Гиацинты

Хёнджин сходит с ума от волнения. Он проводил утром Сынмина до дома потому что не смотря на слова «да ладно, хён, у меня есть пара дней» течка все-таки началась. Он довёл младшего до самой двери и попросил хоть иногда писать о самочувствии, но с того времени от Сынмина он ничего не слышал. — Джинни, будешь ужинать? Хёнджин даже не замечает в какой момент домой возвращается мама. Он весь день пролежал в кровати гипнотизируя телефон в ожидании сообщения. — Не хочу. — Милый, у тебя что-то случилось? — Нет. Женщина присаживается на край кровати и кладёт руку Хёнджину на плечо. Хёнджин знает, что может все рассказать маме и она его не осудит, но в этот момент ему кажется, что его никто не поймёт. — Ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу? — Это глупо. — Что именно? Это из-за Сынмина? — Да. Я знаю, что он не маленький и я не должен так волноваться, и он не должен отчитываться, но я ничего не могу поделать. А вдруг что-то случилось? Он же один дома. — Глупенький, он же омега, конечно ты волнуешься. Ты биологию прогуливал? — Мы же не животные. — Я этого не говорила, просто есть вещи, которые мы не контролируем. Ты можешь ему позвонить. — А если он спит? — Давай мы поужинаем, а потом решим? Поужинать они не успевают так как в этот же момент наконец пишет Сынмин с просьбой купить обезболивающие потому что те, которые он пьёт обычно уже не помогают. — Мама, можно к Сынмину? — Иди уже. — Ничего если я у него останусь? Если он захочет. — Хорошо. — Ты лучшая! Хёнджин за рекордное время добегает до аптеки и конечно же там обнаруживается километровая очередь. Он стоит добрых пятнадцать минут только ради того чтобы выслушать лекцию о том, что омегу надо просто трахнуть и не будет никаких проблем и вообще обезболивающие ему без рецепта не продадут. Хёнджину очень хочется наорать на фармацевта, но он сдерживает себя и идёт в другую аптеку. К счастью милая девушка продаёт ему нужные таблетки ещё и кучу советов даёт.

***

Хёнджину при одном взгляде на Сынмина плакать хочется. Он выглядит ужасно измученным, хотя они виделись всего двенадцать часов назад и все было нормально. — Хён, я сейчас упаду, честно. Старший подхватывает Сынмина на руки и относит в постель, сразу подмечая, что тот невероятно горячий. После этого он приносит таблетки и воду. — Хочешь останусь? Сынмин только обессилено кивает и сильнее кутается в одеяло. Хёнджин не знает что ему делать так что он просто садится на краешек кровати и немного подумав берет младшего за руку. — Ты весь горишь. — Мне холодно. — У тебя температура, поэтому тебе холодно. Сними пока толстовку, я сейчас вернусь. Хёнджин возвращается в комнату с мокрым полотенцем и видит, что Сынмин так и не сдвинулся с места. — Милый, я обещаю, что станет легче. Хёнджину все-таки удаётся заставить Сынмина снять толстовку, которая между прочим принадлежит ему. Омега смотрит на него, как на врага народа, а когда старший прикладывает холодное полотенце к шее и лбу, то вообще начинает плакать. — Ты меня не любишь. — Милый, что ты такое говоришь? Я люблю тебя. — Тогда зачем издеваешься? Ты знаешь, что мне больно и делаешь ещё хуже. Хёнджину нечего ответить, поэтому он молча продолжает своё занятие. Он знает, что Сынмин на самом деле так не думает, но от этих слов все равно становится больно. В какой то момент младший засыпает и Хёнджин к нему больше не прикасается. Альфа перемещается на пол, кладёт голову на постель и думает что за последние сутки он слишком много времени проводит в таком положении. Хёнджин и сам засыпает, но спит совсем немного и просыпается от прикосновений Сынмина. Только сейчас он чувствует насколько сильно в комнате пахнет гиацинтами, и задаётся вопросом, как он раньше этого не почувствовал. Желания наброситься на омегу нет, но хочется как минимум прижаться и никуда не пускать. Хёнджину от этого становится страшно, потому что если он причинит вред Сынмину, то никогда себя не простит. — Как себя чувствуешь? — Лучше, но все равно ужасно. — Неужели так каждый раз? — Да и это ты виноват. — Извини? — Я к врачу ходил и она мне сказала что раз у меня есть альфа, а мы не… ну ты понял и в общем из-за этого. — И что ты мне предлагаешь? — Возьми ответственность и ложись ко мне. — Не думаю, что это хорошая идея. Сынмин опять смотрит на Альфу со слезами на глазах и Хёнджин чувствует себя самым ужасным человеком на земле. Расстраивать ещё сильнее омегу не хочется и он все-таки ложится на кровать. Младший тут же к нему прижимается, закидывает на него все свои конечности и жмётся носом к шее. — Господи как ты вкусно пахнешь сейчас сдохну. Хёнджин думает о том же самом.

***

Утром Хёнджин просыпается первым и обнаруживает, что Сынмин практически полностью лежит на нём. Все тело онемело от долгого сна в неудобном положении. Хёнджин пытается аккуратно переложить Сынмина, чтобы не разбудить, но тот всё равно просыпается. Первые несколько секунд он смотрит на Альфу в полном непонимании, а потом все вспоминает и закрывает лицо ладошками. — Господи. — И тебе добро утро, цветочек. — Боже мой, прости за то, что вчера наговорил, господи какой ужас. Я так не думаю боже как стыдно какой кошмар, господи боже мой. — Цветочек, я все понимаю. Все нормально, не переживай. — Ты наверное думаешь, что я неадекватный. — Я так не думаю. — Точно? — Точно. Лучше скажи, тебе легче? — Немного, но все равно всё болит. — Таблетку принести? — Нет смысла. — Мне так жаль, что я не могу ничем помочь. Я бы все для тебя сделал. Не хочу чтобы тебе больно было. — От твоего запаха легче. Хёнджин видит, что Сынмин смущается и сам притягивает его к себе так, чтобы у того был лучший доступ к шее. Какое-то время они просто молча лежат, пока Хёнджин не вспоминает, что за вчерашний день не съел ни крошки и Сынмин вероятно тоже. — Цветочек, тебе что-нибудь приготовить? — Ничего не хочу, меня тошнит. — Все равно надо поесть и пить больше. Давай я тебе кашу сварю? — Не уходи. — Это быстро, а потом можем весь день лежать и обниматься, как тебе идея? — Точно быстро? — Обещаю.

***

Ничего не предвещало беды. Хёнджин уже заканчивал варить кашу, когда на кухню зашла мама Сынмина. Со всеми этими переживаниями он совсем забыл о её существовании и о том, что она вернётся сегодня утром. Честно, Хёнджин боялся этой женщины, она вселяла в него необъяснимый ужас. У неё были короткие чёрные волосы, холодный взгляд, а ещё она была хирургом. Иногда ему казалось, что его ненавидят и в случае чего убьют без раздумий. — Доброе утро. Хёнджин склоняется в поклоне девяносто градусов и надеется, что его не вышвырнут из дома. — Доброе. Могу ли я поинтересоваться, что ты делаешь на моей кухне в столь ранний час? — Понимаете, у Сынмина началась течка и я принёс ему таблетки. Я не хотел оставлять его одного в таком положении поэтому остался. Клянусь я и пальцем его не тронул. — От тебя пахнет гиацинтами. — Мы спали вместе. Просто спали. Ничего не было. Даже не целовались. Женщина больше ничего не говорит и садится за стол. Хёнджин выключает плиту и пытается понять что ему сейчас делать. — Хотите позавтракать? — Хочу. Хёнджин трясущимися руками накладывает кашу и молится всем богам, чтобы она получилась нормальной. — Может сварить вам кофе? — Свари. Альфе кажется, что он на каком-то чёртовом испытании и если он хоть немного накосячит, то его убьют незамедлительно. Хёнджин сварил кофе без происшествий, но чуть не разлил его, когда переливал в чашку. Все теми же трясущимися руками он поставил кофе перед женщиной и стал ждать вердикта. — Дай молоко, пожалуйста. В этот момент Хёнджина охватывает такая паника, которую он никогда раньше не чувствовал. Он потратил последнее молоко на кашу. Ему кажется, что одобрение матери Сынмина он теперь точно никогда не заслужит. — Молоко закончилось. — Ладно. Можешь идти. Хёнджин хватает тарелку с кашей, желает приятного аппетита и быстрым шагом покидает кухню. По пути в комнату Сынмина он запнулся два раза и чуть все не уронил. — Мама пришла? — Я думал она меня убьёт. Я клянусь она меня ненавидит. — С чего ты взял? — Ты разве не замечаешь? — Чего? — Как она на меня смотрит! — Не неси чушь, ты ей нравишься. — Ты просто не понимаешь. — Не накручивай себя. И вообще почему так долго? В итоге Сынмин съел всего пару ложек, а потом сказал, что его все ещё тошнит. У Хёнджина после встречи с мамой Сынмина пропал аппетит так что каша осталась остывать на столе. Младший заставил альфу лечь обратно не смотря на протесты и аргументы, что тогда его точно расчленят. Вскоре после этого Сынмин снова заснул, а Хёнджин следом за ним. В это же время Ким Суён сидела на кухне, пила кофе и писала Хван Джинсоль о том, какой её сын забавный, когда переживает и пытается оправдаться.