ран понимает, что сходит с ума.       Реальность искажается. Всё то, что когда-то было привычным, теперь таковым не является. Каждый раз, открывая глаза и оказываясь всё там же, он начинал думать, что и он уже не он.       Всё меняется стоит ему заметить, как Риндо, его Риндо, становится тише. Такие перемены нельзя было упустить из виду и не потому что Ран захотел так. И в тот момент, когда Риндо перехватывает стакан и смотрит на него, Ран понимает, что он теперь не один.

***

      Это проклятие, уверен Риндо. Проще думать именно так, чем найти логику в том, чего нет. Риндо смотрит на свои руки, на которых из-за тренировок мозоли, а из-за драк шрамы, и пытается вспомнить всё то, что было нормальным. Потому что сейчас в этом всём не было жизни. Теперь-то он понял, о чём говорил ему один из знакомых на вечеринке. Правда тогда Риндо подумал, что тот перебрал с алкоголем и, как у некоторых это бывает, возомнил себя философом.       «Я чувствую, что смотрю на всё со стороны. Мне кажется, что я в каком-то кошмарном сне, из которого невозможно выбраться. День перетекает в другой, ничего не меняется, чувств нет. Всё становится однотипным и единственное, чего хочется, так это поскорее умереть». Риндо думает об этом же. Только в этом кошмаре наяву в насмешку звучит довольно приятная песня о любви и молодости Франсуазы Арди.       Он-то сразу её узнал и вспомнил, как в почти одиннадцатом часу ночи забрёл в музыкальный магазин перед Рождеством, чтобы купить там диск для брата в подарок. Ран любит эту француженку. Может потому в его комнате хранятся французско-японский словарь и журнал с ней в смокинге от Ив Сен Лорана. Дабл килл. Только вот Риндо хочется закопать его подарок вместе со словарём и всем, что связано с французским.       Это какая-то аномалия и она обязана пройти, считает Риндо. Он не знает, как, но каким-то чудом слышит напев этой же песни от проходящей мимо официантки, и что-то в нём сжимается. Кажется, в лёгкие перестаёт поступать воздух от того, что он почти руками ощутил возможность избавиться от этого кошмара.       Ран не понимающе глядит на своего брата, когда тот просит сменить официантку на другую. Он переводит свой взгляд на туда, куда указывает брат, и не видит ничего необычного, но Риндо настойчиво просит привести сюда именно её. Он отвечает что-то в духе «понравилась» и не сводит глаз с девушки с белой прядью в волосах. Ран же тихо выдыхает, пытаясь успокоиться, потому что такого точно ещё не было и в нём проснулась надежда, что всё закончилось.       Риндо за долгое время ощущает вновь жажду жить. Вот оно – решение его проблем! Стоит и приветливо улыбается, выполняет свою работу качественно. Он же хочет знать ответы на свои вопросы здесь и сейчас. Его одёргивает Ран, который выглядит тоже почему-то взволнованным. Хайтани-младший решает не акцентировать своё внимание на этом и просто пытается запомнить имя той, что выведет его из этого «л’ямурного» ужаса. Он робко улыбается ей, говорит за вечер в сотый раз комплименты и ловушка захлопывается.

***

      Все пороки, что скрывались в глубине их душ, выползают наружу. Реальность, которую они сами же сотворили, настолько сильно исказилась, что теперь было непонятно до конца, где на самом деле подлинный мир.       Риндо указательным пальцем дотрагивается до багажника автомобиля и мысленно просит прощения. Он не хотел этого. Он просто пытался спастись.       Ран закуривает сигарету и облокачивается на машину. Кто бы мог подумать, что он вообще начнёт курить. Ему был противен сигаретный запах и, обычно перед собраниями, душился как не в себя, чтобы оставлять за собой шлейф и перебить запах вечно курящего Ханмы. И кто бы мог подумать, что он будет вспоминать сейчас этого ублюдка. Ран хмыкает с этой мысли и смотрит на младшего. — Мы правильно всё сделали? — раздаётся наконец его голос.       Ран не знает. — Да.       Риндо молча садится в купленную час назад подержанную машину, пока Ран тушит окурок о стенку её дома. Всё будет хорошо, обещает он себе. Он садится следом на пассажирское кресло и, чтобы нарушить молчание, нажимает на магнитолу.