Bring Me to Life

За тонкой, не скрывающей никаких звуков стеной привычно ругались соседи: молодая супружеская пара, каждый вечер смачно и с каким-то мазохистским наслаждением выяснявшая отношения. Питеру иногда казалось, что именно в этом смысл их семейной жизни. Прийти с работы, погреметь тарелками и начать шумно выяснять, куда жена снова потратила половину месячной зарплаты и почему муж опять валяется без дела, уткнувшись в телефон. Не самый лучший смысл жизни, но и, наверно, не худший, если подумать. Уж точно не Питеру Паркеру об этом судить. Неудачнику Питеру, который свой смысл напрочь потерял. Он нехотя проглотил холодный кофе, перекусил купленной со скидкой вчерашней булкой и устало опустился на узкую, вечно скрипящую кровать. От неловкого движения вновь заныла сильно ушибленная сегодня рука. Почему-то все считали, что если у Человека-паука есть его хваленая регенерация, то и боли он не испытывает. Какая глупость! Питеру порой казалось, что степень его болевого восприятия после укуса выросла прямо пропорционально скорости заживления. Ах, если бы это касалось только физической стороны вопроса. С физической болью можно справиться, Питер давно привык. Но вот с другой, той, что свербила в груди каждую секунду, получалось как-то не очень… Когда в тот проклятый день — который до смерти будет стоять перед глазами Питера, — он согласился исчезнуть из памяти людской, он понимал, что это будет сложно. Но оказывается, нет, не понимал нихрена. С бытовой точки зрения, впрочем, все прошло легко и гладко. Черт его знает, как оно работало, это злополучное заклинание Стрэнджа, но у Питера не возникло никаких проблем с документами, хотя по логике он вроде как должен был исчезнуть из всех баз данных. Но нет, все его документы исправно работали, он не оказался человеком из ниоткуда, благодаря чему и смог устроиться на работу курьером. Платили юнцу без образования, конечно, копейки, но чтобы свести концы с концами, пока хватало. Квартплата в старом и грязном доме была невысокой, поэтому кое-что оставалось на скромную еду и прочие мелочи. Целыми днями он носился по городу с посылками, документами и товарами, а по вечерам, стоило на Нью-Йорк опуститься густым сумеркам, натягивал свой новый костюм и выскальзывал в окно. Мчась между высоток, вдыхая полной грудью неповторимый городской воздух, он забывал обо всем, чувствуя себя почти счастливым, особенно если за время патрулирования происшествий не было. Но потом он возвращался в свою каморку, и это чувство рассеивалось без следа, таяло так же неумолимо, как исчезали воспоминания о Питере в памяти тех, кто его любил. Питер никогда не был душой компании, но и один он никогда не был, и потому не знал, что одиночество — одна из самых страшных вещей, которые жизнь придумала в наказание самонадеянным людям. Одиночество злобно скалилось на него узкими проемами окон, за которыми кипела жизнь никогда не спящего города. Одиночество давило его пустыми стенами, испещренными грязными пятнами, оставшимися от прежних жильцов. Одиночество пучило на него свои глаза, затаившись в темных углах, до которых не долетал свет тусклой лампочки. Одиночество готовилось праздновать сокрушительную победу: за его серой, непроницаемой пеленой постепенно исчезал смысл жизни Питера Паркера. Тот самый смысл, что раньше был кристально ясен и неоспорим. Человек-паук должен помогать людям! Человек-паук — защитник города! Человек-паук несет ответственность за Нью-Йорк! Но как же иногда хочется побыть просто Питером Паркером… Чтобы отвлечься от продолжающей ныть руки, Питер включил старенький, невесть каким чудом оказавшийся тут телевизор, но, только глянув на экран, тут же нажал на «стоп» и раздражённо отшвырнул пульт. Да, он тут же устыдился этого недостойного чувства. Во всех его бедах виноват был исключительно он сам, и срываться на посторонних было по меньшей мере подло. Однако уговоры уговорами, а чёрное пятно, все больше расползающееся по душе, светлее от этого не становилось. С экрана, замершего в одном положении, на него голливудской улыбкой сверкала новая звезда Нью-Йорка, от каждого упоминания о которой у Питера сердце сжималось в липкий кусок кровавой плоти. Рири Уильямс. Несравненная Рири Уильямс, гениальная девочка, что смогла играючи взломать сервера «Старк Индастриз», повторить технологию Тони Старка, создать себе аналогичный костюм и уже предотвратившая парочку техногенных катастроф и крупных транспортных аварий. Рири светилась во всех журналах и таблоидах, демонстрируя безупречно белозубую улыбку на фоне смуглой физиономии. И всегда рядом с ней так же правильно и безукоризненно светилась Вирджиния Поттс (называть ее миссис Старк Питер почему-то не мог даже в уме). Рассыпая улыбки и комплименты направо и налево, мисс Поттс беспрестанно вещала, как она горда назвать Рири своей протеже, как радостно и охотно «Старк Индастриз» помогает талантливой молодежи и как важно для Америки, чтобы новые поколения героев вставали на ее защиту. А Питер в эти минуты и рад был бы забыть, да не мог, о том, как его отрубили от Карен в такой сложный для него момент и как неловко мялся Хэппи на вопрос Мэй, не может ли Пеппер помочь с адвокатами для Питера. Было и еще кое-что, от чего Питера корежило со страшной силой. Всем и каждому СМИ уже донесли, как лихо Уильямс взломала личный сервер Тони Старка и не просто повторила его технологию, а модернизировала ее настолько успешно, что старые варианты брони Марка ей и в подметки не годились. И вот на этом Питера просто начинало коротить наглухо. Ибо он лучше, чем кто бы ни было, знал: это полная ложь. Тони Старк, по его собственным словам, был далек от образа идеального наставника примерно так же, как Нью-Йорк — от жилища Далай-ламы. Но в последнее время перед Щелчком Таноса — будь он навеки проклят! — он делал все, чтобы это исправить. После того, как Питер отказался вступить в ряды Мстителей, Тони всё чаще и чаще выходил на связь и предлагал заскочить к нему на базу «перебрать железки», как он это называл. От каждого приглашения Питера охватывал такой восторг, что Нэд ржал, называя его главной фанаточкой Железного человека. Питер напоказ дулся и вскипал, как чайник, но в душе даже всерьез не обижался: разве на правду обижаются?! Увы, у них было слишком мало времени для достижения полного взаимопонимания и доверия. Но и того, что Питер успел узнать о системах безопасности в империи помешанного на контроле Старка было достаточно, чтобы однозначно утверждать. Ни одна девчонка в мире, даже невозможно талантливая и гениальная, никогда не смогла бы взломать сервера «Старк Индастриз». Мистер Старк со своей неповторимой улыбкой однажды заявил, что его система защиты настолько идеальна, что даже он сам не смог бы взломать подобную систему. А тут — Рири. Пятнадцати лет от роду. Единственная и несравненная. Серьезно?! Но даже не эта очевидная ложь бесила Питера сильнее всего, а те изменения, что она якобы внесла в конструкцию Марка. Именно те изменения, которые мистер Старк показывал Питеру незадолго до конца всего. Те самые модификации наноброни, те самые новые принципы работы двигателей, те самые реверсивные репульсоры. Да Питер мог бы дословно повторить всё, о чем рассказывал ему мистер Старк, даже разбуди его посреди ночи! Оттого можно представить силу его шока, когда он впервые услышал, как эта наглая самозванка — назвать ее иначе Питер просто не мог — ни капли не стыдясь своей лжи, верещала, что всё это придумала она, а Вирджиния Поттс ей в этом потакала. Питеру, в общем, было понятно, что происходит. Пеппер Поттс, похоже, решила выйти из тени своего мужа и превратиться в самостоятельную фигуру, лидера, стоящего в авангарде науки и прогресса. Мелькавшие то там, то сям ее фото в железном костюме Спасительницы и застывшим на лице выражением пафосной решимости говорили сами за себя. Королеве нужна была свита, и Пеппер рьяно принялась ее формировать. Разыскала где-то эту девчонку, дала ей доступ ко всем технологиям «Старк Индастриз» и на блюдечке преподнесла идеи Тони Старка. Тони Старка, который был ей больше не нужен. Питеру хотелось рвать и метать, когда он видел как незаметно, но методично, планомерно и очень-очень эффективно имя его наставника стирают из памяти людской. Куда там заклинанию Стрэнджа! Людская хитрость, изворотливость, холодный расчет и неограниченные финансовые ресурсы действовали ничуть не хуже. Более того, стиралось не только имя Тони, но и имена всех старых Мстителей. Вернее, не стиралось, а изящно, непринужденно, с легкостью профессионального карточного шулера, заменялось новыми. Новый Капитан Америка вместо Стива Роджерса, Женщина-Халк вместо Брюса Беннера, Кейт Бишоп вместо Клинта Бартона, Джейн Фостер вместо Тора, Елена Белова вместо Наташи Романофф… Все новые и новые герои, в сопровождении бессменной Пеппер, радостно улыбались публике, приветствовавшей их по инерции так же восторженно, как и ушедших. И чем больше в сознание людей внедрялись новые лица, тем больше сам Питер чувствовал себя в этом мире никому не нужным. Как же нестерпимо, до выворачивающих судорог он скучал по тем, кто был так дорог, но остался в прошлой жизни. Мэй, Мишель, Нэд, Хэппи… Он старался не вспоминать о них лишний раз, зная, что опять не сдержится и по лицу снова потекут предательские, злые слезы, за которые потом будет так стыдно… Но не вспоминать не мог. Как не мог и не думать о мистере Старке… Он и сам не знал, что будет скучать по нему так же сильно, как по тем, кто был рядом всегда. Слишком мало времени было у них, чтобы стать настоящими друзьями, но даже этого хватило, чтобы Питер раз и навсегда попал под обаяние Тони Старка, с которым никому не под силу было совладать. Как же хотелось снова хоть на миг увидеть эту вроде бы саркастичную улыбку, от которой Питеру всегда хотелось улыбаться в ответ! Услышать слегка хрипловатый голос, насмешливо тянущий: «карапуз, на всякий случай: отвертка — это такая штука из железа и пластмассы, а то, что ты пораженно вертишь в руках, это плата из монокристаллического сплава». Уткнуться головой в плечо, от которого, наверно, пахло бы железом, одеколоном и кофе. Высказать всё, чего больше нельзя было высказать никому. Прокричать, как же он устал и как же ему плохо. Почему-то казалось, что именно он смог бы понять Питера в той дикой ситуации, в которой тот оказался, именно он сказал бы: «выше нос, шкет, пошли-ка замахнем по кружке кофе, а потом придумаем, как решить твои проблемы и, может, в процессе изобретем парочку инопланетных двигателей». Но Тони Старка давно не было в этом мире. Как, по сути, не было в нем и Питера Паркера.

***

Стоя посреди оживленной улицы, Питер не мог поверить в то, что он собирался сделать. Интересно, что сказала бы Мэй, если бы узнала об этом? Ее слова про силу и ответственность до сих пор звучали у него в ушах, но Питер устал… Он просто слишком устал. И если он хотел набраться сил, чтобы идти дальше, чтобы продолжать быть Человеком-пауком, нужно было что-то менять. Он стоял на тротуаре и смотрел на величественное здание прямо перед собой. Всё, как тогда, в тот проклятый день. Тогда вечерние лучи точно так же красиво скользили по стеклянным изгибам старинного украшения на фасаде, но никто не обращал внимания на эту красоту. Питер нервно усмехнулся, не к месту подумав, что они сейчас сродни: их все видят, но никто не замечает, проходя мимо. Он — никому не ведомый парень, и древнее святилище магов Земли Санктум Санкторум. Он решительно выдохнул и сделал шаг вперед. Массивная дверь открылась легко и бесшумно, хотя Питер был внутренне готов, что этого не случится. Он даже испытал легкое удивление: еще тогда, на летающем пончике, Стрэндж случайно обронил фразу о том, что на святилище лежат мощнейшие чары. Посторонние люди будут проходить мимо, смотреть прямо на него и видеть обычный офисный центр, зайти в который никому и в голову не придет. И только те, кому лично Стрэнджем, образно говоря, выдано особое магическое разрешение, видят истинную сущность здания и могут попасть внутрь. Поэтому Питер и опасался, что отныне исключен из этого списка. Но нет, он смог как увидеть скрытую под чарами цитадель магов, так и войти в нее. Это вселяло пусть ничем не обоснованную, но всё-таки надежду. От открывшегося вида Питера скрутило таким жестоким приступом ностальгии, что тот ощущался почти на физическом уровне где-то под ребрами. Первый и последний раз он тут был в прошлой жизни, в той, где самой большой проблемой казалось непоступление в колледж. Даже сейчас при одном воспоминании об этом хотелось разбить свою тупую башку о перила величественной лестницы. Он серьезно считал это бедой?! Значит, он и вправду заслужил все то, что случилось позже. Конечно, в святилище существовала некая незримая сигнализация, потому что через пару мгновений встретить незваного гостя явился хозяин. Совершенно так же, как тогда, Стивен Стрэндж, овеваемый своим плащом, плавно слетел вниз по лестнице. Ощущение дежавю стало непереносимым, но вместе с тем при виде физиономии, неизменно украшенной щегольской бородкой, Питер закусил губу, чтобы та от волнения дрожала не так явно. Оказывается, даже по нему он соскучился со страшной силой. В конце концов, при их последней встрече Стивен сделал для него все, что мог, и отнесся даже лучше, чем Питер того заслуживал. Сквозь маску привычной бесстрастности все же отчетливо проступало удивление. Питер почувствовал, как его словно касаются чьи-то теплые лапки. Маг явно пытался выяснить, кто этот незнакомец, так бесцеремонно вторгшийся в их тайное убежище, и почему оно, это самое убежище его так охотно пропустило. Питер не видел смысла затягивать это представление надолго. — Здравствуйте, доктор Стрэндж… Вернее, вы позволили мне называть себя Стивен, — он не смог удержаться от мимолетной улыбки при этом воспоминании, — хотя и решили, что это слишком фамильярно… Не удивляйтесь, пожалуйста, что я сейчас стою перед вами. Я понимаю, что вы меня не знаете, но… Я сейчас скажу одну вещь, а вы потом уже сами решайте, выставить меня прочь или выслушать, хорошо?  — Вы умеете интриговать, молодой человек, — наконец сухо произнес Стивен. — Я весь в нетерпении. — Руны Куфкола и вечеринка в честь Полной Луны в Камар-Тадже. Та самая, о которой не помнит никто, кроме вас.

***

Питер, нахохлившись, сидел в огромном, удивительно уютном кресле и крутил в руках чашку чая, которая то и дело наполнялась сама собой. Странное дело: после всего увиденного его, казалось бы, уже не должны удивлять эти магические штучки. Но почему-то он не мог оторвать от нее глаз и то и дело настороженно косился, испытывая легкий трепет. Стрэндж, расположившийся в таком же кресле напротив, скрестил руки на груди и смотрел на него так испытующе, что от этого трепет Питера становился еще сильнее. Интересно, он так же пронзительно смотрел на своих пациентов в бытность врачом? Как они тогда не сбегали с криками ужаса? Хотя он же вроде был хирургом, и пациентам, лежащим в отключке на операционном столе, было абсолютно наплевать на его суровость. Когда у тебя вероятность всего несколько процентов за то, чтобы выжить, тебе будет совершенно все равно, суров твой хирург или мил и пушист, как плюшевый мишка. Питер сейчас как раз и был таким пациентом. — Что ж, — наконец, закончил свое молчаливое сканирование маг, — ты определенно не врешь. И все это делает историю крайне интересной. Я всегда знал, что руны Куфкола — убойная вещь, но чтобы настолько… Поверь мне, Паркер, я умею нейтрализовывать действия заклинаний, направленных на меня, но сейчас при всем старании я не могу отыскать в своей голове ни единой капли воспоминаний о тебе. — Так вы же сами его наложили, — печально усмехнулся Питер, — хорошая работа, док. — Не в том дело, — он недовольно поморщился, — заклинание не просто стерло память, оно еще и создало идеальные ложные воспоминания. Вплоть до этой минуты я был уверен, что на Титан в тот день мы летели со Старком вдвоем. — Откуда тогда я бы знал, что вы сказали мистеру Старку про его эго, которое непонятно как вмещается в его костюм? И про то, как хотели вернуться на Землю, а он предложил первыми нанести удар, почему мы и оказались на Титане. Там на нас напали Стражи Галактики, и Квилл, который чуть меня не прибил, позже болтал про старые фильмы и Флэша Гордона. А вы смотрели варианты будущего. Впрочем, всё это я уже говорил. — Вот именно, — резко отозвался Стрэндж, — ты повторяешься. Хорошо, допустим, я готов поверить в твою историю, но теперь я хочу услышать, зачем ты здесь. Сдается мне, ответ я уже знаю, и он мне очень не понравится. — Думаете, я попрошу вернуть все назад? Чтобы все про меня вспомнили? — Питер поставил чашку на стол, чай уже не лез в рот. — Ошибаетесь, не буду. Стивен вопросительно приподнял бровь, склонив голову и всем своим видом изображая внимание. — Я хочу, чтобы вы помогли мне найти в Мультивселенной Тони Старка.

***

Питер до сих пор не понимал, как его бредовая идея могла увенчаться успехом. Входя в молчаливый покой древнего жилища магов, он и сам почти не верил в задуманное, но вот — Стивен Стрэндж, все такой же хмурый, как обычно, стоит перед ним в совершенно пустой комнате без окон и что-то высчитывает, тихо шевеля губами. Конечно, уговорить его было нелегко. Питеру пришлось приложить все свое, порядком поугасшее за последнее время красноречие, чтобы сломить сопротивление мага. Но все-таки что-то склонило чашу весов в его пользу. Была ли это жалость, элементарное сочувствие, любопытство или некие тайные замыслы Стрэнджа, он не знал. Да и какое это имело значение, если тот уже начинал колдовство, рассыпая по темной комнате ворох искр. — Маячок при тебе, Паркер? — Стрэндж кинул на него острый взгляд. — Конечно, — он торопливо кивнул, ощупывая небольшой амулет, спрятанный в нагрудном кармане. — Вернусь сразу же, как только он подаст сигнал. Руки Стрэнджа резко описали пламенеющий круг и застыли в одной точке, от которой Питер не мог отвести взгляд. Вот сейчас? Всё то, о чем и думать было страшно, случится сейчас?! — Я по-прежнему считаю, что это отвратительная идея, но, видимо, к старости я стал слишком сентиментальным… Готов? В горле вдруг пересохло, и получилось только нервно кивнуть. Перед глазами вдруг все задрожало, поплыло, и на том месте, где только что была комната, оказался огненный портал, в котором сложно было что-то разглядеть. — Что ж, иди. И… Удачи тебе, Питер Паркер. И Питер шагнул вперед.

***

Это был не первый раз, когда он воспользовался магическим порталом. Именно так в свое время Стивен перенес их, только-только вернувшихся к жизни после пяти лет небытия, с Титана на Землю. Поэтому никакого особенного трепета от самого перехода Питер не испытал. А вот от увиденного вокруг — очень даже. Он сто раз думал, каково это — оказаться в чужом мире. Расспросить других Пауков об этом тогда как-то не получилось, а иных путешественников между мирами Питер не встречал. Поэтому он мог только фантазировать о другом мире, представляя его всяким, но чаще всего солнечным и дружелюбно теплым. Оттого неприятным сюрпризом стало то, что его окружала почти полная тьма, перемежающаяся редкими вспышками света. Конечно, с его светочувствительностью это не было помехой, но заставляло задуматься о происходящем. В какие закоулки чужого мира его закинул Мистер Верховный Чародей, что в вечно сияющем неоновыми огнями Нью-Йорке стоит такая неуютная темнота? И вдобавок к ней тишина… Он осмотрелся по сторонам более пристально, кажется, его занесло между двумя зданиями. Ступая так осторожно, словно от каждого шага зависит его жизнь, он дошел до края одного дома, осторожно, медленно выглянул за угол и обомлел. Он был на Манхэттене. На Манхэттене, черт его побери, и ему не нужен был никакой свет, чтобы это понять! Более того, он был не просто в Манхэттене, а на 5 авеню, которая не затихала ни днем, ни ночью. Жизнь этой центральной артерии района всегда бурлила похлеще бразильского карнавала. Эта самая авеню сейчас была пуста, тиха и погружена во мрак. К горлу подкатила неожиданная тошнота, и пришлось прижать руку ко рту, чтобы подавить дурацкий позыв. Что стряслось в этом несчастном мире, который должен был стать спасением глупого Питера Паркера?! Он сделал еще один шаг, и под ногами захрустело стекло. Питер огляделся вокруг, впиваясь взглядом в плотную темноту и с каждой секундой все больше и больше холодея от ужаса. Это была 5 авеню — и это была совершенно не она. Разбитые витрины, кучи непонятных обломков под ногами, погасшие фонари… Из разлома в стене соседнего здания торчал непонятный предмет, в котором ошарашенный Питер опознал автобус. Автобус врезался в магазин, и его никто не убрал?! Да что за чертовщина здесь творится?! Где все люди?! Вдали вдруг раздался шумный, визгливый хохот, и Питер, вздрогнув всем телом, хотел броситься навстречу, но тот смолк так же резко, как появился. Руки начали ощутимо дрожать, а за ними и ноги. Питер выбрал относительно свободную стену и сполз по ней, вцепившись в волосы. Больше всего окружающая его сюрреалистичная картина смахивала на фильмы про постапокалипсис, которые он иногда смотрел под настроение. Кажется, больше не сможет посмотреть ни один. Нужно было взять себя в руки и немедленно разобраться в происходящем. Питер резко растер лицо руками, зло обозвал себя «тряпкой», отвесил хорошую пощечину и наконец вспомнил, что нужно сделать. Он очень долго готовился к этому переходу и прекрасно понимал, что без нужной информации ему не достичь своей цели. Поэтому на коленке из минимума имеющихся в его доступе подручных средств и материалов он собрал небольшой адаптер к телефону. В теории миниатюрный прибор должен был помочь выйти с его телефона в интернет или его аналог в любом из миров. Молясь всем известным ему богам, чтобы прибор сработал, он включил телефон, подсоединил к нему адаптер и запустил поиск местной всемирной сети. Существует ли она вообще в этом мире, который, кажется, покинула любая жизнь? После нескольких мучительно долгих секунд, за которые он, кажется, ни разу не вдохнул, на экране отобразился достаточно приличный уровень сигнала и неведомая иконка, видимо, тот самый искомый местный интернет. Питер выдохнул так облегченно, что сам вздрогнул от того, насколько громко и неуместно это прозвучало. Настороженно оглядевшись по сторонам и убедившись, что ничьего ненужного внимания не привлек, он торопливо открыл браузер и принялся поспешно вчитываться в новости. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы найти нужную информацию. Но знакомые буквы отчего-то отказывались складываться в слова и обретать смысл. Или же этот смысл был таким, что сознание Питера попросту не могло его воспринять? Только через пару секунд ему удалось побороть нарастающий приступ паники. Неверящими глазами он снова уставился в экран телефона, чтобы окончательно принять для себя то, от чего разум заходился в беззвучном крике. В этом мире Щелчок Таноса случился всего три недели назад.