Где-то за школой

Звонок. Юра резко спохватился, встал и под осуждающий взгляд учителя, писавшего на доске домашнее задание, выбежал из класса. Марафонить пришлось недолго. Парень остановился перед дверью с табличкой "9-а" и бесцеремонно вошёл. — О, Юрец, здарова! — послышалось со всех сторон. Восьмиклассник поздоровался со всеми и, когда на него перестали обращать много внимания, сел напротив Никиты, положил голову на парту и, смотря в глаза другу, тихо сказал. — Никит, дело есть... — Что уже случилось? — он даже не поднял голову, продолжая решать домашку по алгебре. — Это личный разговор. Ну, ты понял. Не при всех. — И что же там у тебя такого личного? — с усмешкой спросил Никита, на что Юра лишь недовольно цокнул языком. — Ладно-ладно. На следующей перемене за школой, хорошо? — Договорились. — Юр, иди сюда, смотри чё есть... — начал кто-то неподалёку. — Иду-иду... История. Самый скучный урок. Юру радовало лишь то, что до конца оставалось минут 10, а потом они с Никитой смогут обсудить кое-что. — Запишите. Пётр I начал свое правление в 1689 году... — монотонно пояснял историк, хотя сам понимал, что никто его не слушает. Лишь несколько отличников нехотя записывали конспект. Юра от скуки уже начал переписывать таблицу Менделеева, как снова вспомнил о грядущей встрече и понял — "что он скажет Никите?", ведь его просьба будет звучать крайне... странно? Если так можно сказать. Давайте начнём сначала. Уже какое-то время Юра встречался с девочкой из параллели. По слухам, Ульяна, а именно так её звали, была той ещё шлюхой... Юра это знал, но Уля сама проявляла к нему всяческие знаки внимания. Так что грех не воспользоваться — девочка то хорошенькая, красивая, вроде даже не глупая. И какого же было удивление Юрки, когда она предложила ему встречаться. А всего через пару недель разбрасывалась недвусмыслеными намёками и почти напрямую предлагала поцеловаться. Парня это очень смущало, но он продолжал строять из себя "альфа" и делал вид, что не замечал действий девушки. Этот спектакль не мог длиться вечно, поэтому ему нужна была помощь Никиты, который поймёт любую выходку лучшего друга. По крайней мере, Юре хотелось в это верить. Звонок. Историк со смешной кличкой "чурик" не спешил заканчивать урок, но Юра не особо возражал — как-никак, длинная перемена, на которой старшеклассники регулярно ходят курить. А им (и нашим героям, и ребятам, не поддерживающим здоровый образ жизни) лишние глаза ни к чему. Наконец закончив рассказ про политику Петра первого, учитель встал из-за стола и принялся неспешно записывать домашнее задание. Телефон Юры завибрировал от звонка Никиты и восьмиклассник, стараясь быстрее отделаться от историка и истории в целом, выбежал из кабинета, туда, где скучал его лучший друг. Встретившись взглядами, они лишь коротко кивнули и направились к запасному выходу. Как и предположил Никита на прошлой перемене, курильщики уже ушли, дабы не привлекать внимание завуча. — Валяй. — небрежно начал Никита, сложив руки на груди и оперевшись о кирпичный фасад школы. — Только не смейся и пойми меня... — Юра чесал затылок, переступал с ноги на ногу и явно нервничал. — Научи меня целоваться. Глаза собеседника расширились и через секунду тот, не смотря на обещание, залился громким смехом. И только спустя какое-то время смог членораздельно заговорить, снова приняв непринуждённый вид. — Ты же такой весь из себя крутой, с девушкой, так почему её не попросишь? — Никита продолжал открыто насмехаться. — Я же поэтому и прошу. Она явно хочет меня поцеловать, а я не умею. Ну, ты понял, не хочу опозориться. — Хорошо, но я-то тут причём? — Ты мой друг. Лучший. Самый... И ты уже целовался. — Юра насупился и бросил на девятиклассника невинно-обиженый взгляд, какой бывает у маленького ребёнка, от которого спрятали конфету и не хотят отдавать. — А если кто-то узнает? — Он больше не смеялся. Наоборот, смотрел строго, исподлобья, слегка насупив брови. — Мы быстро... — Юра заметно покраснел и опустил взгляд, рассматривая траву. "Совсем как влюблённая пятиклассница" — подумалось Никите. — Да и кто сюда может прийти? Домой по этой дороге не ходят. И курить никто больше не будет. А ближайшие окна выходят из пятых классов — они слишком гиперактивные, им некогда на улицу смотреть. — А ты будто готовился. — Конечно. Что же мне ещё на истории делать? — Ну, если очень быстро... — Он на секунду отвёл глаза и усмехнулся. — Надеюсь теорию знаешь. Подходишь, обнимаешь... — Никита сделал несколько шагов к Юре и аккуратно положил его руки себе на талию, а свои через плечи парня к русому затылку. — И целуешь. — Он приблизился ещё сильнее, задев его нос своим и посмотрел в смущенные, чуть взволнованые глаза. — Только очки сними. — "Помощник" приподнял мешающий аксессуар. — Вот теперь целуй. Не дождавшись действий своего "ученика", Никита впился в его губы, такие влажные и тёплые, а раскрепостившись, углубил поцелуй, пустив в ход язык. Юра не возражал и только поддавался, не в силах сделать что-либо ещё. Спустя долгие несколько минут Никита отпрянул, ловко высвободился из объятий и одним движением вытер губы тыльной сторой ладони. — Будь грубее, не стой как бревно. — раскритиковал он, направляясь ко входу в школу. — А так, в принципе, не плохо. Пока Юра догонял его, в голове пронеслось "А на кой черт мне эта Уля?". Мысль показалась слишком глупой и он, не раздумывая, отбросил её. Но, может, зря?