Только чАй

      Глупо было соглашаться на уговоры этого обнаглевшего незнакомца, но Саймону так наскучило плевать в потолок, что он молча отворил дверь и впустил его внутрь своего дома. Вблизи мужчина казался выше, чем в пришлую их встречу, однако молодому экзорцисту, в сущности, было на это плевать. Незнакомец снял промокшую верхнюю одежду и прошел в гостиную, словно был тут частым и желанным гостем; в тусклом свете не было заметно, что кожа гостя отливает бронзой. Это был плохой знак. Пока мужчина расположился в красном бархатном кресле, Саймон отпер комод и достал оттуда бордовую бутылку, точнее, бордовым было ее содержимое, а сама она была полупрозрачной и слегка матовой. — Уж не обессудьте, на незнакомцев дорогое пойло тратить не собираюсь. Придется давиться этим. — Юноша встряхнул бутылку и поставил на газетный столик, после чего достал два бокала из красного стекла и бросил один гостю. — У тебя какой-то фетиш на красный цвет? — Незнакомец, вальяжно рассевшийся в кресле, поймал бокал и поставил перед собой на столик. — Да. — Честно ответил экзорцист, пожав плечами. Его скромное жилище смело можно было назвать богомерзким, ведь красный цвет всегда считался цветом греха и всех греховных рас. А уж этого нечестивого цвета здесь было предостаточно. Даже вешалки в шкафах у Саймона были всевозможных оттенков красного. Это совершенно не подобало представителю «чистой» эльфийской расы, тем более сыну главы ассоциации экзорцистов. Однако именно этот цвет был ему больше всего по душе. Если Саймон шел за покупками, то он, без сомнений, отдавал предпочтение красным предметам, даже если они были в разы дороже. — Красивый цвет. Дикий и мистический .Тебе подходит. — Задумчиво протянул сидящий в кресле мужчина и, не дожидаясь дозволения, откупорил бутылку. Налив в свой бокал бордовую жидкость, он кивнул Саймону, словно предлагая ему его же алкоголь. Экзорцист усмехнулся и протянул свой бокал. Было поистине безрассудно позволять первому встречному наливать себе напиток, однако юноша считал риск своим вторым именем. Иначе говоря, он, действительно, безумец. — Отличная настойка… Для этих краев, — сказал незнакомец. Это не было ни комплиментом для Саймона, ни оскорблением. Он любил алкоголь, а здешние сухие законы и их вариации заставляли этого пьянчугу выкручиваться хоть как-то. — Она клубничная. Я имею слабость к сладкому. — Сам себе сказал экзорцист. — Здесь не так то просто достать алкоголь, знаешь ли. — Юноша горько улыбнулся и отпил из своего бокала. На губах остался приторно сладкий привкус, заставляющий хотеть отпить еще. Саймон прекрасно знал, что его ждет на утро, если он сегодня напьется, — сущий ад. Во-первых, даст знать о себе священная клятва, которую дают все экзорцисты высокого уровня. Она не позволяет тем, кто ее дает, употреблять алкоголь и прочие дурманящие средства, чтобы сохранять дух и разум чистыми и способными пропускать сквозь себя светлую магию. Если же кто-то осмеливался нарушить клятву, то его мучили ужасные сердечные боли и судороги всего тела. Конечно, это можно было перетерпеть, ведь длится эффект от нескольких минут до часа, вот только как долго это сможет выносить сердце? Может один раз? Может 100? Все зависит от удачи. Но это была не единственная проблема утра следующего дня. Завтра Саймона ожидал заведомо тяжелый разговор с отцом, который точно не погладит по головке за ночную пьянку. Но, несмотря на все это, юный экзорцист продолжал пить клубничную настойку с подозрительным незнакомцем в своем кресле.