Новенький, ты откуда вылез?

Серёже, если честно, наплевать на линейку, даже если учитывать, что это его последнее первое сентября. Вот знаете, вообще до пизды. Но он все равно встаёт в первый ряд, потому что свой план осуществить нужно. Ваня выходит из-за двери, гордо неся на одном плече первоклашку, который радостно размахивает колокольчиком и смеётся. Серёже нравится, что гордость и легкая улыбка нового одноклассника сейчас пропадут.

***

Ваня возвращается к своему классу и падает. Падает, потому что ебанная кудрявая башка, которая сейчас лыбу давит, подножку поставил. Ваня падает у всех на глазах, параллельно в ногах путаясь. Давно ему не было так стыдно. Теперь идеально выглаженные чёрные брюки помялись и в некоторых местах запачкались, а рубашка вообще треснула. По кругу раздался смех. Ваня ненавидит, когда смеются над ним. Над ним смеялись до седьмого класса, потом он начал выстраивать свою репутацию, которую сейчас один болван, который, наверняка, даже не знает, что такое отрицательный аргумент, пытается подпортить. Сука, за первый день Ваню уже выбесила эта хуйня. И Ваня охуевает, потому что Пешков решил ему помочь. Единственный из класса.

***

— Извините, Наталья Александровна, — так же ее зовут, да? — я пойду Ваню отведу в медпункт, мало ли что. И Серёжа улыбается, когда ему кивают. А ещё Серёжа улыбается, потому что патлатый ни слова не сказал. Подхватывает его под руку и ведёт за собой. У Сергея в голове крутится гениальный план, который заставляет идти все быстрее. Сергея бесят такие идеальные. Сергея бесят те, кто ходит с идеальной укладкой, во всем выглаженном, а ещё такие, как Бессмертных (он успел уже его фамилию узнать) почти всегда не курят, не пьют и не употребляют. И Серёжа улыбает от мысли о том, что ему может удасться сломать этот хорошо выстроенный образ. Ваня не такой, каким пытается показаться, это видно. — Медпункт так-то находится в другой стороне… — пререкания Вани затихают, как только его прижимают к стене туалета. — Ты че..? — Тих-тих, Ванюш, — Серёжа палец свой прикладывает к губам чужим и картину чудесную наблюдает. Перед ним самый популярный парень школы (д это уже всем понятно, ради Бога) стоит растрёпанный, запыхавшийся, раскрасневшийся. От одного этого осознания в животе начинает закручиваться тугой узел. — Надо кое-что исправить, — Пешков убирает руку и начинает рубашку чужую расстёгивать. — П…пеш…ков, ты чего творишь? — Бессмертных в руках обмякает, все ещё пытаясь оказывать хоть какое-то сопротивление. — Чшшшш, Ванюш, — Серёжа к губам чужим искусанным прижимается, раздвигая их и внутрь языком проникая.