Still with you

- Эта песня для всех, у кого есть кто-то важный. - Сан улыбается в микрофон, установленный на стойке перед ним, радуется аплодисментам, когда они преодолевают слабые помехи динамиков, чтобы затем утихнуть в напряженном ожидании. Колокольчик над дверью звенит, оповещая о приходе новых гостей, но Сан не слышит их шагов из-за перешептывания и не видит никого сквозь дешевое, но яркое освещение сцены, которое Сонхва недавно заменил. Почему-то Сан не смог убедить его в том, что статика динамиков имеет более важное значение. Он не может сказать, что внимание всего бара приковано к нему, звон бокалов все еще громкий, а в воздухе витает слабый запах алкоголя и табака. Есть некоторые завсегдатаи, сидящие как можно ближе к импровизированной сцене, которая больше похожа на платформу. Сан узнает их лица, но и сегодня вечером его глаза, похоже, не могут оторваться от одной пары глаз, казалось, создающих целую отдельную вселенную в толпе. Он быстро настраивает свою гитару, умело играя случайный аккорд или два, ожидая, пока остальные проведут саундчек в последний раз, прежде чем первая нота песни проникнет в зал через динамики. Впрочем, все в порядке, никто не ищет совершенства на живом вечере в местном баре.

Все в порядке, пока он слышит то, что хотел сказать.

Это твой слабый голос едва коснулся меня. Пожалуйста, позови меня ещё раз по имени.

Шепот становится чуть тише, но не прекращается, люди по-прежнему вдыхают свой дым, а некоторые выдыхают его прямо кому-то в губы, но все в порядке, пока его улыбка на месте, пока он смотрит глазами, в которые Сан снова и снова влюблялся уже многие годы, слишком многочисленные, чтобы начать считать. Влюблялся еще до того, как они узнали, что такое любовь и многое другое.

Мы смеемся вместе, мы плачем вместе Эти простые чувства - все, что у меня было. Если у меня не будет этого, я могу просто развалиться на части.

Сан чувствует, что любовь к Уёну естественна; она проявляется в многочисленных формах и сложными способами, которые никто даже не осмеливается оспаривать, но когда он здесь, всего в паре футов от него, губы обхватывают соломинку чая со льдом "Лонг Айленд", потому что любой другой вид алкоголя вызывает у него тошноту и обжигает горло, и когда звучит припев, каждый способ любить Уёна становится таким простым.

В великолепных воспоминаниях капает дождь пока я танцую в одиночестве. Когда туман рассеется я буду бегать с мокрыми ногами тогда ты обними меня.

Люди приходят и уходят, их чеки оплачены, а все внутри них согрето, когда они выходят за дверь, которая на мгновение позволяет нежной мелодии просочиться в серый бетон города, только для того, чтобы новые люди вошли, украли часть цвета и заполнили их серость на ночь. Люди приходят и уходят, и следующий человек, проходящий мимо столика, за которым сидел Уён, не просто проходит мимо.

Эта луна выглядит такой одинокой. Кажется, она плачет в ярком ночном небе.

Сан поет, когда незнакомец наклоняется, и что-то щемит в его груди, потому что Сан знает, что произойдет дальше. Сан знает, что означает улыбка, которая приподнимает уголки красивых губ Уена, когда он притягивает мужчину к себе, шепчет ему на ухо... Сан знает, что его руки гораздо меньше рук Уёна, и как он издевается над ним всякий раз, когда они глупо прижимают их друг к другу, чтобы сравнить... Знает, когда Уён соскакивает со стула с усмешкой, которая жалко теряется между пустой болтовней, и тащит его за руку... Знает, что Сан, переплетающий их пальцы, по сравнению с каким-то случайным незнакомцем, никогда не будет прежним.

Каждый день и каждое мгновение, если бы я знал, что так будет я постарался бы больше сохранить.

Сзади Уён такой же красивый, как и спереди, но Сан думает, когда они нетерпеливо исчезают в толпе, нетерпеливо отталкивая полупьяные тела, когда они слишком долго освобождают себе дорогу, что он видел это слишком много раз. Но все в порядке. Он не совсем уверен, когда это вошло в какую-то рутину, в какой-то цикл, но в этом нет ничего нового. Нет, это не так, но каждый раз, когда это происходит, кровоточащая рана в его груди вновь безжалостно открывается.

За слабой улыбкой, которая смотрела на меня,...

Сан поет смотря на теперь уже пустой стула, пальцы почти перестают перебирать аккорды, поскольку болтовня слишком громко звучит в его ушах, разочарование бурлит влажным и горячим комом в его горле.

...я нарисую красивый фиолетовый цвет.

В конце концов, имеет ли он какое-либо право чувствовать что-либо, кроме наслаждения от того, что его друг, лучший друг многих лет, почти с тех пор, как они открыли глаза на мир чудес, просто хорошо проводит время? Песня сменяется вежливыми аплодисментами; на этот раз более веселая мелодия охватывает тускло освещенный бар, и сердце Сана опускается все тяжелее и тяжелее каждый раз, когда он бросает взгляд на пустой стул. Песня снова меняется, а стул по-прежнему пуст. Когда Уён, наконец, появляется в поле зрения Сана, ослепленного нелепыми светильниками, он двигается слишком самоуверенно; блеск для губ, который он тщательно нанес перед тем, как они покинули их общий дом, размазан повсюду вокруг губ, а его светлые волосы, наспех уложенные на голове, более растрепаны, чем они были пару минут назад... Сан замечает все это. Он знает все это наизусть, болезненную правду, но когда Уён снова удобно устраивается на стуле, смотрит на него со всей заботой, какая только есть в мире, и улыбается ярче дешевых сценических огней, так, что сердце Сана глупо трепещет в груди, хотя он знает, что это его стандартный взгляд и что у него есть вся забота в мире, чтобы согревать людей. Это легко - любить Уёна.

А пострадать от этого еще проще.

Наши шаги не могут быть одинаково правильными, но я хочу пройти этот путь вместе с тобой.

Всё ещё с тобой.